Рина Беж – После развода ты - моя! (страница 15)
И если первая, сто пудов, касается Надежды.
То вторая - конкретно меня.
Я – Герман Арсеньевич Ракитин или Кит. Позывной получил еще в армии.
Теперь догадаться, к кому на встречу ехала Золотова не составляет особого труда. Но и догадку развеивает пришедшая Петру эсэмэска от оперов.
Глава 9
Удивительно, но после всего пережитого мне удается не только уснуть, но и выспаться. И пусть ничего не снится – я просто в какой-то момент ныряю в непроглядную темень, а утром из нее выныриваю, – но уже то, что с криками не подскакиваю от ночных кошмаров, с которыми знакома не понаслышке, радует и прибавляет сил.
К тому времени, когда в дверь раздается легкий стук, я уже умыта, причесана и сижу в кресле, заправив постель.
– Доброе утро, Надежда Александровна, – приветствует меня горничная, переступая порог.
– Доброе, – отзываюсь и замечаю в ее руках свою одежду.
– Я всё почистила и отпарила, – сообщает она, аккуратно опуская вещи на кровать. – Как оденетесь, Герман Арсеньевич приглашает вас на завтрак.
– Спасибо. Передайте Герману Арсеньевичу что я через десять минут подойду.
– Непременно.
С тихим щелчком дверь за женщиной закрывается, а я с облегчением развязываю пояс халата и тянусь к блузке и брюкам.
Кто бы что не говорил, разгуливать по чужому дому в чужом халате – тот еще экстрим.
Да и вообще стоит не тянуть резину, а идти благодарить хозяина за теплый прием и поскорее мчаться домой. Уверена, Людмила Петровна, не дождавшись моего возвращения, уже подняла всех на уши и первым делом сообщила своему обожаемому хозяину, что его жена бессовестно загуляла. А ведь тот и дозвониться до меня не может, поскольку телефон приказал долго жить.
Господи, если б не дети, какой шикарный момент был бы исчезнуть из жизни Золотова.
Но, когда нереально, тогда нереально.
– Доброе утро, – здороваюсь со всеми сразу, переступая порог гостиной.
За столом присутствуют все вчерашние лица. Петр отвечает открытым взглядом и аналогичным приветствием. Анна хмурится и дергает губами, но так ничего и не произносит, лишь коротко кивает.
Герман, прищурив карие глаза, добродушно улыбается.
– Доброе утро, Надя. Проходи, – указывает на стул справа от себя. – Что будешь пить? Чай, кофе, какао?
На некоторое время зависаю.
Хищник и добродушие? Где это видано?
Но поскольку от меня все еще ждут ответа, отмираю.
– Я… кофе, черный с одной ложкой сахара, – озвучиваю предпочтение.
– Ясно. А из того, что посущественней?
Мужчина переводит взгляд на женщину в белом переднике, стоящую в конце стола. Кажется, Елену. И та моментально понимает, что от нее хотят.
– Надежда Александровна, на завтрак я могу предложить вам овсяную кашу с ягодами, блинчики с мясом или со сладкой начинкой, омлет с помидорами и сыром, домашние сосиски, творог.
– Эм…
Еще минуту назад я была уверена, что не голодна, а теперь от перечисленного изобилия… едва сдерживаюсь, чтобы не потянуться за салфеткой и не промокнуть губы. Рот полон слюны.
И ведь я никогда не бедствовала, чтобы так остро реагировать на пищу, но поди ж ты… голодная.