Рина Харос – Проклятие Персефоны (страница 34)
Томный шепот в голове взбудоражил мысли, и я, сама того не замечая, оказалась в объятьях сестер.
Я танцевала. Тело, словно ведомое неосознанным призывом, двигалось в такт музыке, выгибаясь и извиваясь. Глаза были закрыты, я отрешилась от всего вокруг, забыв о переживаниях и гнетущих мыслях, предоставляя мелодии вести меня, погружая в наслаждение. Запертая на долгие годы, сирена будто вырвалась на свободу и медленно царапала когтями нити моей души.
Слегка отстранившись от сирен, я поднимала руки, медленным движением отводила их за голову, рисовала ладонями невидимые узоры вокруг себя, очерчивая пальцами контур тела и скользя по бедрам и груди, вызывая внутри трепет. Запрокидывая голову, проводя подушечками пальцев по шее, я снова и снова передвигалась по залу, повинуясь ритму и мелодии, пытаясь освободиться от всех мыслей и тревог, которые преследовали меня вот уже долгое время. Бедра и плечи покачивались, ноги переступали на месте, плавно, с пятки на носок, каждый новый виток мелодии приносил умиротворение.
Все это казалось мне сном, миражом, будто ничего и никого не существовало в этот момент.
Сирены переглянулись и скинули вуали на пол. Довольно усмехнувшись, морские девы сверкнули алыми глазами. Они видели мою истинную сущность, мне больше не нужно было скрываться.
Тело и мысли не принадлежали мне, я стала лишь сосудом, который наполнялся эмоциями и желаниями.
Я не сразу поняла, что музыка стихла, пока не услышала редкие громкие хлопки за спиной.
Повернув голову, удивленно выгнула бровь и выпрямила спину. Роджер старался сдержать смешок, продолжая хлопать в ладоши.
– Могу ли я рассчитывать на приватный танец, Эмилия?
Посмотрев на мужчину, я не смогла сдержать тихого вскрика.
Опять это повторяется…
Тело Роджера будто наполнилось синим блеском, приближенным к оттенку Ниагара. Тонкие ленты, подобно хлыстам, тянулись вперед, и часть их, соприкоснувшись с моим телом, замерцала. Посмотрев на свои ладони, шумно вдохнула. Кожа блестела, но имела другой оттенок – перламутрово-рубиновый. Сделав жест рукой, я направила свет в сторону мужчины и увидела, что ленты, исходящие из моего сердца, тут же устремились к Охотнику, огибая всех остальных в зале. Широко распахнув глаза, наблюдала, как свет проникает в душу каждого из нас.
Я не могла знать, что испытывает Роджер, но меня переполняли чувства: любовь, преданность и желание. Прикрыла глаза, позволяя нашим энергиям переплестись, зарождая что-то поистине прекрасное.
Лениво поведя плечами и сбрасывая наваждение, я положила одну руку на талию, другой же откинула волосы, оголяя грудь и шею, с которых стекали мелкие капельки пота. Выдержав взгляд Охотника, почувствовала легкое прикосновение к коже и заметила сирен, с которыми танцевала несколько мгновений назад. Морские девы покосились в сторону капитанов, с которыми прибыли на этот остров, выражая намерение вернуться на место, на что я лишь кивнула.
В зале стояла гробовая тишина, которая нарушалась потрескиванием огня в факелах на колоннах. Смотревшие в упор моряки облизывали губы, показывая прогнившие зубы, которые испортились из-за отсутствия должной гигиены и пищи на кораблях. Капитаны, прибывшие без сопровождения невест, не скрывали довольных улыбок, потягивая алкоголь из бокалов и усмехаясь.
– Столь откровенно вести себя на глазах нескольких десятков изголодавшихся мужчин… Ты либо слишком отчаянна, либо слишком глупа.
Охотник медленно приближался ко мне, убрав руки в карманы. Расстегнутая туника, едва колыхаясь на ветру, открывала вид на мускулистую грудь. На участке кожи под сердцем увидела часть татуировки, на которой была изображена Персефона.
– Я не нуждаюсь в вашей оценке, капитан. Надеюсь, я доставила вам истинное удовольствие своим танцем, ведь ничего лучше наверняка увидеть сегодня вам не удастся, – с вызовом посмотрела Роджеру в глаза, когда он подошел вплотную.
Костяшки пальцев погладили щеку. Больно схватив за подбородок, Охотник приподнял мое лицо, заставив привстать на носочки. Вторая рука начала блуждать по талии и животу, поднимаясь все выше. Слегка приспустив бретельку, мужчина изучал мое тело руками и жадным взглядом. Я бы отвергла столь откровенные прикосновения, но каждое движение Роджера вызывало во мне давно забытый трепет. Тело требовало продолжения, но благодаря здравому смыслу я понимала, что нужно играть покорную овечку и молча наблюдать за дальнейшими действиями соперника.
– Уверен, сегодня мне представится шанс увидеть что-то поистине прекрасное, родная. – Он отпустил меня так резко, что я пошатнулась, с трудом устояв на ногах.
