Рина Беж – Немая девочка (страница 19)

Как говорится, игроки в сборе, карты розданы, и как хочешь, так с ними теперь и вертись. Шанса отказаться нет. А я – не то что завзятый картежник, среди двух матерых шулеров – Царева и Дорохова, я – лузер обыкновенный.

Спрятав лицо в ладонях, воспроизвожу в памяти образ мужчин. Одного и другого.

Царев.

От одного имени этого нелюдя окунает в ненависть. Абьюзер, тиран, деспот, убийца – всё это он. Он. Он! Тот, кто идет по головам в прямом смысле слова, ради обогащения не жалея ни чужих, ни своих.

Мерзкий человек, бездушный.

Мой отец еще до моего рождения с отличием окончил факультет мировой политики, в отличие от моего дяди, родного брата мамы, отца Кристины. После нескольких лет успешной работы он вошел в состав участников дипмиссии в одну из европейских стран. Я смутно помню те годы, была малышкой, которую интересовали лишь куклы и любовь родных. И того и другого имелось в достатке, и я была счастлива. Моя семья была счастлива.

Пока дед по материнской линии не захотел использовать отца в своих целях.

Нелегальных.

Я не знаю всех подробностей, от меня многое скрывали. И сами родители, и позже дедушка с бабушкой. Но даже по обрывкам памяти, услышанным тут и там разговорам, я знаю, что отец категорически отказаться от «шикарных» идей тестя.

Тогда Царев начал давить через маму. Угрожая, шантажируя. Мамочка… моя милая мамочка, она не предала моего отца, и тогда ее собственный от нее отрекся.

Это сильно по ней ударило. Ненависть собственного родителя. Запрет старшему родному брату с ней общаться. И, самое печальное, ей запретили видеться с племянницей. Кристиной. Той девочкой, кого мама воспитывала практически с рождения, потому что мать Кристины, родная сестра моего отца, умерла при родах.

Да, вот такие хитросплетения судьбы.

Две семьи, Царевы и Ионовы породнились через сыновей и дочерей. Порой мне кажется, что и к этому когда-то давно приложил свою загребущую лапу мой родственник-чудовище. Интриган и махинатор, он всё и всегда делал ради собственной выгоды.

И да, он мог.

Я училась в начальной школе, когда мои родители погибли. И дядя погиб тоже. В одной аварии, но на разных машинах. Тогда дело странным образом замяли, списав все на плохие погодные условия и глупое желание мужчин погонять по мокрой трассе.

Вот только ни бабушка, ни дедушка в этот бред ни на миг не поверили. Мама была беременна. Отец ни за что не стал бы рисковать любимой женщиной и ребенком.

Именно тогда, после похорон, они спешно собрали немногочисленные вещи и увезли меня в небольшой провинциальный город. Лишь позже, повзрослев, я осознала, что мы живем существенно скромнее, чем жили при родителях. Я до сих пор не знаю, что сделал дедушка, чем пожертвовал, и кому отошло немалое состояние Ионовых, но с тех пор Царев будто о нас забыл.

Забыл обо мне.

И не лез.

Я лишь нечасто общалась с Кристиной, которая изредка приезжала к бабушке и дедушке на каникулах. Ну, как общалась? Старалась подружиться, понравиться, двоюродная сестра как-никак, но получала в ответ странную ненависть в глазах и тихие упреки, что из-за меня Ионовы переехали не пойми куда и любят ее меньше меня.

Да жизнь распорядилась по-своему. Кристина стала единственной признанной внучкой и наследницей Царева. А я любимой внучкой Ионовых. Нет, вторую девочку от обожаемой дочери бабушка с дедушкой тоже любили и баловали в меру возможностей, но Емельян Егорович умело лепил из нее свое подобие.

Очень, умело, как теперь, с запозданием понимаю.

Шумно выдохнув, растираю пальцами глаза и переключаюсь на второго мужчину.

Дорохов.

Темная лошадка. Богатый мерзавец. Властный тиран. Жесткий человек. И, вполне вероятно, кто-то еще. Я не в курсе.

Но очевидно и иное. Как бы он не пугал меня зловещей энергетикой и сотворенным зверством, в нем есть бесспорный плюс.

Тот, которого нет в Цареве.

Этот мужчина не безнадежен. Он умеет чувствовать, любить, страдать. Может, странно и избирательно, параллельно ненавидя других, но умеет.

Ради сестры он без раздумий готов на всё. Жертвовать, рисковать, терять. А это ли не признак человечности?

Витая в мыслях, наблюдаю за Юлей, расставляющей тарелки. От куриного бульона в солнечно-желтого цвета пиале идет умопомрачительный аромат. Такой, что непроизвольно сглатываю скопившуюся во рту слюну.

– Катенька, вы меня простите, что отвлекаю, но Захар Тимурович собирается уезжать. Он попросил перед ужином передать вам письмо и дождаться ответа.

Помощница Дорохова достает из кармана белый конверт. Протягивает.

Несколько минут прожигаю бумагу немигающим взглядом.