Рина Беж – Игра на выживание (страница 12)

– Ясно, – кивают парни почти синхронно и вновь замолкают, ожидая дальнейших инструкций.

– К шестому в «Мираже» должны быть наши люди. Каким способом, пусть Герман думает. Он у нас аналитик. Мне нужен результат.

– Принято, – сухо бросает Миронов.

– То есть, Женя пойдет на встречу? – а вот Барс нисколько не скрывает недоумения в голосе.

– Пойдет, – промучив его пару секунд своим привычным тяжелым взглядом, от которого большинство меня тихо ненавидит, выдавливаю через силу.

И пусть интонация ровная и не отражает никаких эмоций, ломает и корежит меня на хорошо. Опасно это. Еще как опасно. Но и выхода другого нет. Женька – ключевой элемент в преступной цепи, хотя, судя по тому, что мы узнали о ней за год, ни хрена она это не осознает.

А вот твари знают, что бывшая пешка в шаге от того, чтобы стать королевой на шахматной доске, потому и начинают вылезать.

Да и срок подходит. Двадцать седьмого числа будет год, как все закрутилось.

И, по нашим подсчетам, двадцать седьмого сентября все закончится. Замороженные на специальном депозитном счете деньги, которые муж Ветровой и его партнер по бизнесу Сименко украли у моего концерна, вновь станут доступны. А значит, хитрожопые и жадные утырки полезут из всех щелей, чтобы ими завладеть.

Только обломятся. Деньги порта вернутся в порт, а уроды получат по полной программе за все свои махинации. И именно Женечка поможет мне поймать преступников, даже если будет сопротивляться, даже если вдруг не захочет пойти против собственного мужа. Потому что я так решил и других вариантов ей не оставлю.

Глава 8

Просыпаться и открывать глаза очень не хочется. И отчего-то страшно.

Хмурюсь, пытаясь определить причины беспокойства, и тяну легкое пуховое одеяло до самого носа, чтобы закутаться в него с головой и вновь уплыть в безмятежное ничто, где все прекрасно. Однако, пробивающиеся в нос резкие ментоловые нотки, откуда-то уже знакомые и совсем не похожие на привычный цветочный аромат моего кондиционера для белья, заставляют напрячься. Да и сознание, что до этой минуты пребывало в полудреме, резко светлеет и подсовывает одно за другим ночные события, участницей которых я стала.

Вздрагиваю, хватаю ртом воздух, резко распахиваю глаза, пытаюсь подняться и упираюсь чуть расфокусированным взглядом в мощную фигуру. Смаргиваю пелену и вновь вжимаюсь в подушку. Сомов сидит на краю постели, в которой я непростительно расслабилась, и, не мигая, меня изучает.

– Доброе утро, Женя, – произносит ровно.

Так ровно, что, как не напрягаю слух, различить чего-то особого не могу.

Ни теплоты, ни холода.

Ни дружелюбия, ни враждебности.

Молчу. Не отвечаю, но фразу обдумываю и не соглашаюсь.

Ошибочная она. Солнце, заглядывающее в окно, слишком высоко стоит, значит, утро давно миновало, и уже скорее всего за полдень. Да и по поводу «доброго» – шутка, не иначе.

Но спорить вслух не берусь, хотя, судя по чуть плотнее сжавшимся губам и прищурившимся глазам, что сверлят меня подобно рентгену, ответа ждут.

Сглатываю, приоткрываю рот и… не говорю, просто безмолвно киваю.

Этого вполне хватает. Олег отступает. Точнее, встает и отходит.

– Поднимайся, пока можешь одеть мою футболку, – на колени приземляется серая свернутая ткань. – Как приведешь себя в порядок, жду на кухне.

Не реагирую, но во все глаза слежу за хозяином дома. Тот же спокойно отворачивается и направляется к выходу из комнаты.

– У тебя десять минут, – выдает напоследок. – Не задерживайся.

Сомов уходит, прикрыв за собой дверь, и только тогда я выдыхаю. Беззвучно. Потому что кажется, что он из любой части этой явно немаленькой квартиры меня прекрасно слышит.

Опускаю на секунду ресницы, чуть ерзаю, пытаясь определить свое сегодняшнее самочувствие, и радуюсь, что почти ничего не болит. А то, что в интимном месте слегка тянет, так неудивительно. Длительный перерыв в сексе сказывается, да и приличный размер Сомова. У бывшего в этом плане все было значительно скромнее.

Так, хватит. Иначе опоздаю и нарвусь на… неизвестность.

Поспешно выкарабкиваюсь из постели, осматриваюсь и нахожу свою потрепанную одежду на кресле в довольно плачевном состоянии. Змейка на брюках выдрана, нижнее белье только в помойку, блузка…

М-да… Сомов так жаждал добраться до тела, что о вещах не думал.

