Рина Каз – Архитектон любви (страница 14)

Вариантов не было.

Дорога в его черном «Мерседесе» была самой тихой и напряженной в моей жизни. Запах кожи, дорогого парфюма и… его. Тишина давила. Я сидела, прижавшись к дверце, кутаясь в свои пледы, боясь пошевелиться и нарушить этот хрупкий, ледяной мир. Я боялась его. Его гнева, его силы, той неконтролируемой ярости, что мелькнула у костра. И боялась того, что было, между нами, во время приступа. Этой странной близости.

Он, казалось, чувствовал мой страх. Руки его крепко держали руль, взгляд был устремлен на дорогу, но я видела, как его пальцы слегка сжались.

– Дышите ровно, Самойлова, – сказал он вдруг, не глядя на меня. Его голос был тише обычного, без привычной резкости. – Я не укушу. И не уволю. Сегодня.

Я невольно фыркнула от неожиданности, а потом смутилась. Он рискнул бросить на меня быстрый взгляд, и в уголке его губ дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Микроскопическое. Но оно было!

– Спасибо, – выдавила я. – За… все. За то, что помогли тогда. И… что отогнали Влада. Он просто… он был не прав.

– Он был идиотом, – поправил Дмитрий сухо. – Пьяным идиотом. Но это не оправдание. – Он смолк, свернул на мою улицу. Подъехал к подъезду. Заглушил двигатель. Тишина снова заполнила салон.

Я торопливо стала сбрасывать с плеч пледы, собираясь выскочить как можно быстрее. Один плед зацепился за сережку. Я вздохнула с раздражением, поднесла руку к уху, чтобы освободиться, и в этот момент прядь волос выскользнула из-за уха, упав на лицо. Я машинально, с досадливой беспомощностью, отбросила ее назад пальцами. Жест был неловким, усталым.

И тут я почувствовала его взгляд. Не холодный, не оценивающий. Просто… внимательный. Он смотрел на мою руку, на отброшенные волосы, на мое, наверное, глупое, растерянное лицо. В темноте салона его глаза казались глубже, темнее. В них не было прежнего льда. Было что-то… другое. Напряженное. Почти человеческое.

– Самойлова, – произнес он тихо, его голос звучал непривычно низко, почти мягко. – Завтра… не спешите на работу. Вы заслужили выспаться. «Квартал» подождет до обеда.

Я замерла, пораженная. Это не было приказом. Это было… заботой? От Дмитрия Николаевича Бондаря?

– Я… я смогу, – пробормотала я. – Все в порядке.

– Не сомневаюсь, – он повернул голову, и его взгляд снова стал привычно непроницаемым, но без прежней жесткости. – Но выспаться – приказ врача. Пусть и неофициальный. Спокойной ночи.

Он нажал кнопку, открывая мою дверь. Холодный ночной воздух ворвался внутрь.

– Спокойной ночи, Дмитрий Николаевич, – прошептала я, выскальзывая наружу. – И… еще раз спасибо.

Дверь закрылась за мной с тихим щелчком. Черный «Мерседес» плавно тронулся с места и растворился в ночи. Я стояла у подъезда, сжимая в руках ингалятор и ощущая на плечах смешанное тепло двух пледов и… чего-то еще. Чего-то, что треснуло сегодня в ледяной броне Повелителя Логова. И этот треск звучал громче, чем весь вечерний гам корпоратива.

[1] Pharrell Williams – «Happy»

[2] Do I Wanna Know (slowed) Arctic Monkeys

[3] Hozier – «Take Me to Church» (slowed + reverb)

[4] Lewis Capaldi – «Someone You Loved»

[5] The Neighbourhood – «Sweater Weather» (slowed)

[6] Skinny Love( Bon Iver cover) Birdy

Глава 15

[1] Спать не получилось. Совсем. В голове – карусель: свист в легких, его пальцы, задающие ритм дыхания… Наглый поцелуй Влада… Ледяной гнев Дмитрия… И тот странный, сбивающий с толку момент в машине. «Выспаться – приказ врача. Пусть и неофициальный.» Слова горели в памяти. Но рациональная часть мозга била тревогу: Он – Бондарь. Он не шутит заботой. Это ловушка! Придешь поздно – уволит за несоблюдение сроков по 'Кварталу'! После вчерашнего цирка у костра – тем более!

