Рин Серидзава – Monsta.com. Повышение без возврата (страница 54)
Скитаться и я останусь безмолвно,
Пока мы не встретимся вновь.
Резкий вздох. Я почти не заметила, как оказалась на середине помоста. Но это не было отступление. Мною двигала одержимость, которую дает лишь музыка. Она заставляла меня двигаться немного не так, как мы репетировали раньше, но от этой импровизации по коже прокатывались мягкие волны тепла, будто я все делаю правильно.
Эта песня так похожа на балладу. Я снова вытянула руку перед собой, а вторую прижала к сердцу, призывая хлопья серого снега. Они складывались вокруг в силуэт крыльев. Ведь именно самые близкие люди и нелюди подарили мне крылья.
И даже пусть все вдруг в бездну сорвется,
И светом мне ты не сможешь остаться,
Под шепот врагов, пусть небо смеется,
С тобою одним захочу попрощаться…
Крылья рассеялись, вновь стали снегом-пеплом. У меня перед глазами все расплывалось. Я и вправду будто очутилась перед океаном. Людским океаном, на волнах которого, как звезды, двигались отсветы неоновых палочек и даже мобильных телефонов.
Музыка становилась тише, будто отдалялась, а я на миг вернулась на райский остров. Туда, где и родились эти песни. Где их впервые услышал Драйден…
Приглушенно зазвучала скрипичная партия. Я невольно чуть кивнула. Да, это скрипки Йохана, и… «Последний шаг», который написал Джаспер Лим.
Сейчас это вступление показалось мне тревожным. Темп становился быстрее, и в нем я слышала пульсацию. По коже забегали мурашки. На звучание скрипок наложилась протяжная мелодия. Все вместе это было похоже на зов. Но Лим не ошибся ни в чем. Эта песня действительно подходила к тем, что написали мы с Джен.
Ты из мира, где светит солнце,
Я из мира, где дует ветер.
Для двоих нам дорога вьется
Тонкой нитью меж тем и этим.
Последние строки потонули в сумасшедших криках фанатов, услышавших Джаспера Лима, который появился на сцене где-то там, далеко позади меня. Кто-то из зрителей радостно вскидывал руки вверх, несколько девушек из первых рядов влезли на плечи своим парням, чтобы лучше видеть звезду.
Мне нельзя было поворачиваться, я должна была смотреть только прямо перед собой. Ждать, пока вокалист подойдет и коснется меня. Но его голос… он был настолько глубоким и наполненным горечью, что в это едва можно было поверить. На репетициях не было такого ощущения. Возможно, потому что тогда во всех его движениях я видела лишь самолюбование. А сейчас… я безоговорочно ему верила.
Над моими опущенными вдоль тела руками словно скользнул ветер. Пальцы Лима не касались меня, лишь замерли около плеч. Тогда я чуть прикрыла глаза, и мы запели вместе.
Между нами далекие дали,
Между нами сотня песчинок.
Мы так долго друг к другу шагали,
Но последний шаг – слишком длинный.
Мой высокий голос идеально сплетался с его хрипловатым, но я снова чувствовала себя куклой в чужих руках. Хотя все сомнения остались на периферии сознания. Музыка захватила разум и подчинила себе.
И я слушаю, слушаю, слушаю
Пенье птиц под зеленой листвою.
А ты чувствуешь нежный ветер на коже,
И обоим нету покоя.
Я приняла его игру полностью. Не сопротивлялась, когда Лим положил мне ладонь на плечо, а пальцами другой руки взял меня за подбородок, разворачивая к себе. Я стала частью этого представления.
Мы так долго репетировали с Куртом. Кажется, два или три часа на крыше того отеля в Отделенном мире. Сначала парень заметно смущался, путался в движениях и жестах, но упрямо продолжал помогать мне. Пару раз от усердия даже хмурил брови настолько, что переставал быть милым лисом. Так продолжалось, пока Рюи и Джен не сочли, что мы уже достаточно вымотаны и задолбаны.
И я была благодарна им, потому что теперь я смотрела на Лима так, как он хотел. Будто именно этот пронизывающий взгляд бирюзовых глаз заставляет мое сердце биться сильнее.
