Рина Беж – Игра на выживание (страница 9)
Не знаю, что хочу сказать.
Но Сомову не принципиально, он принимает свое имя за знак, и толкается вперёд. Входит единственным рывком. Растягивает мощным порывистым движением.
Выгибаюсь в пояснице и вскрикиваю. Боль опаляет живот и бёдра. Ощущение такое, будто я потеряла девственность повторно.
Но этого не может быть. Просто у кого-то размер XXXL.
– Тихо, не дергайся, сейчас привыкнешь, – шепчет Олег и целует меня. – Дыши. Вот так. Умница.
Прижимается губами к одной щеке, потом к другой. И только тогда понимаю, что плачу. Соленые ручьи опаляют горячую кожу щек.
Мне кажется, его член такой огромный, что его можно почувствовать, положив руку на живот. Твёрдый, пульсирующий, горячий, он пронзает меня насквозь и добирается почти до сердца.
– Только не двигайся, – прошу, сжимая пальцами широкие плечи и впиваясь в них ногтями.
Крупное, сильное тело Сомова нависает сверху. Закрывает практически полностью со всех сторон. Владеет мною снаружи и изнутри. Я будто пропитываюсь им, его флюидами, его терпким чисто мужским запахом. И понимаю, что не чувствую ни капли отвращения.
– Не буду, – обещает и прижимается губами к моим губам, медленно проводит языком, а потом прикусывает, – пока ты не привыкнешь.
– Я не привыкну, – жалуюсь, всхлипнув, и ловлю довольную ухмылку.
– Глупости, – говорит уверенно.
Но я замечаю, как непривычно звучит его голос, более хрипло и низко. А еще тело дрожит от напряжения, и по виску стекает капелька пота.
Сомов чуть приподнимается, касается ладонью моего живота, скользит пальцами ниже. До самой чувствительной точки. Надавливает на нее и поглаживает.
Тело током прошивает. Ловлю открытым ртом воздух и поражённо смотрю в практически черные омуты…
– Все хорошо, не зажимайся, – произносит, стиснув зубы, и вновь поглаживает чувствительный бугорок, вызывая прилив горячей волны.
Киваю, веду ладошкой по жаркой, как кипяток, коже плеча, царапаю ее ноготками, и в ту же секунду он начинает двигаться.
Медленно.
Размеренно.
Осторожно.
Давая привыкнуть к ритму.
Бёдра сами дергаются вверх, отвечая на толчки. Но Олег, будто этого мало, распластывает свою огромную пятерню на пояснице, сдвигает ее ниже, обхватывает мои ягодицы и прижимается плотнее. Глубже насаживает меня на свой гигантский член.
Жадно глотаю ртом воздух и крепче цепляюсь за плечи, боясь потеряться.
А он овладевает мною. Заполняет всю. До предела. Сталкивает в темную бездну. Увлекает далеко за грань. Движется резче. Жёстче. Немного притормаживает. Чуть сдвигается. И вновь входит до упора. Неумолимо. Остро. До легкой боли. Замедляется, дарит паузу. Позволяет перевести дыхание. Тянется к губам, обжигает скулу, слегка прикусывает ухо.
– Женька, – рычит мое имя, в котором нет не одного «р», и вновь наращивает бешенный темп. – Кончай.
– Не могу, – хнычу и дергаюсь, стараясь увернуться, соскочить с орудия пытки. – Олег, хватит, я не могу больше. Горит все внутри. Хватит, прошу тебя… Не надо.
Меня трясет и колбасит, кажется будто кожу снимают и все внутренности выворачивает. И слезы ручьем бегут.
– Кончишь, и станет легче, – произносит уверенно, гася мою панику, отчего мышцы рефлекторно сокращают, обтягивая огромный член.
Нет. Не станет. Это бред. О чем он вообще? Я никогда не кон…
Жадные губы обрушиваются на мой рот, не давая додумать мысль. Толчки становятся более глубокими, с оттяжкой, а мужская рука безошибочно находит мое самое чувствительное место и начинает ритмично его растирать.
В голове плывет. Пульсация усиливается. Распирание нарастает.
Я не понимаю, откуда он настолько хорошо знает мое тело, как умудряется касаться так порочно. Внутри зарождается буря, закручивается тугими кольцами. Мышцы сокращаются вокруг органа. Ноги подрагивают. Пальцы сильнее впиваются в мощные плечи, царапают рельефные мускулы.
Охаю в голос и взрываюсь. Разлетаюсь на осколки.
Перестаю видеть. Слышать. Ощущать.
Теряюсь и растворяюсь в нигде.
Сокрушительная стихия раскатывает меня подчистую. Размазывает между упругим матрасом и горячим мускулистым телом. Разламывает на фрагменты. Перетирает в пыль.
Я захожусь в исступлении. Растворяюсь. Прекращаю существовать. И оживаю вновь, чтобы увидеть, как Олег с рычанием подается назад, позволяя соскользнуть с пульсирующего органа, обхватывает член в кулак, делает пару резких движений и с рыком кончает на мой живот.
