Рин Серидзава – Monsta.com. Повышение без возврата (страница 46)

– О, Боги… Мы до этого дожили! – простонала я обессилено. – Ты вспоминаешь мои фразы и держишь меня за руки… Какой кошмар!

Его глаза распахнулись от удивления, но в следующий миг он коротко рассмеялся и покачал головой.

– Тогда ты сказала именно то, что мне нужно было услышать…

Я вновь закусила губу, понимая, что хотела бы прижаться к нему, провести пальцами по острым скулам и не только это, но… обжигать его прикосновениями, строго говоря, совсем не романтично. Барьер между нами все еще никуда не делся.

– Кхм, та-а-ак… – кашлянув произнесла я. – Ты даешь себе отчет в том, насколько вся эта ситуация… ненормальная?

– «Нормальность – не есть добродетель», – пожал плечами Драйден; в его голосе мне послышался легкий оттенок безрассудства. Очередная когда-то брошенная мною фраза.

– От тебя это звучит как плохое выступление стендап-комика… – мрачно пробубнила я и вдруг просто взорвалась. – Ар-р-р! Как же мне все это надоело! Ты не можешь коснуться меня. Я не могу коснуться тебя! А всякие Джасперы – я звезда, я звездю – Лимы учат меня, что непременно надо переспать с кем-нибудь перед шоу! Теперь-то я вспомнила, за что всегда недолюбливала солистов и их…

«И их распухшее эго» хотела сказать я, но Драйден не дал мне договорить и изменился в лице.

– Погоди, что…? – он неприятно сощурил глаза.

– Ой, – я поняла, что ляпнула лишнее, и принялась объясняться: – Не-не, ты не так понял! Он просто раскритиковал то, как я держалась на сцене, пока мы репетировали дуэт. Ну, и дал совет. В меру собственного понимания мира, естественно…

Ван Райан долго молчал и пристально смотрел на меня, а потом тяжело вздохнул.

– Что ж, если бы ты стала певицей или актрисой, мне действительно пришлось бы со многим смириться… – он сделал паузу и нехотя добавил: – Возможно. Когда-нибудь…

Я лишь усмехнулась, а на душе стало тепло и тоскливо одновременно. Это считается за признание? Ну, хотя бы очень расплывчатое и довольно странное? Однако теперь я совершенно точно знала, что смогу выступить. Его слова придали мне силу и желание сыграть уготованную роль до конца.

– Но ты все еще против того, чтобы мы выходили на сцену?

– Вас могут узнать…

– Мы будем скрыты иллюзиями, нарядами и масками, а вся команда, работающая в Куполе Свободы, подписала документы о неразглашении. Происхождение Дивинии же до сих пор не слили! Хотя, ты, похоже, знаешь, кто она такая…

– Да, – честно ответил Драйден. – Суккубы, как и их потомки, оставляют за собой… определенный шлейф.

– Та-а-ак, а вот теперь я боюсь предположить, откуда у тебя эта информация!

Он вновь рассмеялся, помог мне подняться на ноги. И только тогда отпустил мои запястья. Но его ладони мягко скользнули по локтям, уверенно касаясь кожи перчаток, и легли мне на плечи. Мы находились друг от друга в опасной близости. Что ни хрена не метафора в нашем случае.

Ситуация неловкая, но я улыбалась. Это было совсем не так, как вчера на служебной лестнице. Не было похоже на короткую ошеломляющую вспышку. Скорее наоборот, осторожно поднималось из самой глубины души. Надежда отвоевала свое законное место. Теперь это чувство отчаянно вытесняло из сердца тоску.

– Может быть, – вдруг начал Драйден сосредоточенно, возвращаясь в свое обычное состояние, – мы все совершаем ошибку. Но я не хочу забирать у вас мечту. Тем более, это будет всего раз…

– А если нет?

Уж не знаю, что на меня нашло, но я вдруг хитро подмигнула ему. Хотя, нет, что на меня нашло, было весьма очевидным. Драйден принял игру и склонился еще ближе. Кожей я почувствовала его дыхание. И, кажется, мне впервые удалось ощутить, что от него исходит не только запах идеально отглаженной рубашки и кожаных перчаток. В эти ароматы вплетался запах надвигающейся грозы.

– Об этом мы, пожалуй, поговорим в другой раз…

Я смотрела в глаза с темно-синей поволокой. Поняла, что на секунду задержала дыхание, когда его пальцы коснулись моего подбородка.

– Э-э-эй! Алло! – несколько мощных ударов сотрясли дверь в номер, и я не сразу поняла, что слышу в коридоре громкий и немного обеспокоенные голос Джен. – Вы там живые вообще?! Никто не поджарился до состояния барбекю?

Живые, живые! Вот только не очень довольные.

Мне, наверное, нужно было радоваться. И тому, что произошло между мной и Драйденом в его номере. И тому, как шутливо подмигивала мне Джен, когда мы вышли к ней. Да я и радовалась, хоть не могла до конца осознать случившееся. А потом села в автомобиль… И чем дальше мы отъезжали от отеля, чем больше смазывался городской пейзаж за окном, тем сильнее тревога сдавливала сердце в груди.

