Рина Гиппиус – Чужая здесь, не своя там (страница 107)

— Полковник, мне не нравится ваш тон и ваше настроение. — Я попыталась добавить в свой голос нарочитую строгость. — Эдель Брита это бы точно не одобрила.

— А что теперь толку?

Я решила перевести тему.

— Вы ведь так и не отправились к своему целителю. — Я кивнула на прислоненную к креслу трость.

— Золотце, мои древние боевые раны уже никакой целителей не залечит.

— И все же?

— Пустое.

— Ну уж нет. — Теперь я уже не на шутку разозлилась. — Сидите тут, вздыхаете, упрекаете собственную жену, а сами, сами-то! Завтра к вам приедет целитель. Можете попробовать его не впустить. Можете. — Я прищурила глаза, совсем не скрывая угрозы в своем тоне. — Так я с вашим сыном договорюсь или Нелнасом-младшим — откроют черный вход. То-то смеху будет, если за вами все ваше семейство во главе с доктором будет гоняться?

— Астари! — Полковник рыкнул на меня — Не забывайся, золотце.

Я уже поднялась, чтобы действительно выполнить свою угрозу — пойти к его сыну, но эдел Нелнас остановил меня — схватил за руку.

— Ладно, ладно. Наверно ты права.

То-то же. Осталось только найти подходящего целителя. В этом городе у меня был только один знакомый такого рода — эд Форден. Вот только я не была уверена, что он тот, кто нужен полковнику. Но может посоветует кого.

— Эдел Нелнас, а как вы все-таки получили ранение, которое вот уже столько лет мучает вас?

— Ты же не любишь такие рассказы? — удивился он.

— А вот сейчас стало интересно.

Я действительно раньше старалась не вслушиваться в военные байки полковника. Все, что было связано с войной меня отпугивало и вызывало только отвращение и тихую, глухую злость, а порой и отчаяние… Но сейчас просто хотелось как-то отвлечь его.

— Прострелили мне колено. Ничего интересного в этой истории нет.

— Чем прострелили? — выдохнула я. — Неужели тогда уже было такое оружие?

— И даже раньше, Асти. Просто понимаешь в чем дело, маги всегда презирали огнестрельное. Это как признаться в собственной слабости: или не хватает сил или дара, чтобы защитить или напасть при помощи магии, или не хватает физических сил и навыков, чтобы сражаться холодным оружием.

— Да какая разница чем сражаться, ведь результат же важнее.

— Так логичнее, не спорю. Но у магов свой кодекс, свод правил. Понятия о чести, о том, что положено и что лучше.

— И вы тоже не сторонник такого рода оружия?

— Даже незыблемое с первого взгляда, со временем может поменяться. В этом я согласен с нынешней политикой власти. Последняя война показала, что на одной магии продержаться нельзя.

— А вы ведь так и не ответили на вопрос.

Полковник хитро улыбнулся и чуть подкрутил усы.

— Скажу так: я жалею, что в свое время не стал даже пробовать изучить подробнее эти штуки. А теперь я уже слишком стар.

— А мне кажется, что никогда не поздно. Не желаете завтра к нам присоединиться? Мы тут с Даником решили наведаться в недавно открывшийся тир. И сосед ваш там будет.

Полковник на миг задумался.

— Ну если Маршез тоже будет, то отчего и мне не попробовать?

— Но целителя я все равно завтра привезу!

— А я так надеялся, что ты забыла, — вздохнул он.

— Не хотите попробовать? — поинтересовался Стейнир.

— Ничуть, — ответила.

В тире я чувствовала себя весьма неуютно. Было несколько прохладно — полушубок я снимать не стала, к тому же резко пахло порохом, от которого пощипывало глаза и становилось трудно дышать. Хотя может мне просто было не по себе: к оружию никогда не относилась хорошо, да и в принципе все то, что приносило за собой смерть, приятных чувств у меня не вызывало. А вот мужчинам тут все нравилось или они попросту не обращали внимания.

— Ну и хорошо.

— Неужели вы тоже приверженец того, что оружию не место в руках женщин? — Я позволила себе скептический тон только потому, что устала. Полдня выискивала нужного целителя полковнику, потом чуть ли не силой заставляла его пройти осмотр. Ну а после стояла у стрельбища и наблюдала за тем, как мужчины развлекаются: методично обстреливают свои мишени.

— Женщины — созидательницы, а оружие — разрушение.

— А если женщине нужно защитить себя, свою семью?

— Для этого и нужны мужчины.

— Но не у всех они есть.

— Но и не всем грозит такая опасность, — тут же возразил конезаводчик и внимательно на меня посмотрел.

— Я просто рассуждаю. — Пожала плечами я и попыталась увести тему: — Но ведь вы маг и вот — мушкеты…

— Револьверы.

— Да?

— Мушкетами уже давно никто не пользуется. — Снисходительно улыбнулся он. — Вот только с чего вы взяли, что я маг?

От удивления я даже не смогла никакого ответа придумать.

— Но как же… Вы же…

— Что? — Теперь уже улыбка у него вышла кривоватой. — Дар у меня настолько мал, что можно сказать его и нет. Так что в большей степени я самый обычный человек, но никак не маг.

Я только открыла рот, как Стейнир меня перебил:

— Я ни о чем не жалею. Меня и так все устраивает.

И посмотрел на меня с вызовом.

— Это самое главное, — пробормотала я и отвернулась, чтобы понаблюдать за своим подопечным.

Он и полковник увлеченно слушали инструктора, которым перед ними разложим на столе оружие и что-то про него рассказывал.

— Именно потому, что я не могу воспользоваться своим скупым даром в качестве защиты, я и решил изучить другие способы. — Тон его смягчился, словно он хотел исправить несколько резкое обращение раньше. — Фехтование, стрельба.

— Погодите. — У меня возникла одна мысль, и я торопилась ее озвучить: — А почему во время войны вадомийцы не использовали огнестрельное оружие? Ведь так же было бы проще, да и эффективнее.

Маршез удивился, а после нахмурился, будто услышал нечто неприятное, но дослушал меня не перебивая.

— Ну почему же, без ружей они не обходились, но без зогвура. Правда, огнестрельного оружия у них было не так много — не смогли видимо найти на них средства. Насколько мне известно, зогвур не может быть использован в изготовлении пуль. Какие-то особенности сплава. Для холодного оружия, наконечников стрел или болтов — пожалуйста. Уж извините, в этом я не разбираюсь и в причины не вдавался. Хотя страшно представить, чем бы все закончилось, найди вадомийцев способ приплести и сюда зогвур.

Я зябко повела плечами и плотнее запахнула полушубок.

— У вас кто-то погиб на войне? — вдруг спросил мой собеседник.

Мне стало еще холоднее.

— Нет, но пострадали от нее мы достаточно сильно. — Голос даже не дрогнул и ничто не выдало моего внутреннего напряжения.

— У меня брат погиб.

А вот теперь я не просто замерзла — заледенела. И нужно было произнести слова о сочувствии, но я не смогла. Вовсе не от того, что не сожалела, не сочувствовала, как раз наоборот — жалела очень сильно. Обо всем.

Впрочем, мою реакцию Стейнир истолковал по-своему.

— Спасибо. — И он несильно сжал мою руку. — Слова тут не нужны.