Рина Беж – Немая девочка (страница 18)
Сама люблю по делу. Без лишней мишуры и пустых фраз.
– Итак. Как я сказал Юле, ты – гостья в моем доме. Это значит, силой держать тебя никто не будет. Хочешь уйти – уходи, хочешь остаться – оставайся. Выбор за тобой. Но решай прямо сейчас, до моего отъезда.
Неожиданное начало обрушивает всё, что я успела выстроить в своей голове ранее. А мужчина уже продолжает.
– Из бонусов в варианте остаться: полный пансион, круглосуточная квалифицированная медицинская помощь, Юля в качестве помощницы, надежная защита и… моё отсутствие. Из бонусов в варианте уйти: длительная дорога домой, даже при условии, что я дам тебе водителя, вымотаешься ты сильно. И, конечно же, родные стены. Правда, думаю, стены защитят ненадолго.
Последняя фраза напрягает.
В смысле: защитят ненадолго?
Дергаю руками, по привычке желая задать вопрос языком жестов, но Дорохов, не сводящий с меня глаз, поясняет раньше:
– Возле твоей пятиэтажки с шести вечера сегодняшнего дня пасутся странные личности. Мы пробили номер машины, и практически нет сомнений, что это люди твоего деда.
Вздрагиваю.
Деда… нет у меня никакого деда. А тот, про кого говорит Дорохов, мерзавец и нелюдь, издевающийся над людьми.
И он мне – никто. НИКТО!
Сама не замечаю, как начинаю мотать головой.
– Катя, – хрипло произносит мужчина, в момент обрывая зарождающуюся волну агрессии и неприятия, – хочешь ты того или нет, Царева
Боже, я думала, что все самое страшное осталось за спиной. Теперь, глядя в немигающие глаза вчерашнего кошмара, слушая его спокойный голос, четко раскладывающий мое будущее по полочкам, понимаю, насколько сильно ошибалась.
– В-ваша с-сестра, – голос ломается, слова выходят с запинками, но я не могу не спросить, – они действительно её из…
Нет… продолжение даже озвучивать дико, и больно, и страшно…
Слишком по живому.
И не только у меня.
Услышав вопрос, Дорохов не двигается и не меняет положения тела, лишь до хруста сжимает кулаки. Но его аура изменяется совершенно, наливается чернотой, сумасшедшей агрессией и болью. Пульсирующей, давящей, сводящей с ума.
– Мне жаль, – произношу почти беззвучно.
Но и этого хватает, чтобы мужчина дернулся всем телом, как от хлесткой пощёчины.
Моей ему пощечины.
– Мне тоже жаль, Катя, – его голос скрипит, когда он это произносит. – Очень.
Дальше воцаряется полнейшая тишина.
Но мимолетная вспышка вины, которую я улавливаю в его сумрачном взгляде, красноречивее десятка слов утверждает, что его фраза была не о сестре.
Глава 10
Ужин.
Кажется, не влезет ни кусочка. После того как хозяин дома покидает щедро выделенную мне комнату, опадаю в кресле, как потревоженная опара. Сдуваюсь и в прямом, и в переносном смысле. Прячу глаза за сомкнутыми ресницами и, подрагивая всем телом, перевариваю услышанное.
Расклад зловещий.
Варианта два. Оба жутких.
Хочется третий – идеальный – подальше от тех и от других.
Но кто ж меня спросит?