Рина Белая – Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда (страница 6)
А на третьем Вася уже почти прослезился. От счастья.
С ночлегом, к счастью, тоже не возникло проблем. Все номера для супер-альф — с дубовыми кроватями, шкурами неизвестных зверей и окнами, выходящими прямо на арену для утренней разминки — были давно заняты. Но вот на маленькую коморку под лестницей никто даже не взглянул.
А зря. Коморка оказалась больше Васиной двухкомнатной квартиры. Там была широкая кровать, плед с узором «волк в закате», уютный светильник в виде светящегося боевого топора и даже пара боевых сапог в углу. Запах правда стоял не для слабонервных — настоящий, мужской, с примесью победы и пота великана.
Сбросив рюкзак и тапки, Вася рухнул на кровать, раскинулся, как побежденный герой, сладко зевнул и прикрыл глаза.
И приснился ему странный, но до боли родной сон: сидит он на своем старом, немного продавленном диване, закутанный в клетчатый плед, лузгает семечки и смотрит «Что? Где? Когда?»
Кажется, Вася даже улыбнулся во сне.
Глава 6
В городе, где альфы встают с рассветом, чтобы метнуть топор в солнце, Вася… просто открыл глаза. Без раскатов грома. Без зова древних духов. Без волнующего трека на фоне. Он просто взял и проснулся. Сработала старая привычка: подниматься рано, чтобы успеть на маршрутку, где пахнет чужим перегаром и мечтами об отпуске.
— А, блин… — пробормотал он себе под нос, моргая в потолок — деревянный, массивный, с перекладиной, на которой, похоже, кто-то явно сушил доспехи или добычу.
Он лежал на широкой кровати и пытался вспомнить, где он вообще.
Коморка. Под лестницей.
Город Бицепсград, раскинувшийся в землях Серого Полумесяца.
Мир Тестоленд — с драконами, альфами и невероятно вкусным мясом, от запаха которого можно проснуться даже из комы.
И посреди всего этого — он. Вася. Не герой.
Скорее — чудом выживший офисный планктон.
— Ну ладно, главное — живой, — философски заключил Вася и сел, хрустнув спиной, как древний свиток, случайно развернутый ранним утром.
Проморгавшись и кое-как вернув свое лицо обратно в человеческий режим, Вася влез в тапки, натянул рюкзак и направился в общий зал.
За стойкой — она. Та самая. Вчерашняя… Богиня с ароматом свежей выпечки и взглядом, которым можно было одновременно замесить тесто и расплавить броню.
Желудок завел марш, слюна встала по стойке смирно, но Вася… героически устоял.
Он набрал полную грудь воздуха, чтобы поблагодарить.
И тут…
Бах!
На грубый дубовый стол в центре пекарни, с хрустом и глухим «бум» шлепнули только что убитого кабана. Сразу — целиком.
— Надо бы слегка подогреть, — пробасил один из альф, хватая нож размером с весло.
— Жри, пока не убежал! — крикнул второй, вонзаясь зубами в кабанью ляжку.
Вася застыл с открытым ртом. Он хотел сказать:
«Спасибо, Богиня, за крышу и хлеб».
Но получилось:
— Э… ыы… кхм…
Она подняла взгляд, и в глазах у нее вспыхнуло озорство.
— А-а-а! Это ты, милый человечек, — радостно произнесла она. — Ну что, как спалось?
— Прекрасно… да… — пробормотал Вася, кивая и одновременно пятясь к выходу.
Он уже почти забыл, зачем пришел. Благодарность улетучилась, как пар над пирожками — осталось только одно желание: свалить по-тихому, пока кто-нибудь из альф не решил использовать его в качестве гарнира.
Но не тут-то было.
— Уже уходишь? — удивленно спросила Богиня. — Без завтрака?
Вася замер.
По ее взгляду было понятно: в ее голове только что рухнула картина мира, где любой уважающий себя мужчина начинал день с жирной кабаньей ляжки.
Он бросил взгляд на кабана.
У того, кажется, тоже приподнялась бровь. В недоумении.
Вася моргнул.
Может, показалось?
Он сглотнул и, с самым мирным выражением лица, пролепетал:
— Просто… эм… завтрак в… эм… сыром виде — это немного не по мне. Ну, желудок у меня… интроверт.
Она взглянула на него, как на милую зверушку, и улыбнулась, как будто и правда его поняла.
— Тогда, — она повернулась, чуть пригнувшись к прилавку, и через секунду перед Васей появилось блюдо, от которого по телу побежали мурашки, а желудок выдал радостный, почти музыкальный звук, — тебе точно стоит попробовать мой пирог с черникой.
Теплый, с чуть подрумяненной корочкой и капелькой начинки, сбежавшей сбоку, как эмоции с лица Васи.
Вася посмотрел на пирог.
Потом на Богиню.
И снова на пирог.
Руки сами потянулись к блюду.
— Молочка налить? — с улыбкой спросила она.
Вася кивнул, не отрывая взгляда от пирога.
Дожевывая кусок черничного пирога, Вася вдруг поймал себя на мысли, что мир Тестоленд — несмотря на кабанов на столе и альф, рвущих мясо зубами, по-своему хорош.
Как вдруг… Альфы, жующие кабана, замерли с обглоданной ляжкой в руках.
Повисла мертвая тишина. Будто кто-то выключил звук во всем помещении.
И тогда вошел он.
Его поступь была тяжелой. Каждый шаг — как удар молота по крышке чье-то гроба: медленно, с хрустом, от которого у Васи заныли зубы.
Он выглядел так, будто его лепили из горных пород, потом забросили на фронт, он выжил, и теперь вернулся, чтобы забрать свое. На нем была куртка, сшитая явно вручную: местами обгоревшая, местами в пятнах засохшей крови.
Шея — как у моста. Руки — такие, что ими можно сражаться, даже если оружие потеряно. Лицо — в шрамах, каждый из которых мог бы рассказать историю… если бы умел говорить.
Глаза — серые, холодные, как вода в горной расщелине.
А в них — одна лишь фраза: «я тебя уже мысленно убил».
В руках — два топора.
Один — Топор Тени, с лезвием из вороненой стали, тусклым, как ночь без звезд. Рукоять обмотана высушенными жилами — не для красоты, а чтобы не выскользнул, даже если весь в крови.
Второй — Хребтолом — тяжелый, с лезвием, будто выкованным из молнии, застывшей в железе. Рукоять из черного дерева, обожженная, с насечками в виде древних проклятий.