Рин Серидзава – Monsta.com. Повышение без возврата (страница 47)
Джен прыснула со смеху и прикрыла рот рукой. Что ж, челюсть у него явно не квадратная, подбородок скорее мягкий. А вот глаза очень светлые, почти по канону.
– У вас нет ручного медведя, – я чуть подалась вперед, включаясь в игру. – Я довольно давно дружу с агентом Микел, чтобы чуть-чуть знать о русских…
Парень притворно вздохнул.
– Медведя нет, но я могу познакомить вас со
– Чего-чего-о-о? – недоуменно протянула Микел и смерила его взглядом сверху донизу. – Поумерь пыл, балалаечник!
– Да я не в этом смысле! Федор Михалыч – это мой голем! – Родион отрицательно скрестил руки на уровне груди.
Ах, так вот в чем дело! Создание и управление големами стало довольно редким искусством, на котором мало кто специализируется. Оно было актуально во времена войн, но в Отделенном мире их не было уже несколько столетий, а в Первичном мире подобная магия может быть слишком заметной. И требует просто огромнейшего резерва… Тогда понятно, почему его взяли в делегацию. Несмотря на свой, скорее всего, весьма юный возраст этот парень должен быть действительно сильным магом. Впрочем, не мне об этом говорить. Я здесь тоже из-за своей силы.
В этот момент моей кожи словно что-то коснулось. На меня смотрели с привычным укором. Я сделала вид, что слушаю возобновившуюся беседу на смеси русского и английского, и бросила взгляд в сторону «лидеров североамериканского магического сообщества».
Драйден сидел рядом с Айрис, которая сегодня была в подчеркнуто строгом черном костюме. Словно некая преемственность поколений – наставник и ученица на одной политической сцене. Они оба смотрели на меня. Бах чуть заметно кивнула и улыбнулась одним уголком губ. Кажется, она догадалась, почему мы задержались с выходом из отеля. Но понять по ее лицу, как Айрис относится к нашим гипотетическим платоническим отношениям, было невозможно. Думаю, что мне еще предстоит разговор на эту тему, но только не сегодня и не сейчас. А Ван Райан, да, смотрел с укором, но лишь потому, что мы с Джен и этот парень, Родион, привлекали слишком много внимания. На короткий миг взгляд Ван Райана потеплел, но он тут же призвал главу АНБ вернуться к обсуждению лежащих перед ними документов.
Я шумно выдохнула. Конспирация прежде всего. Особенно сейчас и тем более в вопросе наших личных отношений. Никому не нужен скандал, подобный грянувшему после выхода статьи в «Дименшнс Таймс» перед юбилеем Драйдена.
«М-да, Джозефсон, – проснулся ехидный голос разума в моей голове, – с тех пор, как ты спуталась с Бюро и… не только с Бюро, ты шаг за шагом превращаешься в настоящую зануду!»
И не поспоришь. Действительно, будто десяток годков прожила за эти месяцы.
На миг в зале смолкли вообще все звуки, включая шорох бумаг и скрип кресел. Речи и переговоры полушепотом на разных языках прекратились. Такая натянутая внезапно повисшая тишина била по ушам ничуть не хуже яростных криков.
Мария поднялась с места, взяла черную папку со своим докладом и медленно направилась к центральному проходу. Значит, время настало. Сначала доклад, а потом выступление Вульфа.
Корбин спускалась к подиуму с трибуной. С каждым шагом ее походка становилась увереннее, преисполнялась достоинством. Даже внешний вид был гораздо строже, чем обычно – брючный костюм темного лазурно-синего цвета и скрученные в пучок-ракушку на затылке медово-золотистые волосы. В президиуме леди Марию уже ждали. Суровая женщина из германского Комитета, мужчина из русской делегации, казавшийся мрачным и усталым, уже знакомый глава французского ведомства – Себастьен Вилар, представитель из Китая и Накадзима Дайто. Последний, как и полагалось принимающей стороне, занимал место по правую руку от Юргена Вульфа. Сам же председатель позволил себе прийти и занять место по центру президиума позже всех остальных.
Надеяться на то, что среди этих представителей у нас могут найтись союзники, не стоило. Все они – люди Комитета. Так или иначе. А значит, на сто процентов лояльны Вульфу. Вероятнее всего… Но Мария была готова. Пожалуй, я еще не видела ее настолько… готовой.
Девушка заняла свое место за трибуной, опустила взгляд вниз и положила ладони с переплетенными пальцами перед собой. Она едва заметно вдохнула и подняла голову, чтобы с вежливой протокольной улыбкой осмотреть зал. Слева и справа от проекции золотого флага, примерно на уровне герба Комитета, появились изображения Марии, скрытой трибуной до уровня груди.
