Рин Серидзава – Monsta.com. Повышение без возврата (страница 93)
– Скажите, мистер… Курт, а в Японии Рождество празднуют так же?
Тот едва не поперхнулся теплым элем, поставил кубок на стол и очень медленно принялся рассказывать.
– На самом деле, нет… – все взгляды устремились на него, но парень впервые спокойно их выдержал. – Рождество для японцев типа что-то номинальное. Для к-кого-то очередной повод… ну, хорошо провести вечер или подарить подарок. В Японии больше празднуют Новый Год.
Барбара чуть подняла бровь, но продолжила слушать с интересом.
– Едят очень простую, но специально приготовленную еду, например собу… Говорят, чтобы счастье было длинным, как лапша. Ночью могут пойти в буддийский храм послушать сто восемь ударов колокола. Сто восемь – число людских страстей и забот. По поверьям. С каждым ударом они по очереди покидают сердце…
– Японцы в Первичном мире так религиозны? – продолжила расспросы леди.
– Скорее нет, чем да, – Курт пожал плечами, чувствуя себя все уверенее. – Те же люди, что ночью ходили в буддийский храм, утром могут пойти в синтоистский. Там какое-то очень легкое отношение к религии. Все ритуалы – просто традиции. И очень практичные: можно купить себе стрелу-оберег для защиты дома, мешочек-амулет для поступления в универ или безопасного вождения…
Рейнхарт невольно расплылся в улыбке. Возможно, он вспомнил свою сестру и ее проблемы с автотранспортом. Потом поднял глаза к потолку и задумчиво постучал пальцем по подбородку.
– А еще можно купить себе предсказание у служек в храмах. Если выпадет что-то плохое, то достаточно сложить листок с предсказаниями гармошкой и привязать в специальном месте. Так ты не возьмешь с собой… эту… как ее называют… «плохую удачу»!
Под конец он совсем осмелел: заговорил ровно, но немного путаясь в словах. И в завершение речи многозначительно вздернул указательный палец.
– В таком случае вам должен понравиться и наш… небольшой ритуал, – Барбара чуть прищурилась, бросила взгляд через весь стол и кивнула.
Я не успела удивиться, как к столу подошла Донна, державшая перед собой круглый деревянный поднос, с узорами в форме лоз по краям. На подносе стояло ровно пять, по количеству сидевших с нашей стороны людей, небольшие деревянных чаш с напитком сливочного цвета. Он был настолько густым, что два листочка остролиста, украшающего угощение, и не думали погружаться на дно.
С другой стороны стола точно с таким же подносом и чашами появилась Амелия Мейер. Только напитка у нее было на четверых. Теплый сладкий запах ячменя, меда и сливок приятно щекотал ноздри.
– Это соуенс, – пояснила леди Бересфорд. – Традиционный шотландский напиток. Его нужно пить особым образом – на дне каждой чаши есть определенный предмет, поэтому пейте аккуратно. Если вам достанется монетка, это к богатству и благополучию, если кольцо…
Дальше я уже не слушала. Гадать на будущее – последнее, чего бы мне хотелось. Хотя остальные оценили развлечение. Айрис выпрямилась и готова была сорваться к Донне за деревянной чашкой, чтобы раньше всех получить заветное. Оживились Мария, Лекс, Курт и даже Джен. Эндрю что-то проворчал себе под нос, но тоже пытался заранее приметить себе напиток. Только мы с Ван Райаном застыли за столом как два изваяния, которым совершенно не нравилась эта идея. И смотрели друг на друга одинаково ошарашено. Потом мой взгляд стал почти умоляющим, а его – недоумевающим и упрямым.
«Ни за что!» – прозвучало в моей голове, словно брошенное в унисон.
Когда на одном и на втором подносе осталось ровно по одной чаше, Драйден лишь коротко отказался со словами: «Благодарю, я воздержусь». А вот меня не только со всех сторон обхаживала Донна, не только уговаривали Айрис и Мария, но и пожирала взглядом Джен. Она-то прекрасно помнила мое обещание веселиться. Я улыбнулась самой жалостливой улыбкой из всех, на которые была способна, и развела руками. Потом повторила все это с Барбарой, стараясь давить на жалость еще сильнее. Она лишь смежила веки и покачала головой.
Через минуту Эндрю глазел на миниатюрный ключик в своей руке, пока стоящая неподалеку мисс Мейер не пояснила, что это к новому дому или возвращению в старый. Пророчество парня не обрадовало. Курт тоже был не очень рад небольшой монетке, которая ему досталась. На дне чашки у Корбин оказалась крупная монета – к богатству.
– Это к удаче? – Лекс показал Марии свою маленькую подковку.