В 8:55 я влетела в вестибюль «Архитектона», чувствуя себя как выжатая тряпка, брошенная на помойку шикарных интерьеров. Круги под глазами могли соперничать с олимпийскими кольцами. Лифт на 78-й этаж, слава богу, был пуст. Я прислонилась к зеркалу, пытаясь собрать остатки воли в кулак. Хотя бы пару минут тишины…

Дзинь!

Лифт плавно остановился на 40-м. Двери разъехались. И моё сердце провалилось куда-то в ботинки.

В проеме стоял Он. Дмитрий Николаевич. Безупречный, как гравюра, в отутюженном костюме цвета ночной бури, с дымящейся чашкой черного кофе в руке. Никакой ярости, никакого привычного ледяного презрения. На его лице читалось… искреннее удивление. Брови чуть приподнялись, карие глаза, обычно такие нечитаемые, широко раскрылись на долю секунды, когда он увидел меня. Как будто перед ним возникло привидение. Его приказа не послушавшееся привидение.

Он шагнул внутрь. Двери закрылись. Пространство лифта мгновенно сжалось, наполнившись его властной аурой, запахом дорогого кофе и… недоумением? Он не смотрел на меня испепеляюще. Он изучал. Его взгляд скользнул по моему явно невыспавшемуся лицу, синякам под глазами, слегка дрожащим рукам, сжимавшим сумку.

Лифт поплыл вверх. Тишина повисла густая, неловкая. Он первым ее нарушил. Не резко, а тихо, с той самой ноткой непривычного удивления в ровном голосе:

– Доброе утро, Елена.

Елена. Не «Самойлова». Елена. От этого стало еще неловче. Я подняла голову, встретив его взгляд. Он был направлен прямо на меня, но без привычной брони. Там было чистое, неотфильтрованное недоумение.

– Д-доброе утро, Дмитрий Николаевич, – прошептала я, чувствуя, как горят уши.

Он медленно, словно проверяя зрение, снова окинул меня взглядом – с головы до ног, задерживаясь на моей бледности. Потом его взгляд вернулся к моим глазам. Брови снова поползли вверх.

– Я же достаточно четко сказал: вы заслужили выспаться, – произнес он.

В его голосе не было ни гнева, ни сарказма. Только констатация факта, смешанная с искренним вопросом. Как будто он столкнулся с неразрешимой логической задачей: «Я приказал А. Субъект сделал Б. Почему?»

– Проект подождет. Человеческий ресурс важнее срочности. Особенно после… вчерашнего стресса. – Он сделал глоток кофе, его взгляд стал чуть прищуренным, аналитическим. – Вы выглядите так, будто провели ночь в бою. И проиграли. Пауза. В его глазах мелькнуло что-то… почти удовлетворенное?

– Но раз уж вы явились…

Дзинь! 78-й этаж. Двери открылись.

Он вышел первым, бросив через плечо, и в его тоне впервые за утро прозвучала знакомая, но не колкая, а скорее усталая практичность:

– …постарайтесь не развалиться до обеда. И найдите кофе. Вам он, судя по всему, нужнее, чем мне.

Он пошел к своему кабинету, не оглядываясь, но его осанка казалась… менее напряженной? Как будто тот факт, что я, полумертвая, но на месте, несмотря на его разрешение отдыхать, вызывал в нем странное одобрение. Солдат, явившийся в строй вопреки приказу об отдыхе – глупо, но по-своему достойно уважения.

