Рина Белая – Обещанная (страница 54)

Каор'Исс лишь посмотрел на него, но взгляд его был устремлен куда-то сквозь Байра. Он почти не слышал его хвастовства. В этот миг он вновь ощутил ее. Орису.

Это было невероятно. Второй раз сбежать с Ис'Тайра? Немыслимо. Но связь не врала: она летела к нему. Ее чувства ударили в него, как солнечные лучи, разрывающие ледяную тьму.

Байр снова ткнул когтем в его грудь, на этот раз уже с подозрением, будто проверяя:

— Эй, ты чего замер? Живой вообще?

Каор'Исс поднял взгляд.

— Что? — неуверенно протянул ликар, коготь так и остался упертым в грудь воина. — Я что-то не то сказал?

— Байр, — голос Каор'Исса прозвучал низко и глухо, — вы с Орисой познакомились в космосе?

Ликар медленно кивнул.

— Как ты смог покинуть эту планету?

Байр замер, уставившись в землю. Вся его бравада и смех осыпались мгновенно, будто их сдуло холодным ветром. Даже хвост он прижал к ногам. На миг Каор'Иссу показалось, что он видит не привычного насмешника, а зверя, загнанного в угол.

Ликары никогда не были народом космоса. У них не было ни кораблей, ни станций, ни даже примитивных челноков. Их жизнь ограничивалась охотой, ремеслом и небольшими деревнями из дерева и камня. Они умели пользоваться луками и сетями, знали травы, но не знали двигателей и полетов. Там, где другие цивилизации давно бороздили звезды, ликары все еще полагались на собственные лапы и силу стаи.

— Зачем тебе это знать? — тихо буркнул он.

Каор'Исс поднялся, и Байр невольно отступил.

— Она одна, — сказал воин. — В открытом космосе.

Байр втянул воздух, глаза его округлились. На миг он выглядел растерянным, почти испуганным.

— О-одна? Но это же… — он запнулся, захлопал глазами, а затем резко отвернулся, будто хотел прогнать наваждение.

Каор'Исс шагнул ближе, схватил его за плечо и сжал так, что когти ликара царапнули воздух.

Байр зашипел, но не вырвался. В его глазах мелькнули воспоминания — резкий блеск боли, унижения, ужаса. Он скривился, как от удара, и выдохнул:

— Я не могу туда вернуться… Не могу.

— И не нужно, — сказал воин твердо. — Ты останешься здесь. Откроешь свою школу. Станешь великим учителем.

Байр моргнул, не веря своим ушам:

— Но Ориса…

— Орисе помогу я, — оборвал его Каор'Исс.

Ликар закусил губу. Казалось, он вот-вот снова хмыкнет и отшутится, но вместо этого шумно выдохнул и опустился на камень:

— На севере, там, где один за другим тянутся каменные плато, чужаки выстроили свои машины. Огромные, на металлических ногах. Гул стоит такой, что шерсть дыбом. Вгрызаются в плато, бурят до самого нутра. Ночью видны за сотни верст — сияют, как костры богов.

Каор'Исс молчал, и Байр нехотя продолжил:

— Они добывают плазакс. Камень со светом внутри. Наши старики держали такие крошки в домах, верили, что они хранят тепло рода. А для них это топливо. Заряжают им свои машины.

Он хмыкнул, но веселья в этом звуке не было.

— Я полез посмотреть. Хотел понять, что за штуки, как работают… любопытство, дурацкое любопытство. Подкрался близко — а у них охрана. Железные твари на шести ногах. Схватили меня, как зайца в капкан.

Байр поморщился, будто от боли, и продолжил глухо:

— Дальше цепи, кнуты, клетка. Думал — прибьют, но нет. Им нужны были живые, чтобы тащить камень из-под земли. Рабов гнали под буровые, и я был одним из них.

Ликар криво усмехнулся.

— Я столько раз пытался сбежать… Раз за разом. Лез в шахты, рвал когти, карабкаясь по скалам, искал лазейки. А они ловили, били и снова гнали в яму. В какой-то момент я понял: если останусь — сдохну там, как все остальные. И тогда я забрался в контейнер с камнем. Втиснулся между острыми как лезвия блоками плазакса, еле дышал. Меня закрыли, подняли на поверхность и вместе с камнем погрузили в трюм… так я очутился на корабле захватчиков…

Он помолчал, потом опустил голову и глухо добавил:

— Так что не жди, что я снова сунусь туда. Я свое уже получил.

Каор'Исс посмотрел на него из-под маски.

— Верно, — сказал он ровно. — Ты останешься здесь и наконец воплотишь все свои великие планы.

— А ты? — сипло выдавил Байр.

Воин задержал взгляд на северной линии горизонта.

— Я пойду навстречу ей, — ответил он.

С этими словами он просто развернулся и пошел прочь. Ни сумы, ни запасов — лишь нож за поясом.

Байр остолбенел, чуть челюсть не выронил.

— Что, просто вот так?.. — прошептал он. — Один против их железных чудовищ? Да тебя же на куски порвут…

Он зажмурился, прижал уши, в груди заскребло беспокойство. «Пропадет. А если пропадет, Ориса не простит. Никогда».

— Тьфу ты, демон, — выругался ликар и вскочил.

Он накидал в мешок мясо, пучки трав и кореньев. Схватил бурдюк с водой и все, что блестело железом — сгреб, даже не проверив остроту. А потом, закинув мешок на плечо, рванул следом, крича во всю глотку:

— Эй! Меня подожди, каменная ты башка!

Ветер с севера был сухой, с металлическим привкусом — будто сама земля гнила изнутри.

— Прибыли, — сказал Байр и показал когтем на плато.

Там возвышалась чудовищная конструкция. Буровая громоздилась, словно сросшаяся с небом гора железа: зубчатые платформы, кабели толщиной с дерево, вращающиеся колеса, гулкие короба, из которых клубами вырывалась пыль. От нее в стороны тянулись толстые щупальца, впивавшиеся в скалы. Каждые несколько секунд низко гудел резонатор — камни под ногами дрожали. Вокруг вращались металлические каркасы, и в их нутре вспыхивали огни плазакса.

— Женщины там есть? — спросил Каор'Исс.

— Были, — выдавил Байр.

— Это хорошо, — сказал воин.

— Хорошего-то что? — не понял ликар.

— Если там есть женщины, мое появление уже оправдано.

Не сказав больше ни слова, он направился прямо к черной громаде машины.

Байр проводил его взглядом, хлопнул ушами и пробормотал:

— Демон, ну куда ты прешься… Вот пустая башка.

Едва сдерживая отчаяние, он порылся в мешке, нащупал нож для метания, прихватил топор и, повесив их на пояс, поплелся следом.

Когда Ор'Ксиар шагнул на открытое плато, воздух будто застыл. Стражи-дроны замерли, а центральная машина, до этого ревевшая низким гулом, вдруг стихла.

— Кто здесь главный? — спросил Каор'Исс.

Из тени машин показались фигуры. Высокие, тяжелые, с толстыми конечностями и серой кожей, напоминавшей обтесанный камень. Лица их были грубыми, почти бесформенными, глаза — маленькими, глубоко посаженными. Это была искусственно выведенная рабочая раса: выносливые, неприхотливые, созданные лишь для службы и подчинения.

Один из них вышел вперед. Шагал он неторопливо, будто вес его брони и тела сам по себе пригибал к земле. В руках он держал массивный шест с плазменным наконечником.

Остановившись напротив воина, рабочий хрипло спросил на своем языке:

— Я главный. Чего хочешь, чужак?