Откладываю терзания на потом и натягиваю щедро выделенную мне футболку. Она широкая, доходит до середины бедра, и это радует. Не долго сомневаясь, надеваю брюки. Без трусов жутко неудобно, но не о комфорте сейчас мысли. А так я вполне прикрыта и не провоцирую зверя. А то, что внутри соседа он обитает, нет никакого сомнения.

Делаю глубокий вдох, выдох, распахиваю дверь и по памяти тороплюсь в ванную. По внутренним часам у меня есть еще четыре минуты или около того. Отсутствие защелки напрягает, потому утренние процедуры прохожу экстремально быстро и спешу в кухню, которую определяю по запаху.

– Кофе пьешь с молоком? – Олег оборачивается от плиты, как только переступаю порог.

Он держит в руках деревянную лопатку, но при этом ни теряет ни грамма брутальности.

Такой необычный. Точнее, наоборот, слишком обычный, домашний, в широких спортивных штанах и черной борцовке, с перекинутым через плечо полотенцем.

– Д-да, – киваю, зависая на его разглядывании.

Сейчас он совсем не страшный, нисколько не напоминает вчерашнего слетевшего с катушек озабоченного монстра. Даже милый, совсем чуть-чуть.

Олег в это время изучает меня. Под пронизывающим взором синих глаз по спине пробегают мурашки, а грудь напрягается, обозначая соски. Да, как бы Сомов не выглядел, но яркое мужское начало в нем скрыть невозможно, и я на это реагирую против воли. Прикусываю губу, чувствуя себя жутко неуютно, переступаю с ноги на ногу и мысленно облегченно выдыхаю, когда неторопливый осмотр заканчивается.

– Хм, – следует непонятная оценка ярко-алого лака, покрывающего ноготки на пальцах ног, а потом он указывает в сторону окна, где притаился двухметровый гигант. – Молоко в холодильнике. И сахар возьми. В подвесном ящике слева от мойки.

Под четким руководством достаю все, что нужно, а когда возвращаюсь к столу, передо мной на большой стеклянный стол опускается огромная тарелка с золотистыми кусочками бекона и глазуньей.

– Салат тоже накладывай, не стесняйся, – распоряжается Сомов, забирая из кофемашины две чашки ароматного напитка. – Приятного аппетита, Женя.

– С-спасибо, – благодарю, стараясь удержать вилку подрагивающими пальцами, и опускаю взгляд в тарелку, уверенная, что не смогу проглотить ни кусочка.

Слишком близкое нахождение Олега заставляет нервничать, но ошибаюсь. Голодный желудок, который вчера вечером незаслуженно остался пустым, протестующе урчит, и я сдаюсь, а потом так увлекаюсь, что доедаю практически подчистую.

– Готова к разговору? – уточняет мужчина, когда я делаю последний глоток любимого напитка.

– Да, спасибо за завтрак. Было вкусно – выдаю без запинки и хвалю себя за храбрость.

Всё-так кофе – волшебная вещь, которая не только бодрит, но и придает сил, чтобы выдержать предстоящие трудности.

К бабке не ходи, и так понятно, что беседа будет сложной, хотя тему, которая бы нас объединяла, я определить не могу. Теряюсь.

Сомов на благодарность лишь скупо кивает, а через секунду рядом с моей правой рукой на стол приземляется тонкая черная папка.

– Открой, – следует краткий приказ.

Сглатываю.

Предчувствия благим матом орут, что лежащее внутри мне не понравится, и лучше бежать отсюда, пока есть возможность ничего не знать.

Усмехаюсь про себя. Куда бежать? Разве от этого зверя получится?

Еще с минуту вглядываюсь в идеальную выделку кожи и, будто в прорубь ныряю, подцепляю указательным пальцем самый уголок. Раскрываю.

– Что это? – хмурюсь, разглядывая первое, что попадает в руки – нечеткое фото.

– Кто, – следует поправка.

***

– Это же… Это… – задыхаюсь, боясь произнести вслух имя той, кого еще в начале смены видела живой и улыбающейся, а потом про нее сказали…

– Евгения Петрова, – в отличие от меня Олег спокоен и неэмоционален. – Ее убили вчера. Шесть ножевых ранений. Последнее в сердце. Никаких шансов выжить.

– Зачем Вы мне это говорите и показываете? – сморгнув слезы, смотрю ему прямо в глаза.

– А ты не догадываешься?

Отрицательно качаю головой.

Мы не настолько дружили с моей тезкой, точнее, вообще не дружили, просто здоровались и перекидывались время от времени ничего не значащими общими фразами, если у обеих выпадала свободная минутка, но такое случалось от силы раз шесть за весь год.

– Жень, а тебя никогда не удивляла ее фамилия? – дает подсказку. – Вроде бы и самая распространенная, но…

Сомов делает паузу, громкую, будто подталкивает размышлять дальше самой, а не просто слушать. От этого становится неуютно, но действует.