[2] Я вышла из лифта – и попала в царство теней и стонов. 78-й этаж напоминал лазарет после эпидемии. Полумрак, жалюзи были опущены. Сёма, сидел, спрятав лицо в ладонях, у своего стола, приглушенный свет мониторов, и повсюду – страдальцы. Ольга, обычно безупречная, сидела, опершись лбом о холодный экран, ее идеальное каре напоминало воронье гнездо. Катя тихо стонала, попивая воду из-под крана. Кто-то из архитекторов пытался заварить чай, но промахнулся мимо кружки. Запах кофе, вчерашнего алкоголя и всеобщего страдания висел в воздухе.

И тут сквозь похмельный туман прорвался ураган. Бест. Ее рыжие кудри торчали во все стороны, как после удара током, на футболке красовалось кривое пятно от чего-то (соуса? краски?), но глаза горели с утроенной энергией.

– ЛЕЕЕНААА! – ее вопль заставил вздрогнуть даже Ольгу. Бест мчалась ко мне, размахивая огромным стаканом с мутной коричневой жидкостью, из которого торчало три соломинки. – ЖИВА! Я ТАК ПЕРЕЖИВАЛА! СЁМА ГОВОРИЛ, ТЕБЯ ЛЕДЯНОЙ МАГНАТ УВЁЗ, А Я ПРОСНУЛАСЬ НА ЕГО КОЛЕНЯХ! – Она кивнула на Сёму, который покраснел до корней волос и глубже нырнул в ладони. – ГДЕ ТЫ БЫЛА? ЧТО БЫЛО? ВЛАД СЕЙЧАС ХОДИТ КАК ГРОМОМ ПРИБИТЫЙ, А ДМИТРИЙ… – она понизила голос до драматического шепота, но так, что слышали все стервы, – …ОН ТЕБЯ В ЛИФТЕ НЕ УВОЛИЛ? Я ЖЕ ВИДЕЛА, КАК ВЫ ВМЕСТЕ ПОДЪЕЗЖАЛИ! ОН ТЕБЯ СПАС? ОТБИЛ У ВЛАДА? ЗАТАЩИЛ В СВОЙ ЧЁРНЫЙ МЕРСЕДЕС СЛУЖЕБНОГО РОМАНА? ГОВОРИ! А ТО Я УМРУ ОТ ЛЮБОПЫТСТВА, КАК ЭТОТ БЕДНЫЙ КОМАР ВЧЕРА ОТ МОЕГО СПРЕЯ! – Она сунула мне стакан в руки. – ДЕРЖИ! МОЙ ФИРМЕННЫЙ «АНТИПОХМЕЛИН-5000»! ТРИ ЭСПРЕССО, ШОКОЛАДНЫЙ СИРОП, КРАСНЫЙ БЫК И СЛЕЗА ЕДИНОРОГА! ВЫЖИВЕШЬ ТОЧНО!

Я взяла стакан, чувствуя, как на меня со всех сторон смотрят глаза – стервозные, похмельные, полные болезненного интереса. В воздухе висели невысказанные вопросы о вчерашнем костре, поцелуе и моем «спасении».

Дмитрий был прав. Этот день требовал кофеина. Очень много кофеина. И, возможно, бронежилета от сплетен Бест. Но он не уволил. Он был… удивлен. И, кажется, даже немного доволен, что я здесь. Логово Льва встретило новое утро. И оно обещало быть жарким, несмотря на всеобщее похмелье

Я отхлебнула из Бестиного стакана. Жидкость ударила в нёбо адской смесью горечи, сладости и чистого кофеинового безумия. Кашлянула, слезы выступили на глазах.

– Бест! Это же… это же чистый нитроглицерин для сердца! – прохрипела я, но странным образом голова прояснилась на миллиметр.

– Работает, да?! – Бест сияла, как ёлка. – Теперь рассказывай! Всё! По секундам! Что было в машине? Он что-нибудь сказал? Смотрел как на жертву? Или как на… ну, знаешь? – Она подмигнула так многозначительно, что Ольга, даже с похмелья, фыркнула через три стола.