Рин Серидзава – Monsta.com. Повышение без возврата (страница 53)
Из зала послышался одинокий свист и пара воплей недоумения. Я стиснула зубы, но Джен продолжила играть, остановившись лишь на миг, чтобы музыка вновь грянула громом вместе с ревом гитар и яростными ударами барабанов. Над сценой зажглась красная подсветка, а лучи прожекторов одновременно явили зрителям Йохана, Натализу и Брэндона. Фанаты наконец увидели знакомые лица и снова завопили. В тени оставалась лишь я одна.
Вся сцена словно завибрировала то ли от усиленной динамиками музыки, то ли от усиливающегося топота тысяч ног зрителей. Меня накрыло пятно белого цвета в алом полумраке, и я вдохнула так глубоко, точно собиралась нырнуть в омут с головой.
Страшно, волнительно, завораживающе. Ведь я знаю, что хотела вложить в эти песни. Мой мир кончается там же, где помост сцены, освещаемый яркими белыми вспышками, точно молниями. Все остальное больше не важно.
Я вскидываю голову и вижу зал, наполненный светом сотен неоновых палочек. Вижу собственные проекции, на которых я словно редкая бабочка с красными крыльями-лентами на игле коллекционера. Проклятая принцесса, прикованная к трону. Лишь образ, но таков мой замысел.
И я запела. Яростно и отрывисто, как не пела никогда. Пыталась соединить в себе все, что когда-либо знала и чувствовала. Мне нравилось, как в словах песни переплетались грусть, отчаянье и дерзость. Интонации били по ушам. Похоже на крик, который обретал новую жизнь.
Пепел пылающих мостов
Тьма в одночасье поглотит.
Не тянуть ноты до супер-идеального звучания. Не подражать. Сейчас это спектакль, я должна сыграть его до конца.
Музыка – как удары сердца. Быстрые, но ровные. Движения – резкие и немного дерганные. Я пытаюсь поднять руки над подлокотниками трона, держащие меня ленты тянут назад, заставляют принять прежнее положение. Делаю вид, что подчиняюсь этим путам и своей судьбе. Адреналин разливался по телу вместе с жестким ритмом.
Воюю с прошлым снова, но
Жизнь в одиночестве летит.
Взгляд обращается в зал. На проекции я выгляжу так, словно молю о помощи, но никто не откликнется на зов, не придет освободить меня из алой паутины. Голос окрашивается горечью, а музыка становится более мелодичной для припева.
Поставлю в воду срезанный букет,
Забуду боль из прошлого, привет!
Смотрю я в будущее зорко:
Воспоминания в стог сена, как иголку.
В лиричность снова врывается ритм ударных, заглушая гитары и синтезатор. Руша кристальное звучание, заставляя меня раскачиваться на троне в такт. Словно я все еще стремлюсь вырваться. Взмах рукой, вслед за которым колышутся ленты, и мое тело замирает, будто немеет, но голос продолжает звучать.
Во сне брожу по лабиринтам,
Дорог несметное число.
Я верю черно-белым принтам
В них мрак и свет, добро и зло.
Пальцы впиваются в подлокотники. Я наклоняюсь, отклеиваюсь от спинки трона и тянусь всем телом вперед и вверх. Туда, к залу и к настоящей сцене.
Почернели цветы, и память забыта
Мир стал иным, мир стал другой.
Безумие мыслей в могилу зарыто
В саду, что покрылся сплошной чернотой.
По покрывшейся потом коже пробегает холод, доходит до сердца. Стреляет током по венам. Луч прожектора вокруг меня мигает и сужается. Пальцы дрожат и резко распрямляются. Я вскидываю подбородок, точно мне остается жить лишь несколько секунд.
Поставлю в воду срезанный букет,
Забуду боль из прошлого, привет!
Смотрю я в будущее зорко…
Под гитарный проигрыш я снова с силой дергаю ленты. Одну за другой. И на какое-то мгновение мне кажется, что освободиться невозможно. Что это тупик, полный и окончательный. И что меня вот-вот накроет красный мрак… Но ленты рвутся, сначала на одной руке, потом на другой. На спине и на ногах. Я падаю с трона на одно колено и руками упираюсь в сцену. Затихаю, перевожу дыхание перед финальной частью.
Не покидай меня сейчас!
Как от проблем уйти?!
Медленно поднимаю голову и поднимаюсь сама. Шаг. Еще шаг. Идеальный, выверенный, как и каждое прежнее движение. В лицо ударяет горячий поток воздуха, который отбрасывает пряди с лица. Но я иду вперед. Дерзко и зло, как человек, освободившийся от оков. Оборванные ленты колышутся от каждого движения, часть развевается за моей спиной. И я останавливаюсь на краю помоста, вытянув руку в зал.
Лишь миг останется у нас
И пепел с лепестков летит…
Музыка резко обрывается. Такой задумана песня и номер. Чтобы в конце я замерла, как марионетка, которой только что обрезали все ниточки, но она все еще подчиняется приказам. И они – часть меня.
