Рина Беж – Игра на выживание (страница 11)
– Я… – заикаюсь на первом же слове и замолкаю.
Он предлагает выбор, но оба пункта одинаково мне не нравятся, и я мечтаю о третьем: убраться отсюда подальше. Уверена, даже если соглашусь идти спать, а сама рвану к входной двери, чтобы бежать к себе домой, у меня ничего не выйдет. Он среагирует быстрее, да и не факт, что дверь окажется открыта. Скорее всего она давно и надежно заперта на личину, а ключи где-то спрятаны.
Но есть и вариант пострашнее – в коридоре могут находиться его друзья.
Или уже в самой квартире?
Боже, они же не могут прийти сюда?
Или могут?
Нет.
Я не хочу!
Нет. Нет. Нет!
– Эй, Женя, ты чего там себе опять надумала? Побелела, краше в гроб кладут.
Сомов хмурится, а меня колотит, и в груди больно.
И страшно.
Боже, как же мне страшно.
– Й-а-а помою. П-помою, – киваю головой, как китайский болванчик, и подрагивающими пальцами тянусь к мочалке.
Из двух зол надо выбирать меньшее, насилия я не переживу. Тем более группового.
Непослушными руками перехватываю бутыль с гелем и, не жалея, выливаю на губку, взбивая пену до тех пор, пока она не течет между пальцами густой шапкой.
– П-поворачивайся, – «командую», сглатывая сухим горлом, и с удивлением отмечаю, что Олег слушается.
Встает, упираясь кулаками в стену, также, как и я прежде, и расставляет ноги на ширине плеч. Но даже так он все равно пугает, потому что его послушность обманчива, как и расслабленность. Мы оба знаем, что он – главный, и вся сила в его руках.
Прикусываю губу и медленно скольжу по рельефной спине Сомова. Она такая идеальная, тугая, упругая, с шикарно проработанными мышцами, сокращающимися под моими пальцами. Сама не замечаю, как, подчиняясь монотонным успокаивающим действиям, помимо воли залипаю от эстетической красоты.
Господи, это все алкоголь, нахожу себе оправдание, потому что идея коснуться смуглой кожи не только мочалкой, но и ладонью, становится невыносимой.
Колдовство какое-то…
Смаргиваю бредовые мысли и резко опускаюсь на корточки, чтобы намылить ноги. Крепкие, мускулистые, покрытые ниже колен темной порослью. Но глаза так и замирают на узкой по сравнению с широкими плечами заднице, которую безуспешно стараюсь игнорировать.
А потом он оборачивается…
Глава 7
– Как она? – спрашивает Барс, кивая в сторону спальни.
Мы втроем, я, Илюха и Степан Миронов, тихонько расположились на кухне в моей квартире минут через двадцать после того, как Женя уснула.
Лишь только удостоверившись, что поверхностный беспокойный сон девушки перешел в стадию глубокого, заставил себя от нее оторваться и кинуть смс мужикам, что жду. Но даже теперь, разговаривая с подчиненными, чувствую себя как на иголках. Сижу и, будто сторожевой пес, прислушиваюсь к любому шороху из ее комнаты, чтобы, не дай бог, она не проснулась и не испугалась еще сильнее.
Одиннадцать месяцев, мать его, ходил возле нее кругами, изучал, как живет и чем дышит, потому что досье – всего лишь голые бездушные факты на листе бумаги, облизывался, говорил себе, что «нельзя иметь отношения с объектом», а сегодня не выдержал. Планку сорвало окончательно. Точнее, ее сорвало еще пару дней назад, когда идиотка-Маслова приглашением в «Мираж» перед моим носом повертела.
Тупая овца повелась на слова незнакомца, точнее на пару-тройку красных бумажек с водяными знаками, которые ей вручили с просьбой разыграть соседку и сделать так, чтобы та обязательно согласилась пойти в клуб. Ну, Элечка, меркантильная ссучка, естественно не отказалась от заработка, вцепилась в Женьку. И подставила передо мной по полной. Не специально, конечно. Хотела и нашим, и вашим угодить: и Ветрову уломать, и передо мной с Барсом хвостом вильнуть. Давно же, шавала, облизывается, как видит, да в гости по любому поводу зазывает, то сиськами, то голой жопой сверкая.
Это не Женька, которая каждой тени боится и от мужиков шарахается. Вон как от Илюхи отпрыгнула и в дверь вжалась, испуганно распахнув свои огромные невозможно серые глазища. Еле сдержался, чтобы не схватить ее за худющую талию и за спину не задвинуть. А другу по роже не съездить, чтобы аккуратнее себя вел.
Знакомиться он, мать его, надумал. Кобель хренов.
Хотя Барс и сам смекнул, что к чему, когда ее эмоции считал. А следом поплыл, среагировав на девочку и ее искренние переживания, неподдельный страх и беззащитность. Да и как тут остаться непричастным, когда кругом только лживые, меркантильные и завистливые стервы бродят, от которых фальшью за километр прет, а рядом она – Ветрова – бесхитростная, открытая и нежная.
Ангел.
Чистый ангел среди дерьма.
