Рина Беж – Немая девочка (страница 14)

Нет! Неправильно.

Мне надо.

Надо принять.

Надо это сделать, чтобы дышать без боли.

Надо, чтобы не зацикливаться.

Надо, чтобы двигаться вперед.

Просто. Надо.

Где стою на коленках, там и оседаю на задницу, приваливаюсь бочком к стене и, закусив кожу на большом пальце, чтобы заглушить рыдания, реву.

Слезы – это очищение. Вот и мне хочется очиститься от гадкого чувства использованности. Переболеть. Выпустить весь страх и ужас ситуации, клокочущий внутри.

И как умею, я это делаю.

Не отталкиваю видения, а позволяю им крутиться перед глазами. Переживаю момент своей первой интимной близости снова и снова, по кругу. Раз за разом. Суюсь в самое пекло, не борюсь, не барахтаюсь, а чувствую, осознаю, пока кошмар не становится понятным до мельчайших деталей, а после, перестав кружить, давить и топить, не отпускает сжатое в тиски сердце и оседает пеплом памяти, перестав пугать. Пока на смену тупой обреченности и бессилию не приходит четкое понимание, что всё могло сложиться хуже.

Да, как бы фантастически это не звучало. Кристина могла придумать для меня еще что-то более жуткое, вплоть до смерти, если на то сподобился бы ее извращенный ум и требовали обстоятельства.

Но всего произошедшего могло бы и не быть вовсе.

Будь я умнее, не доверилась бы той, кто так долго показывала истинное лицо. Не приехала бы в чужой город, послушалась бы свою интуицию.

Дура. Идиотка.

Да. Да.

И мне стыдно. И мне жутко. Но и это я себе позволяю. Я – обычный человек. Со своими слабостями, страхами, ошибками.

Людей убивает не прыжок в бездну, а приземление. И чем жестче оно происходит, тем фатальнее.

Я свое приземление переживаю прямо сейчас, но уже знаю, что переживу.

Верю, что смогу.

Да, мне по-прежнему хочется плакать, потому что я всё та же девочка со слабостями, что и час назад. Но зато теперь я чувствую в себе стержень. Маленький, тоненький, но он есть. Я больше не хочу шагнуть с отвесной скалы и вместе с птицами полететь, только не вверх, а вниз.

Я хочу жить.

И я буду жить.

– Буду! – произношу четко и громко.

Осознаю свой поступок и давлюсь удивленным вздохом. Неужели?

Еще раз вслух, медленно, по слогам, как будто на пробу, тихонько повторяю: «Бу-ду». И срываюсь в повторную истерику, но теперь окрашенную в новые, светлые оттенки.

Заговорила.

Мамочка родная, я снова заговорила. Причем, так запросто, обыденно, еще с Юлей, что совсем не обратила на этот факт внимания.

А ведь уже давно не надеялась.

Свыклась с немотой.

Срослась.

Я замолчала шесть лет назад. В день аварии, когда на моих глазах в остановку, где стояли дед и бабушка, влетела навороченная иномарка и не оставила ни одного шанса выжить не только моим близким, но и еще двум мужчинам и одной женщине, не считая ребенка.