Сбивчивый вздох срывается с губ, и его слышит зал. Воздух кажется неподвижным и вязким. Вокруг повисает неловкое молчание. Ничего, так и должно быть. Я улыбаюсь, поднимаю лицо вверх и широко развожу руки в стороны, словно стремясь объять огромный темный Купол Свободы. Мне нечего стыдиться! У меня есть только мое сердце и мои песни. Все так, как и должно быть. Я отдала бы и душу, чтобы мой голос услышали под этими сводами.
Легкое движение пальцами, как будто я призываю себе на помощь высшие силы. И темный купол отвечает мне, когда из него начинает медленно сыпаться серый снег. Как пепел. Тот пепел, что я видела в
Снег осыпает полный зрителей партер, от чего некоторые из них охают, ахают и шарахаются. Приглушенная голубовато-серебристая подсветка теперь заливала все вокруг, чуть окрашивая хлопья. Делая их похожими на настоящий снег, скрывая их суть.
Я медленно опускаю руки, и мой наряд меняет цвет с алого на белый. Выцветает, может быть, даже утрачивает себя, как летящий пепел. В этой знакомой пелене, в которой когда-то бродила в чужих воспоминаниях, я аккуратно усаживаюсь на край помоста и свешиваю ноги, словно хочу поговорить по душам с каждым на концерте. Джен и остальные музыканты ждут. Ждут, пока приглашенная певица начнет следующую песню. А я ловлю в ладонь снежинки, смотря на них как ребенок, впервые увидевший такое буйство природы. Слушаю редкие возмущенные возгласы и смех среди полной тишины, а потом сдуваю пепел в зал перед собой.
Не стоит заставлять Джаспера Лима ждать слишком долго. Ему, скорее всего, это не понравится. Тем более, что его выход должен быть в финале этого «снежного» номера. Я не сразу заметила, как запела. Наверное, эта странная атмосфера из снега и грусти так повлияла на меня.
Кровавой зарей окрасилось небо,
Тьма приглашает в объятья свои.
Я была там, где никто еще не был.
От звезд и вниз, до Земли.
Мне нравилось слышать, как мой голос, наполненный неожиданной нежностью, разносился над стадионом, отражался от купола и звучал точно сам по себе. Каждое мгновение и каждое слово мне хотелось запечатлеть в своей душе.
Наверное, я молчала слишком долго и когда уже собиралась запеть дальше, над Куполом Свободы послышался голос Джен.
Увидя все то, что с тобой приключилось,
Все то, что тебе пришлось пережить…
Она пела слова, написанные мной. Для меня это стало последней каплей, отделяющей от мира за стенами этого купола. И даже ранило, заставляло подобраться и встать со своего места. Наша мечта наяву. Такая, какой ей не случалось быть даже в самых смелых мыслях.
И я запела вместе с ней, а зал наполнило звучание двух голосов.
Во мне словно дикая птица забилась
Я знаю, я верю, я буду любить!
Все вокруг снова погрузилось в молчание. Я старалась спрятать неуместную улыбку, закрыла глаза и повернулась к основной сцене. Посреди всех иллюзий, посреди снежного пепла и рядом с чужой нам группой Джен была рядом. Несмотря на то, что сейчас всех музыкантов скрывал полумрак, я видела ее и чувствовала непоколебимую уверенность подруги.
Тишину прорезало звучание медленной клавишной партии, на которую под конец наложился звук сэмпла проигрываемой пластинки, гитарный риф, а потом и барабанная дробь. Мое тело, точно по воле магии, повело в пространстве, и я топнула костяным каблуком, словно высекая искру.
Основная сцена вспыхнула и вновь загорелась огнями. Разразилась привычным громким звучанием. Так ярко и оглушительно! А я следовала за мелодией клавиш. Для меня она была главной и единственной. Как и хотела Джен.
Я медленно отвела руку со свисающими с перчатки лентами в сторону, потом из этого положения перетекла в другую сторону, словно в воде. А потом закружилась над темным океаном зрительного зала и остановилась перед публикой, чтобы спеть всю песню сначала и добраться до места, на котором мы остановились.
Я в Космос свою мечту посылаю,
И пусть она, падая, может разбиться,
В душе пустоту ей одной наполняю,
Я перерождаться хочу научиться.
Каждая часть меня жила какой-то своей жизнью. Голос, разум, тело… Мелодия менялась с более тяжелых кусков на более мягкие. Она уносила на своих крыльях. Словно на свидание к звездам в ночном небе, одновременно с этим заставляя ступать по стеклу. Это вихрь, который заставлял раскрываться и выматывал. А музыка все лилась и лилась, становясь сложнее к финалу. В нее вплетено было столько всего, что она начинала звучать как настоящее крещендо из какой-нибудь симфонии. Жар, холод и нотки тьмы, пронизывающие, как иглы. И это написала Джен.
Так холоден мир и взглядами полон,
Свободно лишь ветер здесь бродит без слов,