Рина Гиппиус – Чужая здесь, не своя там (страница 131)

Прощания не было — он расплатился по счету и ушел. Остывший чай я допивала в одиночестве.

Я запретила себе переживать, грустить. Огромное количество дел, друзья, с которыми нужно было срочно встретиться — мне было чем заняться, лишь бы не одолевали мысли о том, что Стейнир так и не объявился.

Весна пришла слишком быстро. Казалось, будто снег растаял вмиг, солнце светило нещадно, раздев всех до легких плащей, раскрасив улыбками.

Мастер ворвался к нам в дом темным вихрем. Он был во всем черном, только светло-серая рубашка оттеняла его глаза.

— Что случилось?

Он ничего не ответил и молча протянул мне конверт. Хороших новостей я уже, понятное дело, не ждала, но то, что я там прочла…

— Как это произошло?

Мастер прикрыл глаза и, не глядя, упал в кресло. Казалось, он не услышал мой вопрос. Но рассказ свой начал, правда, издалека.

— Хильна почему-то всегда считала, что с ней ничего не может случиться. Я просил ее обновить охранки в ее лавке, но она отмахнулась. Тогда я сам, втайне, сделал это. Она устроила мне безобразный скандал. Еще бы — посягаю на ее независимость. Глупости какие… — Он потер осунувшееся лицо. — Через неделю я все вернул, но тщательнее замаскировал — она ничего не сказала. То ли не заметила, то ли смирилась. Но вот носить охранные амулеты, сделанные мной, она все равно не стала… Думала и сама в случае чего справится. — Он зажмурился. Я будто даже слышала, как мастер скрипит зубами в тихой, яростной муке. — Не справилась. И что этим подонкам понадобилось в обычной лавке, где толком ничем и разжиться нельзя?.. Я найду их, уничтожу, сотру!

И почему история повторялась? Я вновь слушала страдания мужчины, потерявшего возлюбленную.

— Они подловили ее при входе. Во внутрь зайти же не смогли. Так и оставили Хильну на крыльце… Никто ничего не видел, не знает… Самое ужасное то, что ударили ее ножом с зогвуром. Если обычный маг после такого вполне может и оправиться, пусть даже и лишается дара, то для ведьм даже легкое ранение — смерть.

Слушая ужасающие подробности, я зябко куталась в шаль. А в окно все также ярко светило солнце…

— А как же Илва? С ней все в порядке?

— Да. Она у меня, пока не разберемся с завещанием. За ней есть кому присмотреть. А родственников у них нет…

В письме, которое сначала и показал мне Джемтир, говорилось, что в связи с кончиной Хильны меня ждут через неделю на оглашения завещания.

— Джет, а я здесь причем? Мы не были столько близки.

— Я не знаю. — Он покачал головой. — По какой-то же причине она упомянула тебя в своей последней воле. Когда только успела?.. Она ничего тебе не говорила? — Мастер встрепенулся и поддался чуть вперед, внимательно вглядываясь мне в глаза. — Ты же в последнее время часто к ней наведывалась.

И это он знает!

— Все было как всегда, ничего особенного. — Я пожала плечами. — Да и какая уже разница…

Я внимательно слушала мастера, узнавала подробности, но вот осознания того, что Хильны, которую я видела буквально пару дней назад — приезжала с очередным подарком для Илвы, уже нет, так и не пришло.

Какое-то время мы просидели в тишине — каждый со своими мыслями наедине.

— Астари, у тебя не найдется ничего выпить? — вдруг спросил Джетмир.

— Ты же знаешь, я у себя ничего такого не держу.

Он кивнул. Вот только казалось, что ответ он особо и не слышал.

— Ладно, я пойду.

— Погоди. — Я тоже поднялась. — Ты домой? — Он кивнул. — Тогда я с тобой к Илве.

Всю оставшуюся неделю я так и бегала от своего дома к Джетмиру. За Илвой присматривала все та же Элька. Но мастер решил их обеих переселить пока к себе — не хотел оставлять девочку в том доме. Самое интересное, что никому и в голову не приходило оспаривать его право распоряжаться этим. А Эльке наоборот было радостно перебраться в город. Родители ее были не против после того, как узнали о соответствующей оплате.

Похороны, понятное дело, организовывал тоже мастер. Я по возможности помогала ему, стараясь все же большую часть времени проводить с Илвой.

Девочка замкнулась, практически не разговаривала. И это было страшно. Говорят, время лечит. Но как можно излечить потерю матери?..

Я выскочила из дому и столкнулась со Стейниром.

— Добрый день. — Он подхватил меня под локоть. — Торопитесь? — Я кивнула. — Не уделите мне все же пару минут?

— Прошу прощения, но я уже опаздываю.

