Рина Харос – Проклятие Персефоны (страница 32)
С каждой минутой голоса становились громче.
Обведя взглядом поляну, я заметила, что сирен стало заметно больше. Выстроившись в одну линию перед входом во дворец, они покорно ожидали, когда их заметят. На тонких шеях поблескивали амулеты всевозможных форм. Моряки слонялись вокруг прекрасных дев, пытаясь привлечь их внимание, но сирены награждали матросов лишь воздушными поцелуями. Но как только из леса или дворца появлялся капитан судна, морские девы затягивали тихую грустную песню, чтобы заполнить сердце мужчины невыносимой тоской. Вспомнив морских дев, которые слизывали с пальцев кровь и блаженно закрывали глаза на берегу оазиса, я всей душой желала присоединиться к ним.
Но не здесь.
Не сейчас, когда цель так близка.
Глава 18
Бал, уготованный Сатаной, принесет множество сюрпризов.
Оказавшись на Восточном Побережье, я не сразу понял, что Эмилия куда-то запропастилась. Зная взбалмошный и взрывной характер девушки, старался не думать о возможных последствиях ее действий и направился в мужской лагерь, надеясь, что она добралась до цели без приключений. Ровно год назад моя нога ступила на эти земли. Казалось, на этом острове время замирало и продолжало течение, когда путники уплывали от берегов, окутанных туманной дымкой, хранившей первозданные секреты.
Пройдя в глубь леса под звуки бушующего моря и увидев несколько стоящих неподалеку лачуг, я не смог сдержать улыбку и двинулся к самой дальней, скрытой от посторонних глаз. Повсюду раздавались мужские голоса, звон бокалов и улюлюканье, но я быстрым шагом пересек поляну и, отодвинув обеими руками тяжелые ткани в сторону, вошел в свое убежище. Как и прежде, эта комната принадлежала лишь мне. Здесь я мог остаться наедине со своими мыслями и насладиться одиночеством вдали от любопытных и враждебных глаз. Чтобы избавиться от спертого затхлого воздуха, мне пришлось собрать несколько свисающих полосок ткани и заколоть их небольшим ножом, который был припасен в сапоге на случай внезапного нападения, как на море, так и на суше.
Скинув рубашку и ботинки, оставшись в одних штанах, я сел в кресло и, улыбнувшись, прикрыл глаза. Если все пойдет по плану, Восточное Побережье даст мне шанс воссоединиться с Эмилией; открыть ей глаза на многие вещи, о которых не мог и не хотел говорить, поскольку не знал, какая последует реакция. Тем не менее я все равно опасался, что правда заставит девушку возненавидеть меня еще больше. Нужно как можно быстрее избавиться от Сары, пока она не разболтала истинную цель наших встреч.
Прикосновения и слова, которые дарила мне Королева сирен наедине, скрашивали одиночество и тоску. Это была лишь физическая близость, длившаяся несколько лет. Мы оба знали, что наши сердца заняты другими, но желание ощутить ласку и нежность брало верх.
Если бы я только знал, чем это все обернется в дальнейшем, отказался бы от сделки с Сарой и погиб в тот злополучный вечер на корабле, будучи юнгой.
Внезапно в лачугу ввалились пьяные капитаны и выдернули меня из воронки воспоминаний. Задыхаясь от смеха и раскачиваясь, они направились ко мне. Один из них был худощав, любил выпить, выкурить сигару и провести одну ночь с женщиной. Лицо его от постоянного пребывания на солнце и бесконечных смешков покрылось глубокими морщинами, но в голубых глазах, вздернутом носе и тонких губах сохранился юношеский задор. Другой же представлял его полную противоположность: сердитый взгляд, надменное поведение, холодная отстраненность. Карие глаза прожигали насквозь, широкий нос, напоминавший картошку, сколько мы знакомы, всегда был покрыт сальным налетом, пухлые губы постоянно кривились в некой брезгливости.
Сложно представить, что это были братья. Тридцатипятилетний весельчак Гартье и сорокатрехлетний гордец Меркель.
Не сдержав ответной улыбки, я встал с кресла и, разведя руки в стороны, подошел к мужчинам вплотную и сгреб друзей в охапку, похлопывая ладонями по широким спинам.
– Уильям, какой же ты скотина! – крикнул Гартье прямо в ухо, отчего я невольно зажмурил один глаз, пытаясь унять звон в голове. – Почему ты не сказал, что у тебя такая сестра? Да я б ее!..
Я отстранился, нахмурился и скрестил руки на груди, одарив каждого предупреждающим взглядом.
– Гартье, не сочти за угрозу, но я вырву тебе глаза раньше, чем ты сможешь на нее взглянуть еще раз.
Жизнерадостный капитан, который явно был настроен решительно, обреченно опустил плечи и тяжело вздохнул. Меркель лишь презрительно фыркнул. Он только недавно вступил в наши ряды пиратов по наводке брата, но уже показал себя отличным капитаном, пополнив казну десятками сундуков с сокровищами. Его главным промыслом были шелка и специи, которых так не хватало на континентах.
