Рин Дилин – Три секунды до никогда (страница 3)
– Это не твоё дело, да, – перебила его, но вновь снизошла до объяснения: – Это не мои деньги. Нет, по закону они мои, но… Это деньги моих приёмных родителей. Они были добрые люди, но… всё равно не хочу пользоваться этими деньгами. Так что можешь считать, что я нищая, – и кивнула, разрешая допрашивать меня дальше.
– Но в то же самое время ты платишь капитанам кораблей и дирижабля просто немыслимо большие зарплаты! Извини, но ты так точно не разбогатеешь.
– Капитанов не трожь! – в шутливой строгости я нахмурила брови. И тут же хохотнула: – Они просто очень ценные работники, отличные специалисты и вообще славные ребята, – с невинным выражением развела руками в стороны, мол, вот такие дела.
А сама в это время мысленно присвистнула:
«Ого, Джереми! Вот это ты даёшь, почти вплотную подобрался к моему секретику!
Но рассказывать ему, впрочем, как и Саманте, пока ничего не собиралась: я ещё не была до конца уверена, могу ли доверять ему.
Мы заехали на верфь, и я отправилась на поиски старшего у ремонтников, чтобы выяснить причину задержки. Джереми не остался сидеть в машине. Заметно прихрамывая, он старался не отставать и следовал за мной, как привязанный.
Старший в этот раз не стал долго мурыжить, сразу развернул передо мной план «Марии-Луизы» и ткнул пальцем в схему:
– Вот здесь и здесь оборудовать душевую и гальюн, как вы хотите, не представляется возможным. Отходы из кают с верхних палуб будут бить из трюмового сортира и душевой этаким единым дерьмо-гейзером.
Джереми внимательно смотрел и слушал. Мельком подметила, с какой опаской на бухгалтера косились рабочие: всё-таки я поступила верно, взяв на работу этого здоровяка. Сейчас, даже не подозревая об этом, он играл ещё и роль моего телохранителя. На верфях всегда было полно сброда. Даже бригадир резко стал вежливее и сговорчивее.
– Может быть, можно сделать отдельную систему? Такую, как на подводных маглодках… – рассеянно предложила я.
– Если только соорудить перегородку и поставить биотуалет, – развёл руками бригадир. – Это старый корабль, леди Сеймет. Чтобы внести такие кардинальные изменения, необходимо разобрать старушку. До самого днища. Стоить это будет столько, что дешевле паруса на новый лайнер приляпать.
Джереми посмотрел в разложенные на столе старшего карты, планы, сметы и нахмурился.
– К тому же, мэм, – продолжал бригадир. – Сомневаюсь, что кто-то в здравом уме захочет приобрести билеты в каюту в трюме: рядом машинное отделение, во время плавания там будет стоять невыносимо оглушительный шум.
– Так… что ж… – сникла я, и вынужденно выбрала меньшее из зол: – Делайте отгородки под биотуалеты. На удивлённо вскинутые брови ремонтника пояснила: – Это будут комнаты отдыха для служебного персонала. Стюардам тоже необходимо отдыхать от гостей, – тот понимающе кивнул.
Я попрощалась и направилась обратно к машине, в раздумьях совершенно не обращая внимания на Джереми. Новость неожиданно выбила меня из колеи.
«Что ж, отсутствие душевых – это, конечно, беда, – уныло мыслилось мне. – Но не настолько критичная, как отсутствие туалетов».
Сев в машину, дождалась, когда Джереми сядет за руль, и распорядилась:
– Давай, наверное, сейчас по магазинам сантехники проедемся: может быть, у них найдутся и душевые с артефактами по типу биотуалетов?
Мужчина побарабанил пальцами по рулю, не спеша трогать магомобиль с места. Играя желваками, угрюмо глядел перед собой в одну точку. Я уж хотела спросить, всё ли в порядке с ним, как он внезапно выдал:
– Чем ты занимаешься, Кэссеми?
– Что? – в первую секунду не поняла я.
– Какова суть твоего бизнеса? Чем ты занимаешься на самом деле?
Холодок противной дрожью скользнул по спине.
– О чём ты? – пытаясь сохранить самообладание, в наигранном недоумении передёрнула плечами. – Ты прекрасно всё знаешь, Джей. У нас скромная туристическая фирма, ориентированная на тематические туры. В частности, исторические: мы разыгрываем «Великое переселение в Аронию». Ты видел бумаги — кто, что, сколько и где. Кому, как не бухгалтеру, всё хорошо известно по цифрам?
В отчаянии я пыталась вывернуться, чувствуя, будто барахтаюсь и утопаю в холодной воде. Не так я представляла, как Джереми узнает правду, ой, совсем не так!
– Боги, прямо как в дешёвом бульварном романчике, – покачав головой, иронично ухмыльнулся мужчина. Старательно не глядя на меня, закурил сигарету и спародировал наигранно-трагичным тоном: – «И тут он всё понял»! Какая глупость, Кэсс! Неужели ты думала, что я не догадаюсь?! Сколько ещё ты была намерена водить меня за нос? Признайся, под видом тематических туров ты надумала… таскать в Аронию нелегалов?!