И только мой.
Да, я так решил. Единолично. Как привык. И лучше не вставать у меня на пути. Не отдам. Ни Барсу, ни бывшему муженьку, ни кому-то другому. Любого голыми руками разорву, кто отнять попробует. Особенно теперь, когда я свою девочку попробовал, в руках подержал, открытой видел, обнаженной не только физически, но и эмоционально, и отклик ее словил. Против воли полученный, но ведь полученный же.
Одно бесит, я действительно на секунду допустил возможность того, что она хотела попасть в тот гребанный закрытый клуб и пуститься во все тяжкие. Сам себя убедил, что, устав от одиночества и годового траура, решила в отрыв уйти. А почему нет, подумал я, чужая же душа – потемки, вот и в красивой головке Ветровой вполне могло родиться шальное желание зажечь с парочкой кобелей разом.
Да ни хера!
Отметаю к черту все оправдания своего дерьмового поступка и кулаки до хруста сжимаю. Спецом я сам себя накрутил, потому что уже крышу стало клинить, как хотелось с ней сблизиться. Перестало меня устраивать то, что она – «объект», а я – «сторонний наблюдатель».
Сторонний наблюдатель?
Да хрен бы там.
Я – заинтересованный. Еще какой заинтересованный. И не наблюдатель, а участник.
И сегодняшнее представление спецом для Жени велел разыграть, а заодно и шлюшку Элю проучить, чтобы хоть иногда мозг дура включала. Но больше реакции Ветровой ждал, хотел найти хоть каплю фальши в ее поведении, слабое место. А в итоге свое обнаружил. Не вытянул я. Полетел в пропасть похоти, как только ее обнял и запах вдохнул. А дальше – как туман.
И все действия лишь на инстинктах – забрать, присвоить, пометить и не отпускать. Не так я планировал с ней начать отношения, но теперь поздно сожалеть. Переиграть не выйдет, а, значит, будем танцевать от тех карт, что судьба подкинула в руки.
Одно знаю наверняка, даже когда дело Ветровой будет закрыто, а это произойдет уже скоро, я ее не отпущу. Попала девочка. Конкретно попала. Но тут уж сама, как говорится, виновата. Я не привык отступать от своих решений и отпускать тех, кого считаю своим.
А она – моя.
Стопроцентно уверился сегодня, но почувствовал еще в первую встречу. Тогда стоило лишь в глаза ее взглянуть, сладкий клубничный аромат втянуть поглубже, ощутить на коже нежные, но уверенные касания аккуратных пальчиков, услышать робкий голосок, трепетно зовущий и требующий вернуться из туманного марева, как поплыл, среагировал словно мальчишка, загорелся, заискрил.
Так что хрень всё полная, когда говорят, что мужику для понимания – его баба или нет, время нужно. Оно нужно, чтобы ей лапшу на уши вешать и пользовать в свое удовольствие. А чтобы определиться – пяти минут достаточно. И то лишку.
Мне хватило двух, чтобы очнутся после большой потери крови и нехилого удара по голове. А дальше мгновенно сработала химия, и все мои маячки на нее среагировали. Завопили бешеной сиреной и единогласно проскандировали – наша. Хватай и тащи в берлогу.
Я тогда реально очумел. Смотрел на нее и тупил по полной. А затем в один миг весь расклад сил переиграл.
Не я должен был жить с Женей по соседству в этой дыре. Квартиру Барсу снимали. Ему я давал задание быть тенью вдовы Власова, но вышло как вышло. Однозначно судьба-шутница вмешалась.
Я приехал, чтобы лично все проверить, дать ЦУ подчиненным и вернуться в Питер. Но… нарвался на утырков, что к Ветровой в квартиру решили по-тихому вломиться, пока ее нет. Помешал. Правда, не учел, что оба бандита будут ножичками владеть не на уровне баловства, а профессионально. Вот и пропустил один неприятный удар. По итогу, конечно, справился. Барс подоспел, когда уже следовало наводить порядок. А я, идиот, сознание начал терять, тогда-то и пересекся с Женей на лестничной клетке, а дальше, как по накатанной пошло.
Не смог от нее уехать. Назвался соседом и остался, красиво обосновав «верхам» эту странность крайней необходимостью. А так как мне дали полный карт-бланш на решение «портового» вопроса, то никто слова против не сказал.
Вот так начальник безопасности концерна «Порт-Северо-Запад» стал личной нянькой Евгении Ветровой. Добровольной нянькой, причем такой, что от безобидного вопроса Барса о Ней моментально крыть начинает.
– Женя спит, – озвучиваю, что и так понятно, не желая обсуждать МОЮ девочку. – А эта что?
Киваю влево, где находится квартира Масловой.
– В отрубе, умаялась кукла, – хмыкает Степа, холодно ухмыляясь. – Какие по поводу нее будут дальнейшие распоряжения? На деревню к дедушке? Подальше с глаз?
– Нет. Без изменений пока. Пусть остается, чтобы своим исчезновением ненужное внимание не привлекать, – ставлю задачу. – Но, если включит дуру и станет слишком мешать, угомоним.