Рина Белая – Обещанная (страница 36)

Когда все было готово, Ор'Ксиар сел в кресло второго пилота. Его голос прозвучал низко и уверенно:

— Ами, подготовь корабль к отлету.

Мягкая вибрация прошла по корпусу, и вскоре корабль Аэллири отделился от стыковочного шлюза. Огни колонии остались позади, впереди раскрылась бездна космоса — холодная, но свободная.

Ор'Ксиар медленно потянулся рукой к лицу. Его пальцы легли на маску, и в движениях читалась готовность наконец открыть лицо и назвать свое имя.

Но в тот миг Ориса подняла глаза и прошептала:

— Пожалуйста… не надо.

Он замер. Под маской не дрогнул ни один мускул, но его энергия качнулась, словно воина ударили в грудь.

— Это мое право, — сказал он. — Я заслужил его. Каждый Ор'Ксиар, доказавший, что достаточно силен, чтобы защитить женщину, имеет право назвать ей свое имя и открыть лицо. Это древний закон нашего рода. Ориса, ты не можешь лишить меня этого.

Она вцепилась в подлокотники, ощущая, как в груди расползается страх. Он был прав — он имел на это право. И именно это делало все еще страшнее.

Его присутствие уже тревожило ее, словно касалось тех глубин, о которых она сама предпочитала не думать. В его взгляде таилось нечто, что пробуждало дрожь и странное волнение — легкое, почти неуловимое, но слишком явное, чтобы отрицать.

Что, если он снимет маску, назовет имя — и это зыбкое чувство обретет форму? Станет чем-то, от чего уже нельзя будет отмахнуться. Вернуться на прежний путь, к любимому, станет уже невозможно.

Но признаться в этом Ориса не могла. Сказать Ор'Ксиару о своих чувствах было бы все равно что обнажиться перед ним. Поэтому она лишь опустила глаза и тихо повторила:

— Прошу тебя… не делай этого.

Ор'Ксиар медленно убрал руку от маски, отвел взгляд в темноту за иллюминатором и замер, словно каменная статуя. Только жесткая линия плеч выдавала, какой ценой далось ему это решение.

Корабль погрузился в тишину.

Ориса следила за точкой на карте — «Теневым пламенем» Мор'Раана, которое стремительно приближалось, — и молчала. Молчала от усталости, от гнетущего чувства вины и от желания поскорее завершить это бесконечное путешествие, вытягивающее силы из ее сердца.

Ор'Ксиар тоже молчал, потому что такова была его суть. Воины не тратили слова на то, что можно выдержать молчанием. Его сила заключалась именно в этой неподвижности — в умении гасить сомнения, оставаясь камнем, на который можно опереться.

Лиэра тоже не произнесла ни слова. Казалось, она улавливала невидимые нити, соединяющие тревогу Орисы и сдержанное напряжение воина.

И в этой тишине Ориса особенно остро вспомнила: с Байром все было иначе. Там, где он появлялся, само пространство дрожало от смеха и шуток. Он жил шумно и заставлял жить других. Рядом с ним даже угрозы Ор'Ксиара казались частью игры, а в холодных глазах отстраненной Лиэры иногда вспыхивала едва заметная тень улыбки.

Теперь же осталась лишь тишина.

И потому, когда «Теневое пламя» Мор'Раана выросло перед ними, заслоняя собой звезды, Ориса не смогла сдержать вздоха облегчения. Огромный титан словно был маяком в пустоте, доказательством того, что ее путь не напрасен.

Наконец-то. Она справилась. Она нашла своего любимого.

Сердце стучало слишком громко, но мысли звучали ясно: главное — не подставить его, удержаться от объятий, не позволить своим чувствам разрушить все, ради чего она сюда добиралась. Она должна быть сильной.

С трудом дождавшись, пока титан поглотит их в свои доки, Ориса приказала Ами открыть проход и поднялась.

Перед ней выстроились десятки воинов — без масок. И сразу среди этого сурового строя она узнала его — Мор'Раана. Ее любимый. Его взгляд был таким же, каким она его помнила: прямым, пронзающим, несгибаемым.

Он двинулся вперед. Ориса была уверена, что он подойдет к ней… Но Мор'Раан остановился напротив Ор'Ксиара, вставшего рядом. И прежде чем она успела что-либо понять, его кулак врезался в маску воина. Гул удара прокатился по ангару. Ор'Ксиар медленно выпрямился, принимая удар как признание вины.

— Ты посмел смешать свою энергию с ее! — голос Мор'Раана гремел, как раскат грома. — Ты осквернил ее Свет Жизни своей силой! Ты нарушил закон!

Второй удар был стремителен, но на этот раз Ор'Ксиар поднял руку и перехватил его. Их силы столкнулись, и ангар загудел, будто сам металл завыл.

— Один удар я принял. Но второго не будет, — сказал Ор'Ксиар, удерживая руку Мор'Раана.