Леди Корбин поприветствовала собравшихся на шести языках, включая немецкий, китайский и японский. Последние два дались ей особенно трудно. Затем она попросила всех обратиться к копиям текста ее доклада, который был как у членов президиума, так и у остальных делегаций. Копии разнесли по залу еще когда все делегации рассаживались по своим местам.
– Наш мир… – начала она на высокой интонации с гордо поднятой головой, а потом сделала короткую паузу и понизила голос, – не един. Это случилось давно по причинам, которые мы вряд ли когда-нибудь поймем до конца. И вряд ли он вернется в свое изначальное состояние.
Звук ее голоса был усилен. Скорее всего, заклятием или каким-то встроенным в трибуну магическим гаджетом.
– Комитет, все его предтечи и мое ведомство, как итог, формировались для разных целей, но главной из них была, есть и, я надеюсь, будет не сокрытие правды о Мирах, а их защита. По крайне мере, для меня это так! – произнесла она твердо, точно почувствовав, что сидевший практически позади Вульф улыбается. – Жизнь представителей разных рас формирует общество, поддерживает его баланс. И, если мы не можем защитить их – дать закон, порядок и безопасность, однажды все то, что строилось столько лет, даст трещину или попросту рухнет…
Я слушала затаив дыхание, как и весь зал, и несколько раз невольно кивнула. Популизма в ее словах достаточно, но логика проста и понятна. Право на жизнь и безопасность. Это то, чего хочет каждый. Практически без исключений.
За вступлением последовал долгий, но не слишком подробный рассказ об инциденте в Чикаго. Он был обстоятельным лишь в цифрах, восстанавливающих картину. Время каждого микро-события инцидента обозначалось отдельно. Так же Мария говорила о количестве жертв и времени их смерти или обращения.
Лицо молодой главы магического Разведывательного Управления стало непроницаемым. Корбин говорила языком фактов, но они ни разу не могли передать, что я видела через воспоминания Айрис и Эндрю. Отразить то, что было в порту Чикаго.
Разве можно вообще что-то почувствовать через цифры?
Гибель десятков людей… Боль Марии, когда ей пришлось убить вампиршу, выглядевшую как ребенок… Отчаянье Эндрю и его желание выжить… Отвага и гнев Айрис… И, конечно, холодная решимость мужчины, в которого я посмела влюбиться.
Я слушала доклад и чувствовала, как нога начинает выстукивать раздражающий ритм. Сперва медленно, а потом чуть быстрее. Снова была там. Со всеми ними. И жаждала только одного: чтобы подобное этому инциденту, нападению демонов на поместье или бойне в Клифтоне никогда не случилось вновь. Но стоило ли на это надеяться?
Нет… Даже сейчас я понимала, что это бесполезно.
Дыхание стало выравниваться, только когда Корбин перешла к новым цифрам. Однако они были лишь чуть менее пугающими. Снова похищения и обращения. Рассказ про то, как в небытие канула целая банда Лукаса О’Тулла, того самого Ирландца. Да, они были преступниками, но заслужили ли они умереть, будучи обращенными в упырей и утратившими все, что так или иначе делало их людьми? Ведь только один из них стал вампиром…
Каждое сказанное Марией слово вспарывало почтительную тишину в зале. Часть делегатов вжималась в свое кресла. Они слишком привыкли быть «кабинетными генералами» и утратили восприятие реальности. Корбин не была бойцом, но как оратор с каждым перечисленным фактом становилась все безжалостнее. Она не побоялась косвенно связать всю цепочку с Маркусом, хотя несколько раз подчеркнула, что настаивает лишь на том, что он должен быть обнаружен. С этим согласились не все, посчитав, что доказательств слишком мало.
Бесполезно… Если их устраивает, что где-то по мирам бродит подобное существо, то так оно и останется, пока это не коснется чьих-то близких напрямую.
Юрген Вульф сидел на своем месте и пролистывал страницы доклада с подчеркнуто заинтересованным видом. Я зацепилась за это и следила. Где-то на середине доклада председатель вздохнул и начал листать страницы назад, а потом вновь листнул вперед.
Я едва не подавилась воздухом. Он перекидывал страницы туда-сюда, лишь чтобы создать иллюзию деятельности. Все выглядело слишком формально. Похоже, Вульф ждал лишь одного – чтобы Мария поскорее закончила.
Меня начинало трясти от злобы, как самую распоследнюю идеалистку. В ушах стояли лишь слова Корбин:
– Бесконтрольное, практически стихийное обращение людей против их воли – преступление и угроза. Чикагский инцидент доказывает, насколько серьезной может быть подобная угроза даже в нашем времени. Пополнить собой армию упырей, подчиняющуюся вампиру, или быть ведомым лишь желанием плоти и крови… Это страшнее смерти. И это… чума. Поэтому сейчас, как уполномоченный глава организации, выполняющей функции Комитета, я прошу вас дать согласие на международное расследование. Или же вы можете провести его самостоятельно, опираясь на нашу помощь и поддержку.