Вот и всё. Холодная вода сомкнулась над головой, и мне уже не выплыть. Тело будто в лёд сковали. Зубы от нервного напряжения начали выбивать неуёмную чечётку.
«Быстро! Слишком быстро он раскусил меня! И что теперь? Вот ты и допрыгалась, Кэсс?» – мысли, словно переполошённые воробьи, метались в голове.
Джереми повернулся, и его глаза поражённо округлись на меня:
– Только не говори, что ты
Из-за клацающих зубов я не могла вымолвить ни слова и лишь согласно кивнула в ответ: теперь-то врать уже бессмысленно. Подтянув колени, уселась на сиденье с ногами, обняв их и испуганно сжавшись в комок.
Он пару раз глубоко затянулся, выпуская клубы дыма в окно.
– Ладно, чёрт с ними, с нелегалами. Чёрт с ней, с Аронией. Мне на неё плевать так же, как и ей на меня, – хрипло пробормотал он, глядя перед собой в лобовое стекло. – Знаешь, когда я раскусил твою затею с этим, – он постучал пальцем по протезу, и он отозвался глухим звуком, – в тот момент я не знал, чего же я хочу больше – обнять тебя или от души врезать. Обнять, потому что какой-то тощей малявке буквально за несколько дней удалось вправить мне мозги туда, куда два года не смогли их вставить врачи. Ты пробудила во мне интерес к жизни, заставила меня снова сражаться и показать, что я ещё чего-то стою…
Я улыбнулась, слушая его. Нервная дрожь стала постепенно отпускать меня, я начала успокаиваться и перестала клацать зубами.
– А врезать, потому что твои идеи хоть и действенны, но безумны. Ты – сбрендившая, зарвавшаяся самка, Кэсс. И знаешь что? – Джереми снова посмотрел на меня и окатил волной презрения. – Сейчас я склоняюсь ко второму варианту. Какая же ты тварь, Кэсс! Скажи мне, для чего ты платишь детским приютам? Ты таскаешь не просто нелегалов, ты таскаешь через границу детей?! Для чего?! Сдаёшь в подпольные бордели для педофилов?! Или на органы?! Ответь мне, Кэсс!
Улыбка моментально сползла с лица, и я задохнулась от взметнувшегося в груди возмущения:
– Да как тебе такое только в голову пришло?! Ты же знаешь, что я приёмная! Да, я вожу сирот через границу и плачу огромные деньги, чтобы им подобрали хорошую семью, без нареканий. Чтобы у них был шанс, как и у меня! На будущее! Понимаешь?!
Джереми смотрел на меня с лёгким прищуром, и я поняла, что он мне ни секунды не верит. Что ж, придётся стать предельно честной, раз уж начало положено. Весь страх исчез, и холодный рассудок вернулся ко мне. Вздохнув, я откинулась и спокойно проговорила:
– Ты уже в курсе, что я приёмная, – Джереми кивнул. – Так вот, я не просто приёмная, я – нелегал. Все мои документы, кроме об образовании, фальшивка. По национальности я – дарсевийка, – для пущей убедительности я перешла на родной язык. –
Челюсть Джереми гулко ударилась об пол. Вытаращив глаза, он пару секунд рассматривал меня так, будто видел впервые: медленно переводил взгляд с головы до ног и обратно. А когда мне стало уже не по себе от этих «гляделок», внезапно расхохотался.
Воздух упругими мощными толчками покидал его рот, сливаясь на выходе в оглушительное «ха-ха-ха». Не ожидая такой звуковой атаки, я вжала голову в плечи.
– Красивая, умная и сумасшедшая! Я – идиот! Ну, конечно же! Ты – дарсевийка! Вы там все на голову ушибленные!
– На себя посмотри! – прошипела, нервно озираясь по сторонам: звуки, доносящиеся из машины стали привлекать внимание рабочих верфи. – Не мог бы ты потише ржать?! Да, дарсевийка, успокойся уже! Я, правда, не вожу детей на органы или в бордели. Я просто хочу, чтобы им повезло с приёмными родителями так же, как мне.
Смех Джереми стал сходить на нет, пока, наконец, он выдохнул и, утирая слёзы ладонью, произнёс:
– Да я верю тебе, верю. Прости, что вспылил. Просто дети… сама понимаешь. Как ты попала в Аронию? Кто-то перевёз?
– Сама перевезлась. Забралась в трюм корабля и спряталась. Команда, правда, обнаружила меня. Но мы уже были в открытом море. Мне повезло, ребята оказались славные. Кормили, возились со мной, не обижали. Я была для них вроде щенка: аронийского ещё не знала, а на дарсевийском они почти не изъяснялись. Наверное, хотели меня сдать властям по прибытии. Но я побоялась, что меня вернут в Дарсевию, улучила момент, когда корабль только-только пришвартовался, и сбежала. Бродяжничала, голодала. Потом встретила их, приёмных родителей. Всё, счастливый конец, можно рыдать в платочек.
Джереми понимающе покивал, дав понять, что не будет глубже лезть в душу, и сменил тему:
– Ясно. А почему ты так много платишь капитанам? Нет, то, что они в курсе твоих делишек, это я уже понял. Но всё равно это просто запредельная цифра!