Та помотала головой, немного раздосадованная собственным приобретением.
– Нет, вроде бы к путешествию или смене места.
– А, ну и отлично! Я как раз собирался окончательно уходить из Комитета, – он произнес это с заметным облегчением.
Айрис держала кончиками пальцев медный четырехлистный клевер, но смотрела прямиком на больше всех удивленную Джен. Ей попалось тонкое серебристое кольцо с большим розовым кварцем. Она вглядывалась в его темно-красные прожилки, которые отчего-то напомнили мне вены, опутывающие камень.
Мне вдруг передались ее эмоций. Как стрела они вонзились в мысли и ощущения. Хотя перед праздником я выпила бутылек своего зелья. Подруга чувствовала, что должна радоваться, но было в этом кольце что-то неправильное.
Я перевела взгляд на пустую чашу Барбары, стоящую рядом с ее ладонью. На дне лежали три крупные горошины черного перца. Сердце отчего-то больно сжалось в груди. Мне не понравилось и лицо Кроу, брови которого совсем уж болезненно сошлись на переносице.
– Не волнуйся, это всего лишь к переменам, – тихо и успокаивающе произнесла бабушка, накрывая мою руку своей.
«Но их там три!» – почему-то отчаянно подумала я.
Мне хотелось поднять голову и встретиться взглядом с Драйденом. Может, так я бы смогла успокоиться. Но тут снова заговорила Барбара.
– Кажется, в этом году вышел неплохой улов, разве нет?
Курт торопливо кивнул, и большинство последовало его примеру.
– Но на этом сюрпризы не заканчиваются, правда, Мария? – Барбара заговорщически подмигнула девушке, а та торжественно подняла губок с новой порцией глинтвейна.
Я резко села боком, хотела кое-что спросить у Корбин, но во всем зале потух свет. Кроме очага в древовидном камине. Он выхватывал из темноты нижние ветки высокой ели. Игрушки закачались в полумраке, точно от движения. А потом раздался звук колокольчиков. Медленный и какой-то мультяшный. Как будто механическая музыкальная шкатулка с почти закончившимся заводом заиграла смутно знакомую мелодию.
Вдруг луч света выхватил женскую руку с ярко-красным маникюром. Она медленно повесила на одну из веток золотистый шарик. Поместье на наших глазах становилось сценой. Луч света стал шире, высвечивая фигуру в легкой белой накидке с капюшоном на красной подкладке и с множеством разрезов. Сначала я не могла рассмотреть, где начинается собственно платье, а потом поняла, что накидка это и есть платье. Женщина сидела на вершине деревянной лестницы-стремянки и покачивала ногами в изящных хрустальных туфельках.
Она запела под легкий аккомпанемент колокольчиков. Слишком протяжно и не похоже на оригинал, и я не сразу узнала песню.
I don't want a lot for Christmas
There is just one thing I need
I don't care about the presents
Underneath the Christmas tree[10]
Но голос нельзя было не узнать… Все такой же глубокий, магический и женственный. Правда, из-за выученного акцента казалось, словно песню Мэрайи[11] поет Селин Дион[12].
I just want you for my own
More than you could ever know
Make my wish come true
All I want for Christmas is…you[13]
Это была Дивиния в своем сценическом воплощении. Мягким жестом она поправила выбившуюся из-под капюшона бледно-золотую прядь и, могу поклясться, посмотрела на меня и подмигнула. Все затихло, а через мгновение взорвалось барабанной дробью. Из воздуха появились сияющие ленты, которые сплелись в клавитару[14] с длинным грифом. Клавиши тут же зажили своей жизнью. Певица спрыгнула с приличной высоты, но легко приземлилась на пол. Луч света вокруг нее потух, но теперь светилась она вся и созданный ею инструмент. С каждым тактом за ее спиной возникали новые женские силуэты, в точности копирующие диву. Один такой силуэт подхватил клавитару, у другого в руках показался саксофон, третий придерживал электрогитару, четвертый прямо за спиной певицы уселся за барабанную установку. У них не было лиц, а сами они переливались подобно северному сиянию. Миражи, проекции или даже… тени?
Все они двигались строго в ритме музыки. А Дивиния складывала руки на груди, протягивала их к слушателям. Ее глаза горели настоящим задором, и так же зажигательно она пела знакомый почти каждому в Первичном мире рождественский хит.
– Даже не хочу знать, сколько ты за это заплатила… – в полутьме прямо посреди музыкальной фразы яростно прошептала Айрис, явно обращаясь к Марии.
– Вообще-то, я хотела позвать Джаспера Лима и его группу, – с достоинством отозвалась та, а Бах словно подавилась воздухом. – Но тогда я бы точно разорила свою семью…