Первым, что всерьез насторожило меня, стало полное отсутствие прессы на подъезде к серому зданию Комитета. Впрочем, я решила, что все, кто должен там быть, просто уже внутри.

«Дышать. Дышать размеренно… Так будет правильно!» – я, как могла, пыталась удержать эту мысль в голове. Работало с переменным успехом, но мне необходимо было сохранять спокойствие. Хотя бы его видимость.

Когда мы вошли в Большой зал совещаний, мне показалось что стены и потолок могут в любой момент начать сжиматься, как ловушка. Возможно, потому что архитектура помещения была той еще гигантской головоломкой. Многоуровневый светло-серый потолок уступами спускался к полукруглому подиуму, обитому алой тканью. В центре возвышался массивный президиум на несколько посадочных мест. Позади него в воздухе, как длинный вертикальный флаг, реяла золотистая проекция с выпуклым гербом Комитета. Две руки с перекрещенными мечами над башней.

Трибуна для спикера располагалась почти на самом краю подиума. Над президиумом потолок поднимался и превращался в невысокий купол, выглядевший как кусок темного неба с мерцающими звездами.

За подиумом, перекрывая стены, раскинулись деревянные панели с ребристыми продольными узорами. Они, словно застывшие крылья, охватывали зал почти до середины. Дальше начинались ровные оштукатуренные стены с нанесенными на них абстрактными рисунками, в которых угадывалась искаженная форма земного шара. Иногда мне казалось, что изображения медленно двигались, чуть перетекая и меняя очертания. Впрочем, нет, не казалось.

Посадочные места для делегаций веером поднимались от подиума. На каждом столе была установлена табличка с названием страны.

Что ж, похоже на театр. Хотя, нет, не похоже. В каком-то смысле это и есть театр. Под ногами такая же алая ковровая обивка, как и на подиуме. Но глядя на нее сейчас с высоты человеческого роста, я чувствовала, как в голову лезут хреновые мысли. Некстати вспоминался шахматный пол в поместье Барбары, на который когда-то капала кровь. Моя и Джен.

В зале не было прессы. Как мы выяснили, вчера Вульф и Накадзима-сан приняли решение удалить ее на весь второй день саммита. Что только подогревало мою нервозность. Предполагаю, не только мою, но Драйден и девочки на своих местах в третьем ряду выглядели внешне абсолютно спокойными. Впрочем, полукровка был скорее отстраненным и сосредоточенным. Как и вчера, пока мы ехали в автомобиле. Он знал больше, чем говорил, в этом можно не сомневаться. А я… слишком увлеклась своими личными проблемами.

Мы с Джен находились на одном уровне с третьим рядом. Стояли в боковом проходе, а вернее, подпирали собой одну из стен с движущимися рисунками. Здесь было еще много других Защитников и тех, кто был призван выполнять их обязанности во время рабочей поездки.

Там с нами познакомился парень по имени Родион из русской делегации Комитета. Высокий, худощавый. Черный костюм сидел на нем как на подростке. Но он меня удивил, когда начал вести разговор с Джен так беззаботно и уверенно, словно мы не на саммите, а на вечеринке с коктейлями. Впрочем, выглядел парень тоже совсем не «по-комитетски»: никакого галстука, слегка помятая белая рубашка была расстегнута на груди больше положенного, левое ухо украшала серебристая серьга-колечко с висящим небольшим крестиком. Копна коротких вьющихся русых волос была зачесана на бок. Они общались на русском, Родион при этом жестикулировал скорее как ведущий на ТВ-шоу.

Я с откровенным удивлением смотрела на этого парня и была немного в шоке от его жизнерадостности. А потом мое внимание заметили, Родион повернулся ко мне и перешел на английский.

– Привет, агент Джозефсон! Круто стоять рядом с вами во плоти, так сказать! – у него был задорный голос с легкой хрипотцой, очень ощутимый акцент, но говорил он стройно и легко. – Не волнуйтесь, я не буду просить вас показывать пламя или крылья, чтобы сувениров надергать! Личные границы и все такое. Я успел втянуться в эту тему, пока учился по обмену.

И энергично махнул рукой несколько раз. Я открыла рот, но не нашла, что ответить. Парень притворно нахмурил широкие брови. В итоге у меня и у Джен одновременно вырвался смех, который мы отчаянно пытались подавить. Вчера действительно нашлось несколько делегатов, которые просили меня о чем-то подобном.

– А вы, кажется, забавный, – произнесла я, растягивая губы в улыбке. – Хорошо говорите, и за русского я бы вас не приняла в других обстоятельствах…

– Может быть, сложно сказать. Моя речь иногда может делать загогулинки, – по-прежнему шутливо произнес тот и чуть поправил свою шевелюру. – Но на здоровенного мужика с квадратной челюстью, вроде Дольфа Лундгрена^[2] в «Рокки», я точно не похож. На балалайке не играю, а ручного медведя нельзя брать с собой на саммит…