Мы так близко, и так далеко мы.
Мы влекомы судьбою друг к другу.
Два таких родных чужих человека,
Между зноем палящим и вьюгой.
Крики поклонников затихли, хотя до моего слуха донеслось несколько всхлипов от подножья сцены. Кто-то плакал то ли от счастья, то ли просто плакал, наблюдая за Джаспером Лимом, который к их, да и моей тоже, полной неожиданности был в белом костюме. Лишь кеды на ногах нарушали его строгий образ. Чуть влажные волосы зачесаны назад и касаются плеч выкрашенными в огненный цвет концами. Глаза подведены черным, что делало его взгляд стеклянным.
Он идеально вжился в свою роль, но даже в белом производил впечатление «плохого парня». Притягивал и отталкивал в одно и то же время.
На узком пространстве помоста я чуть отступила назад перед началом второго куплета. Разорвала дистанцию между нами, так что протянутая рука Лима остался в воздухе. Пальцы медленно соединились, хватая лишь пустоту. Заставляя меня отступать спиной назад, к крестообразной части помоста, но не терять зрительный контакт.
И это он тоже продумал заранее, прекрасно сложив в голове дважды два. Расставил акценты так, чтобы они дополнительно давили на мои эмоции во время номера. Вынуждая перекладывать песню на себя. Я почти физически чувствовала невидимую стену, что стояла, как проклятье, между нами. Лим действительно понял, что двигало мною при написании своих первых настоящих песен. Понял и решил применить себе на пользу.
Ты из мира, где пляшут блики,
Я из мира, где небо в тучах.
Ты играешь в ветвях деревьев,
Я пропал в белоснежных кручах.
Если первая часть песни была похожа на признание, холодное, наполненное сожалением, то дальше она становилась мощнее, но по-прежнему оставалась лиричнее и мягче, чем наш с Джен «Пепел с лепестков».
Между нами бездонное море,
Между нами минута полета.
С каждым мигом становимся ближе,
Но мешает нам встретиться что-то.
Музыкант шагнул мне навстречу, вновь протягивая руку, и я не могла оторвать взгляд от его пальцев. В жестах было что-то магическое сейчас, пока мы на сцене, в центре всеобщего внимания. И точно проклятье, это заставляло меня следовать за ним, поворачиваться, когда Джаспер медленно ступал по кругу.
И я слушаю, слушаю, слушаю
Пенье птиц под зеленой листвою.
А ты чувствуешь нежный ветер на коже,
И обоим нету покоя.
Я осторожно подняла руку в воздух и тут же прижала ее к груди. Словно боялась этого жеста. Наконец, мы остановились друг напротив друга. Наши голоса звучали все громче, а ноты становились выше и отчаяннее.
Мы так близко, и так далеко мы.
Мы влекомы судьбою друг к другу.
Два таких родных чужих человека,
Между зноем палящим и вьюгой.
На сцене, прямо между нами, вырос переливающийся голубыми отсветами барьер. Как волшебное стекло, отделяющее меня и Джаспера Лима друг от друга. Стадион и основная часть сцены снова погружались во тьму. Только барьер продолжал подсвечивать меня и вокалиста по ту сторону.
Он шагнул к стеклу и коснулся его рукой. Холодные отсветы ложились на лицо так, что это выглядело даже немного пугающе. Во взгляде мелькнула одержимость, и это не была одержимость образом женщины перед ним. Это бесконечная и страстная любовь к сцене.
И ты слушаешь, слушаешь, слушаешь
Шум дождя, напоенный тоскою.
А я чувствую жаркое солнце на коже,
И обоим нету покоя.
Музыка ставится слабее, оставляя только наши голоса, которые приглушенно разносятся над залом. Заставляют даже мое сердце сжаться от красоты момента. Лим смотрит на меня, и я улыбаюсь. Улыбаюсь, потому что взлетела так высоко хотя бы один раз. Мне кажется, что за тем стеклом на миг возник совсем другой мужчина. И сейчас я пою для него.