Прозрачно-белесые горячие капли спермы обжигают кожу и окончательно помечают завоёванную территорию.
Глава 6
– Отмирай, Женя, – раздается над головой лениво-спокойный голос Сомова, не скрывающий снисходительных ноток. – Бояться уже поздно.
Только сейчас понимаю насколько зажалась. От смятения и чувства обреченности, что как прежде уже не будет, из жара окунает в холод, и я будто со стороны наблюдаю, как сотрясается в ознобе собственное тело.
Мужчина же, совершенно не стесняясь своей наготы, неторопливо покидает кровать, на пару секунд теряется из виду, а затем мне на живот приземляется какая-то тряпка. Вздрагиваю, а приглядевшись, узнаю футболку Олега, в которой он был… совсем недавно был… да и тягучий, терпкий аромат, что она излучает, не позволяет обмануться в имени владельца.
– Вытрись, а то смотришь на сперму так, будто это змея ядовитая, – хмыкает мужчина.
Чувство стыда опаляет щеки. От контраста между мерзнущим телом и пульсирующим жаром на лице все начинает плясать перед глазами, будто повсюду одновременно вспыхивает обилие разноцветных огней. Ощущения настолько дезориентируют и пугают, что я с трудом заставляю себя пошевелиться.
Непослушной рукой дотягиваюсь до ткани и скованными неверными движениями очищаю кожу.
Внешне.
Внутренне же, кажется, что это пятно так и остается на месте, как несводимое клеймо, как личная метка Сомова, кричащая что он тут был.
– М-можно я пойду? – спрашиваю негромко, еле разлепляя словно чужие губы.
Не знаю, с чего вдруг решаю, что действовать самостоятельно – встать, одеться и уйти – чревато опасными последствиями. Не могу определиться, откуда идет это понимание. Но интуиция вопит, как сирена, что один неверный шаг, и недавние события легко найдут продолжение. И не факт, что они не понравятся мне еще сильнее.
Сомов и раньше меня настораживал серьезностью и шлейфом опасности, что окружает его, как вторая кожа. Но сегодня…
Мне страшно анализировать произошедшее, оно настолько нереально, что кажется горячечным бредом переутомившегося мозга.
Кажется… пока я не закрываю глаза и не вижу перед собой жесткую линию губ, раздувающиеся крылья носа, пронзительный темно-синий взгляд, стремящийся проникнуть внутрь в то время, пока он хладнокровно, нагло и уверенно раз за разом вбивается в мое тело.
Сглатываю и стараюсь запихнуть яркие видения подальше. Но куда там… Фантомно я его до сих пор внутри ощущаю, будто он и сейчас продолжает терзать тело, и от этого внутренние мышцы напрягаются и простреливают спазмом.
Накрывает ощущением, что мой мир вновь раскалывается на части, а я не успеваю ориентироваться. Замираю в нигде, чувствуя себя бесправной песчинкой.
Нет. Так нельзя. Сначала надо добраться до своей квартиры, а уж потом. Потом оцепенение растает, как дымка поутру, и меня накроет.
– Пожалуйста, – добавляю, прислушиваясь к неясному шороху и звону стекла сзади.
Даже спиной ощущаю, что он за мной наблюдает. Скользит ленивым взглядом по телу, касается кожи, пересчитывает позвонки, оглаживает плечи, зарывается в волосы и впивается в затылок.
Минута тишины кажется часом, в который я забываю, как дышать. Вроде бы свободна, могу двигаться и… не могу. Сомов уже доказал, что наши силы не то что неравны, даже рядом не стояли. И он легко сломает меня одной левой, если на то будет его интерес. Или принудит, навяжет свое желание.
Поэтому спрашиваю. Аккуратно. Молясь, чтобы он согласился. Чтобы отпустил.
– Можно, – раздается спокойный, густой баритон, от которого кожа покрывается мурашками.
Не успеваю с облегчением выдохнуть, как следует продолжение. – Сходи в душ. Вторая дверь по коридору.
Новая волна страха прокатывается вдоль позвоночника, обжигая льдистым холодом. Передергиваю плечами, стараясь скинуть напряжение, и не выходит. Меня ведет, будто силы почти на исходе.
– Я хочу к себе, – осмеливаюсь воспротивиться и отшатываюсь, когда Сомов внезапно появляется не просто в поле видимости, а рядом, буквально в шаге.
Он передвигается совершенно неслышно и потому, прежде чем опустить взгляд, отмечаю, что он так и не оделся. Но смущает меня не его подтянутое мускулистое тело, а та огромная часть, что до сих пор продолжает гордо вздыматься. Будто не он всего пару минут назад получил разрядку. Будто произошедшего ему было мало. Будто он вновь готов идти в бой.
– Не выйдет, Женя, – произносит все также спокойно.