Я действительно практически опаздывала — сегодня оглашалось завещание Хильны.

И дело было даже не в обиде на него — сейчас мне точно было не до того.

— Я могу вас подвезти.

Бежать от него не стала.

— Я слышал о несчастье с вашей подругой. Соболезную.

Я лишь кивнула и не стала поправлять, что Хильна, по большому счету, так и не успела стать мне близкой подругой… Мои мысли плавно перетекли на то, как много смерти вокруг меня…

— Мне бы хотелось извиниться перед вами. Оправдания могут звучать глупо, но других у меня нет, — начал Стейнир. Я встрепенулась, вынырнув из своих размышлений. — Все как-то навалилось: ваше признания, проблемы в работе. — Я присмотрелась — он действительно выглядел неважно. Словно не высыпался и работал, работал… — И поэтому я бы хотел…

— Надеюсь, все уже в порядке с вашими делами? — перебила я.

— Что? Ах да, все уже хорошо, да и неважно. — Он на миг замолчал, прикрыл глаза и все же решился продолжить: — Я бы хотел предложить начать все сначала, будто и не стоит между нами война, которая хоть и была давно, но все же не отпускает ни вас, ни меня…

— И вы сможете сделать вид, что я не дочь врага?

— Во всяком случае я попробую.

У меня вырвался смешок.

— Вы же понимаете, что это не сфера, где стоит пробовать, предполагать. Я не переживу, если меня вновь предадут… — Последние слова я прошептала еле слышно дрогнувшим голосом. Не хотела говорить, но вырвалось.

— Я же не могу точно знать, как все сложится. Не предсказатель же..

О, тут ему вполне могла бы помочь моя матушка…

— Простите, вы правы, я понимаю.

— Ну хотите я поклянусь, что всегда буду судить о вас только по вашим поступкам, а не ваших родителей. — Стейнир наклонился ко мне и взял за руку. Я не возражала. Во всем.

— Я попробую поверить вам и без клятв.

Еще секунду назад я не собиралась произносить этих слов, но видя перед собой взгляд полный неприкрытого ожидания и надежды, мне ничего не оставалось как сказать это.

Тут же я оказалась в объятиях Стейнира. Поцелуй не был нежным, лишь самую малость. Он был напористым, страстным и обжигающим. На какое-то мгновение я потерялась в нем практически окончательно.

Благоразумие не покинуло только Стейнира. Он чуть отстранился и произнес, мягко улыбаясь:

— Ты, кажется, опаздывала.

Улыбка с моего лица слетела тут же.

В одной из многочисленных комнат в доме Джетмира, напоминавшей кабинет, но только чуть менее официальный, уже все были в сборе. Хозяин дома, две женщины средних лет и явно среднего достатка, привлекательный мужчина несколько щеголеватого вида, еще один мужчина, простоватый и словно потерянный и, судя по всему, душеприказчик — строгий, солидный и равнодушный. Видимо, представитель какой-нибудь юридической конторы.

— Раз уж мы все наконец-то собрались, то я могу приступать. — Душеприказчик бросил на меня взгляд, в котором с трудом, но можно было разглядеть раздражение.

Впрочем, все остальные собравшиеся не особо выказывали нетерпение, кроме одной из дам.

Я не особо вслушивалась в то, что зачитывал душеприказчик. Меня не оставляла мысль: что я здесь делаю? Зачем Хильна меня вписала в завещание. И вообще, как она успела это сделать. Вдруг стало страшно — может и мне тоже надо бы побеспокоиться об этом? Что будет с Данфером, если со мной что-то случиться? Неужто вернется к матери, так и забыв о мечте достигнуть чего-то на магическом поприще.

— Астари Эттов! — Видимо, меня окликали уже не в первый раз. Мужчина смотрел на меня с явным неодобрением, только что головой не качал. — Хильна Ларен, при условии, что вы будете согласны, завещала вам опеку над своей дочерью, Илвой.

Я растерялась. Хотелось сказать, что это какая-то ошибка. Да быть такого не может!

— Ваш ответ? — вновь обратился ко мне душеприказчик. Он представился еще в начале, но я, понятное дело, прослушала.

— Я согласна. — А что мне еще оставалось?

Впрочем, мне все дальше пояснили.

— При вашем отказе девочку пришлось бы передать в Геделримский приют. Впрочем, условия там вполне хорошие. Ну а опекунство, а не удочерение потому, что вы не замужем. У государства останется право в любой момент отобрать у вас Илву, если будет замечено, что воспитываете вы ее ненадлежащим образом, содержите ее у плохих условиях и так далее. Удочери вы ее, тут все было бы сложнее. Однако в вашу пользу уже то, что у вас есть один воспитанник и нареканий с ним не было.