Рина Бороздова – Тайна старинной шкатулки (страница 2)

Помни, что и отец твой, и дед всегда честно и преданно служили нашей семье. Надеюсь на твою верность и надёжность в эти трудные дни. Позаботься о Лизоньке и храни тебя Господь.

Николай Сергеевич»

И опять никаких фамилий. Варвара задумчиво смотрела на пожелтевшие страницы. Последнее письмо особенно ее тронуло. Сколько судеб закрутила в свой водоворот та эпоха. Ясно, что неведомый Николай Сергеевич уж никогда не вернется домой. Какова была судьба его дочери, увлеченной романтикой революции? Ее размышления прервал звонок в дверь.

– Милая девочка, как поживешь?

На пороге стоял невысокий сухонький старичок с большими невероятно живыми глазами. Варвара знала его всю свою жизнь и всегда звала Алекс. Он был ближайшим другом ее отца. Как они сами любили вспоминать, эта дружба началась, когда они сидели на соседних горшках в детском саду в какие-то совсем незапамятные времена. Позднее он стал известнейшим специалистом по истории России, но для нее всегда был просто Алекс.

– Алекс, как я рада тебя видеть. Ты-то мне и нужен.

– Рад, что я еще кому-то нужен.

–Алекс, не кокетничай. Чай будешь? – Спросила Варвара, включая чайник и доставая розетку с вареньем.

– Лучше рюмочку коньячку, но, если нет, соглашусь и на чай.

– Для тебя рюмочка всегда найдется. И ломтик лимона. – улыбнулась Варя.

– Умничка. Помнишь: «Человек – это только промежуточное звено, необходимое природе для создания венца творения: рюмки коньяка с ломтиком лимона».

– «Понедельник начинается в субботу». Ты сам принес мне эту книгу, когда я училась классе в шестом или в седьмом. С тех пор я поняла, что вся наша жизнь – это сплошной парадокс.

– Не философствуй, Варенька, а лучше докладывай, зачем я тебе понадобился, хотя я и узнал об этом две минуты назад. – Произнес Алекс, с удовольствием отправляя ложку с вареньем в рот и запивая ароматным чаем.

– Алекс, это совершенная чепуха, но уж очень трогательно выглядит набор той мелочи, что мой Филя обнаружил в шкатулке, да и пара писем там занимательные. Посмотришь? – Варвара достала шкатулку и поставила ее на стол.

Алекс с любопытством рассматривал находки.

– Варенька, как тебе эти жемчужины? – и Алекс указал на серые бусины. – Видишь, как постарели. Ни блеска, ни цвета. Но можно попробовать оживить.

– Это жемчуг? – с удивлением Варя смотрела на невзрачные тусклые шарики.

– Да, только умирающий. Жемчуг – камень удивительный, даже волшебный. Ему нужно чувствовать человеческое тепло, биение сердца, без этого он разрушается. Но можно попробовать его оживить.

Ну что тут еще? О-о-о. Какой прелестный перстенек. Редкая вещица. С историей, – Алекс быстро перебирал предметы. Письма прочитал внимательно и посмотрел на Варю:

– И что же тебя так заинтересовало? Вещи, конечно, очаровательные, но ничего особенного.

– Алекс, а письма?

– Да и письма самые обычные.

– Нет, я чувствую здесь какую-то тайну. Ты встречал упоминание о сапфире Иване Грозного?

– Не припоминаю. Но Иван Васильевич одаривал своих приближенных, бывало и драгоценностями. Камни любил и толк в них знал. Орденов-то тогда еще не было, поэтому кому жаловал соболью шубу с царского плеча, кому кубок драгоценный, а кому и такой вот сапфир. Ничего особенного я здесь не нахожу

– Ну не знаю. – Протянула Варвара задумчиво. – Хотелось бы все же понять, кому это принадлежало и как попало в руки деревенского старика.

– Здесь, конечно, можно покопаться. Есть название деревень, есть время, когда письма были написаны. А знаешь, я завтра приглашен в Дом кино на семинар по истории дворянских усадеб, там будет человек, который может тебе и поможет. Фамилия Ильинская тебе ничего не говорит?

– Ильинская… – задумчиво протянула Варвара, – Я, кажется, встречала пару публикаций. Любопытные и язык хорош.

– Вот и славно. Я за тобой завтра зайду и познакомлю вас. Часиков в десять будь готова.

Как всегда, Варя проснулась от истошного вопля Фили. Ей вообще не нужен был будильник. Ровно в семь Филипп оповещал всю округу, что если его срочно не накормить, то в его голодной смерти будет виновата Варвара. Она еще допивала кофе, когда в дверь позвонили. Алекс был пунктуален прямо как Филипп.