Не успела опомниться, как снова раздался насмешливый голос и щелчок пальцами:
– Ко мне ее.
Развернувшись, Роджер быстрым шагом направился в сторону выхода. Я заволновалась, осознавая, что упустила какую-то важную деталь, но какую? Две пары сильных рук схватили меня и сжали с такой силой, что на коже появились красные полосы. Испуганно оглядев зал, поняла: помощи ждать не у кого. Капитаны и матросы, казалось, потеряли ко мне всякий интерес, наслаждаясь вниманием сирен, а последние, в свою очередь, опускали головы, показывая, что выпутываться из этой щекотливой ситуации мне придется самостоятельно.
Горло сжалось от подступивших слез, но, быстро сморгнув их, я подняла голову, пытаясь разглядеть в толпе знакомые лица.
Сары и Уильяма нигде не было.
Глава 19
Разбивая сердце чудовищу, будь готов принять удар.
Мы шли около получаса, блуждая по дорожкам, зашли на территорию мужского лагеря и направились к самой дальней лачуге, скрытой в лесной чаще. Море, словно понимая мой страх, бешено колотило волнами по скалам, заглушая остальные звуки. Меня насильно втащили внутрь, швырнули на пол, как ненужную вещь, пока я пыталась вырываться и кусаться.
Колени покрылись ссадинами, к горлу подступила тошнота, когда в нос ударил запах крови, смешанный с ароматом терпкого вина. Подняв голову, я увидела, что Роджер сидит в кресле напротив меня, закинув ногу на ногу, и внимательно изучает жидкость в бокале, драматично вздыхая.
– Что же ты так долго, родная? – Охотник едва сдержал смешок, рвавшийся из груди, сильнее стискивая зубы. – А я ненароком подумал, что мои парни воспользовались моментом и… тобой. Не стоило мне оставлять вас одних.
Не успела я открыть рот, как Роджер молниеносным движением вытащил из-за спины два тонких ножа, напоминающих удлиненные иглы, и метнул их в сторону провожатых. Мужчины захрипели, каждый попытался достать лезвие из кровоточащего горла, но безуспешно. Алая жидкость фонтаном брызнула из ран и залила землю, оставляя мелкие крапинки на стенах лачуги.
Спустя пару мгновений бездыханные тела упали, заставив меня поморщиться.
– Твои парни слишком хиленькие, чтобы справиться со мной.
Охотник поставил бокал на столик, встал с кресла, подошел ко мне и присел на корточки.
– Тебе не занимать наблюдательности, родная. – Выдержав паузу, мужчина продолжил: – А как насчет меня? Я тоже хилый для тебя, а, Эмилия?
Скривив лицо, будто меня сейчас стошнит, я фыркнула. Не успев и ответить, почувствовала, как правую щеку и губу пронзила боль. Прижала ладонь к ране – что-то теплое и липкое потекло между пальцами. Кровь. Гнев, вспыхнувший в груди, заставил поднять руку, чтобы дать ответную пощечину, но Охотник ловко перехватил мое запястье и крепко сжал.
– Не сейчас. Не время. Я слишком часто позволял тебе вольности, но сейчас терпеть их не намерен.
Роджер оттолкнул меня, заставив упасть на спину, и, опустившись в кресло, произнес:
– Заходи. Я же вижу, что тебе не терпится начать.
– Можно убить ее быстро, пока она ничего не поняла.
Я слегка вскрикнула, когда в лачуге появилась Сара. Лицо морской девы озарила преданная улыбка, стоило ей лишь взглянуть на Роджера. Королева сирен, подойдя к Охотнику вплотную, обхватила ладонями его руку выше локтя и прижалась всем телом. Не прошло и нескольких секунд, как она отшатнулась, издав короткий крик, и попыталась отдышаться. Роджер ничего не почувствовал, только скользнул жалостливым взглядом по Королеве сирен, после чего снова обратил внимание на меня.
– Я устал тебе повторять, что без этой дрянной девчонки ничего не получится. А ты, родная, – обратившись ко мне, Роджер издал короткий смешок, – в следующий раз спрячь кинжал в другое место. Мало ли, еще покалечишь себя.
Кинжал Возмездия. Оружие, сделанное из плоти богов и крови титана Океана и морской нимфы Фетиды. Кинжал мог убить любое магическое существо, оставляя после него лишь телесную оболочку. Душа отправлялась в Междомирье, которое служило ей временным пристанищем до следующего перерождения. Воспоминания стирались, что было истинным наказанием для чудовищ, желающих запомнить хотя бы жалкие крупицы из прошлой жизни. Многие пытались заключить сделку со Смертью, но каждый раз все заканчивалось печально: Правитель подземного царства отдавал души Харону – владыке мира мертвых в облике скелета, человека с черепом вместо головы или черепа на множестве ног, – которые тот использовал для укрепления границ, создавая из них живой щит.
Ярость затопила мое тело, не позволяя нормально вздохнуть.