– Весь остров гудит об этой новости. Но ради всех святых, я должен увидеть твою сестру раньше, чем отдам Богу душу! – Подняв руки в знак капитуляции, Гартье попытался сфокусировать на мне взгляд. – Многие капитаны, которые прибыли сюда со своими потенциальными невестами, готовы хоть сейчас расторгнуть с ними помолвку, если твоя сестра окажется так же хороша, как о ней говорят.
– Невесты? Какие невесты?
Капитаны переглянулись, боясь, что ляпнули лишнего, но Гартье продолжил уверенным голосом:
– Да трое наших нашли себе невест, подробностей не знаю, но вроде как поговаривают, они спасли девушек от плена. Старик лет семидесяти выставил их как товар на пристани и продавал за бесценок. Единственное, что капитаны запомнили, так это то, что одна его нога деревянная, а вторая перевязана бинтами. Ни цвет глаз, ни телосложение, ни тембр голоса никто описать не может, представляешь?
Воспоминания невольно проникли в голову: старик на корабле, который просил выпить из фляжки и молился Богине, чтобы она его услышала.
Догадка поразила меня.
Стараясь не показать волнения, я лишь отмахнулся и непринужденно произнес:
– Уверен, наши капитаны выбирали невест не только по размеру груди. А пока, – я силой развернул незваных гостей и подтолкнул их в сторону выхода, – нам всем надо подготовиться к вечеру. Нельзя пропустить такое грандиозное шоу.
Гартье, ловко выкрутившийся из моей хватки, на пятках повернулся и встретился со мной взглядом. Казалось, он моментально протрезвел, когда задал вопрос:
– Ты уже встречался с Роджером? Никто его пока не видел на острове.
– Нет, но уверен, что он скоро прибудет.
– Уильям, долго ты еще будешь избегать встречи с ним? – как бы непринужденно спросил Гартье, но в его глазах читался испуг.
– Совсем скоро мы с ним встретимся, мой друг, не переживай.
Схватив капитана за плечо резче, чем следовало, снова развернул весельчака в сторону выхода из палатки, где его уже ожидал Меркель, и, натянув милую улыбку, помахал пальчиками на прощание. Громкий мужской смех, напоминавший гогот чаек, разнесся по лагерю.
Хорошенько отдохнув и одевшись по случаю, я покинул лачугу уже затемно. Предусмотрительно спрятав браслет в широких рукавах туники, уверенным шагом направился в сторону дворца, из которого слышались мужские и женские возгласы, заглушенные восточной музыкой.
Дворец представлял собой в такое время таинственное зрелище: обставленные по всему периметру факелы отбрасывали длинные витиеватые тени, пламя колыхалось от малейшего движения ветра, будто в такт музыке. Деревья, тянувшиеся лиственными верхушками к колоннам, оплетали их ветками, будто старались скрыть дворец от посторонних глаз. Статуя Персефоны возвышалась чуть поодаль, около бассейна с чем-то вязким, и имела идеальные черты, наполненные пренебрежением и холодностью. Лучи кровавой луны, пробиваясь сквозь листву, раскрашивали дворец и площадь вокруг него в алый цвет.
Обычно на этом острове редко встречались женщины, но сегодня был особенный вечер, поэтому знойных красавец набралось немало. Наложницы ворковали с капитанами и извивались вокруг них, точно змеи, привлекая плавными движениями упругих тел. Другие с радостными криками скрывались в чаще, из которой спустя несколько минут уже слышались приглушенные стоны.
Бал на Восточном Побережье по большей части был некой спасательной шлюпкой для капитанов и их команд, которые месяцами бороздили морские просторы и долгое время обходились без женского внимания и тела. В эту ночь имена и звания исчезали, оставались лишь голод и жажда, которые пытались утолить сполна.
Выискивая взглядом Эмилию, я поймал себя на мысли, что все наложницы удивительно на нее похожи, только цвет глаз другой: у возлюбленной они были зелеными, словно молодая весенняя трава, а у этих девушек – синими и голубыми.
Единственный зал вмещал не более пятидесяти человек. Подвыпившие мужчины и почти полностью обнаженные девушки вели непринужденные беседы и наслаждались обществом друг друга. Столы, заставленные в основном выпивкой, были залиты вином и ромом, отчего в воздухе витал запах спиртного и соленого моря. Музыка с каждой минутой становилась все громче, мелодия – навязчивее. Оглянувшись, я не заметил музыкантов или инструментов, которые могли издавать такие странные звуки, и невольно поежился.
Внезапно все смолкло. Медленным шагом в зал вплыли небывалой красоты девушки. Их вела женщина постарше: волосы собраны в тугой пучок, закрепленный на затылке, взгляд стыдливо и смущенно потуплен в пол, руки сложены в замок. Легкое кружево струилось на ее обнаженном теле, точно горный прозрачный ручей. Одно плечо оголено, на второе была наброшена полоска ткани с вышитым узором, который напоминал водного дракона. Весь облик демонстрировал готовность повиноваться каждому присутствующему здесь мужчине и выполнить любой его приказ – в рамках разумного.