– Поторопись, девочка, нам еще по пробкам добираться.

День был серый, изредка накрапывало. «Ну вот, опять зонт забыла» – подумала Варя, машинально роясь в сумке.

У входа в здание она услышала:

– Жирнова, Варя, это ты?

К ним торопливо направлялся невысокий мужчина.

– Варвара, не признала?

– Левка, ты ли это? Невероятно, если я ничего не путаю, то последний раз мы виделись на десятилетии выпуска. – заговорила Варя, обнимая старого приятеля.

– Привет, старушка. Как же я рад тебя видеть. А ты совсем не изменилась, только прическа другая. Я помню тебя с лохматой копной, а здесь что-то под мальчика. Сколько же мы не виделись?

– Могу сказать. Недавно отмечали тридцатилетие выпуска, тебя искали, но кто-то сказал, что ты скрылся во глубине сибирских руд.

– Получается лет двадцать, если не больше. А про Сибирь – все правда. Я сначала по экспедициям мотался. Копал и Аржаан, и Пор-Бажын, и Салбыкский курган, всю Сибирь объездил. Потом решил осесть и перебрался с семьей в Иркутск. В Нижний неделю назад приехал, закрутился, но тебя все равно разыскать собирался, а тут такая удача: меня Вера Ильинская на свой доклад пригласила, иду и вижу: Жирнова собственной персоной. А ты как? Где ты, чем занимаешься?

– Ох, Лева. Тут рассказов на два часа. Давай после семинара кофе попьем и поболтаем. Я на этот семинар именно из-за Ильинской и пошла, меня Алекс с ней обещал познакомить. Ты Алекса помнишь или вас заново знакомить?

– Александр Анатольевич, здравствуйте, извините меня провинциала. Невежлив. Рад вас видеть. Варька, как ты могла подумать, что я забыл Александра Анатольевича?

– Не извиняйтесь, юноша.

Для Алекса все люди младше шестидесяти были юношами и девочками.

– Мы и сами провинциалы. Вы в Иркутске не в музее работаете? Бывал я там, прекрасное собрание.

– Да, в музее.

– Слушайте, мы сейчас опоздаем, – перебила их Варвара, – Алекс, ты меня с Ильинской обещал свести, помнишь? Побежали.

Семинар оказался интересным, и на какой-то момент Варя даже забыла о цели своего прихода. Ильинская не только хорошо писала, но и отлично рассказывала, ей была свойственна манера как бы погружать слушателей в ту эпоху, о которой она говорила. Во время перерыва или, как теперь все любят говорить, кофе-брейка, Алекс, подхватив Варвару под руку, подвел ее к столику, где Ильинская, неторопливо прихлебывая чай, читала что-то в телефоне. Во время семинара Варя сидела далеко от докладчика и видела только высокую худощавую блондинку, показавшуюся ей довольно молодой. Сейчас, глядя в карие внимательные глаза на скуластом лице, Варвара поняла, что они ровесницы.

– Вера Васильевна, голубушка, позвольте побеспокоить? – Алекс всегда был галантен до курьезности.

– Хочу вас познакомить с моим ближайшим другом Варварой Константиновной.

– Лучше просто Варвара.

– Тогда я – просто Вера.

– Вот и славно. Вера Васильевна, Варенька наша коллега и у нее к вам разговор по вашему профилю. Побеседуйте, а я вас оставлю ненадолго, мне нужно с парой приятелей поздороваться. – И он стремительно удалился. Несмотря на возраст, Алекс всегда двигался так, как будто опаздывал на самолет.

– Итак, Варвара, о чем будем беседовать по моему профилю? Чай, кофе? Что будете?

– Чай, пожалуй.

Быстро сделав заказ. Вера вновь повернулась к Варе.

– Вера, вы извините, что я отнимаю у вас время, но Алекс сказал, что если кто и поможет, то только вы. – С этими словами, Варвара достала из сумки письма и протянула их Ильинской.

– Взгляните.

Ильинская с интересом взяла в руки пожелтевшие листочки и углубилось в чтение. Принесли чай. Вера дочитала, помолчала пару секунд.

– Откуда они у вас?

Варя быстро рассказала и о лавке, и о смерти старика, и о шкатулке.

– Так это ваш магазинчик? Я все собиралась зайти посмотреть. – улыбнулась Вера.

– Вот и повод, можно хоть сегодня.

– Сегодня не смогу, а завтра часика в два можно?

– Конечно, буду рада.

– Так что вас так заинтересовало в этих письмах? – Вера вернулась к предмету разговора.