— Ты ответишь по всей строгости закона, воин, — зарычал Мор'Раан. — Я убью тебя!

— Ты лишился права быть ее защитником. И не смеешь бросать мне вызов.

— Что значит — лишился права? — тут же спросила Ориса.

Ангар погрузился в гробовую тишину. Ориса почувствовала, как ее сердце сжалось от этих слов.

— Великий охотник и владыка «Теневого пламени» Мор'Раан — единственный, кто имеет власть защищать меня, — произнесла она, глядя прямо в янтарные глаза Ор'Ксиара. В ее голосе звучали гордость и сила.

Воин встретил ее взгляд. В его неподвижности было что-то, от чего кровь стыла в жилах.

— Больше нет, — произнес он.

Глава 29

Два года в бесконечном космосе. Два года надежды и ожиданий, когда только звезды и ее собственная вера держали ее на этом пути. И вот теперь Ориса стояла напротив Мор'Раана — воина, ради которого прошла весь этот путь.

Но несколько слов, сказанные Ор'Ксиаром, обрушились на нее тяжелой плитой: он больше не имел права защищать ее.

У этого могло быть лишь одно объяснение. Мор'Раан связал свою жизнь с другой.

Ориса сделала шаг ближе, почти перестав дышать. Ее взгляд жадно искал в его глазах подтверждение или отрицание, ловил каждое движение.

— Скажи, — ее голос дрогнул. — Это правда?

Мор'Раан отвел взгляд. Грудь Орисы сжала судорога.

И тогда он заговорил. В его голосе впервые прозвучало не только величие воина, но и обнаженная рана.

— Семнадцать лет назад девять воинов Высшего Круга оставили на твоем браслете след своей крови. Это была цена твоей безопасности.

Он замолчал, и воздух вокруг будто сгустился, стал плотнее.

— Но я… я смешал свою кровь с твоей. Я чувствовал тебя всегда. Чувствовал слишком остро. Слишком близко. Когда ты сбежала с Ис'Тайра — я знал. Каждый раз, когда тебе грозила опасность, я ощущал это так ясно, будто сам стоял рядом. И не мог протянуть руку. Не мог помочь.

Его кулаки сжались.

— Чувствовать тебя и быть неспособным защитить… это сводило меня с ума.

Его голос надломился, но в нем не было слабости — только ярость и боль.

— И что я должен был думать, Ориса, когда ты раз за разом смешивала свой Свет Жизни с чужаком? Когда принимала его защиту так, словно вы связаны?

Ориса стояла неподвижно. Каждое слово разрывало душу, но губы ее дрогнули в улыбке — той самой, что всегда спасала от слабости. Она подняла голову и произнесла тихо, словно сама себе:

— Быть может, то, что мне грозила опасность, и это было вынужденным решением…

Договорить она не успела. Гладкая стена ангара за спинами воинов дрогнула и мягко разошлась в стороны.

В проем вошла женщина. На ней был белый облегающий костюм, напоминавший боевое облачение Ор'Ксиаров, только без тяжести брони. Он мягко подчеркивал ее полноватую, но гармоничную фигуру.

Светлые, почти соломенные волосы были собраны в небрежный пучок; несколько тонких прядей выбились и падали на виски и шею.

Ее лицо казалось спокойным, с мягким круглым овалом и полными губами. Лишь в серо-голубых глазах, устремленных на Мор'Раана, застыла тень тревоги.

Ориса отмечала все, словно боялась упустить хоть мелочь: гладкую кожу, чуть тронутую морщинками у глаз; аккуратные светлые брови, придававшие лицу выражение открытости; чуть округлый нос; мягкий изгиб шеи. Женщина казалась простой и живой.

И именно это обожгло сильнее всего. Мор'Раан — грозный воин, владыка «Теневого пламени» — связал свою судьбу не с ней, единственной девушкой, рожденной на Ис'Тайре, не с сияющей избранницей из древней расы, а с самой обычной земной женщиной.

Женщина подошла к Мор'Раану. Она остановилась всего на миг, затем протянула руки, обвила его шею и прижалась к его телу так, словно вокруг не было никого.

— Я почувствовала твою боль, — сказала она так тихо, будто эти слова предназначались только ему. — Потому и пришла… чтобы разделить ее с тобой, мой великий воин.

Ее голос был прост и мягок, но в каждом слове звучала уверенность женщины, которая знала: Мор'Раан принадлежит ей — и никому другому.

— Мое сердце помнит больше, чем я бы хотел, — он осторожно провел ладонью по ее щеке. — Прости. Я не желал, чтобы эта боль коснулась тебя.

Ориса пошатнулась. Видеть, как чужая женщина занимает место рядом с Мор'Рааном, слышать ее почти интимное признание, обращенное к ее возлюбленному — и его ответ, теплый и мягкий — оказалось невыносимо.

Она продолжала стоять, но каждой клеткой ощущала, что падает в бездну, где не осталось ни надежды, ни опоры.