Рин Дилин – Три секунды до никогда (страница 2)

Не дав ему и шанса отпустить в мою сторону что-нибудь колкое и ядовитое, развернулась и, цокая каблучками новых туфель, гордо удалилась в кабинет.

После чего целый день изображала «очень занятого босса». Из кабинета даже носа не показывала. Хотя на самом деле в основном занималась только тем, что просто пялилась невидящим взглядом в журналы, листала сообщения на техномагическом браслете, пила кофе и чутко прислушивалась к тому, что происходит за стенкой.

Инвалидная коляска скрипела, сам Джереми периодически витиевато ругался себе под нос, громко пыхтел, но позиций не сдавал. Упёртый тип.

«Значит, я в нём не ошиблась, такой, как Джереми, меня не предаст», – с удовлетворением размышляла, безразлично взирая, как от доносящихся из-за стены звуков Саманта в очередной раз вздрогнула, скорчила мне рожу, выпучив глаза, и покрутила пальцем у виска.

* * *

Чтобы разобраться с тем завалом, который мы ему устроили, Джереми потребовалось всего три дня. Хотя я ожидала, что на это у него уйдёт минимум пять. Он вновь меня приятно удивил.

Когда, явно гордый собой, он с трудом вкатился в кабинет, чтобы отрапортовать о проделанной работе, я привычным ледяным тоном огорошила его сообщением о том, что санитарные службы выявили несоответствие нормам имеющихся в нашем здании пандусов и обязали их переделать.

– Вот это, – пренебрежительно ткнула карандашом в сторону инвалидной коляски, – становится проблемой.

Довольное выражение сползло с лица Джереми.

– Сегодня вечером, чтобы не получить штраф, старые пандусы будут разобраны. Однако средств, чтобы поставить новые, соответствующие стандартам, у нас сейчас нет, – и с язвительной ухмылкой подытожила: – Ты можешь взять отпуск за свой счёт или найти иной выход…

Джереми побагровел. Громко засопев, он пошевелил извилинами и попросил несколько дней отгула, чтобы «навестить родных». Со снисходительным фырканьем я согласилась, и он, гневно играя желваками, выкатился прочь.

– Ой, подруга-а-а… – вновь из «защитного угла» тихо протянула перепуганная насмерть Саманта. – Не знаю, что за игру ты с ним затеяла, но вот помяни моё слово, свернёт он тебе шею в конце концов как цыплёнку… Голыми руками ведь голову оторвёт! Да так, что лекари её обратно не приделают!

Я же тихо рассмеялась в ответ: это мы ещё посмотрим!

Вечером следующего дня на меня с телефонным звонком обрушился доктор Смит. Преисполненный негодования, принялся отчитывать, точно сопливую девочку. Что-де, рассказывая в доверительной беседе о тяжёлой судьбе Джереми, он даже предположить не мог, что собственноручно вверяет пыточные инструменты в руки самой настоящей садистки.

– Я не понимаю, что вы пытаетесь донести до меня, доктор Смит, – устало процедила в трубку, даже не пытаясь быть милой: этот день выпил из меня уже все силы, заставив изрядно помотаться между верфью, офисом и салонами с подержанными магомобилями. – Вы же мне жаловались, что Джереми наотрез отказывался от протеза, предоставленного в качестве компенсации военной страховой компанией. А теперь высказываете, что он приехал и забрал его. Что вас не устраивает?

– Но… но это так не делается! – возмутился в трубке лекарь. – Своими действиями вы вынудили его согласиться на протез! А он должен был сам, понимаете? Сам захотеть его носить!

Это окончательно вывело меня из себя, и я грозно рявкнула, отметая прочь всякую вежливость:

– Не говорите глупостей, доктор! Вы прекрасно понимаете, почему Джереми не соглашался принимать протез! Эта треклятая военная компания пыталась засудить его, обвиняя в ужасающих вещах! Почти в госизмене! Их адвокаты лишили его всего: заслуженных наград, пенсии и даже чуть не посадили! Выставили его агрессивным психопатом с серьёзными расстройствами личности, лишив даже крохотной возможности заработать себе на кусок хлеба! А после, когда ему удалось немного оправдаться, вместо извинений плюнули в него этим протезом! Знаете, доктор, я прекрасно понимаю, почему Джереми не принимал его. Потому что даже у собак есть гордость! А с ним поступили хуже, гораздо хуже, чем с бродячей псиной!

Ошалевший в трубке от моего эмоционального взрыва лекарь молчал и слушал, не перебивая. Немного отдышавшись, я взяла себя в руки и сбавила тон.

– Да, признаю, – продолжила гораздо спокойнее. – Возможно, я в чём-то где-то перегнула палку. Поступила с Джереми жестоко. И может быть, даже низко, подло, вынуждая его принять что-то от тех, кому даже я руку пожать побрезговала бы. Но проблема в том, что такие вещи нельзя свободно купить, а Джереми нужен был этот протез, понимаете? Позарез нужен. Чтобы отпустить всё и начать снова жить. С чистого листа. А сейчас вы строите из себя ханжу и пытаетесь доказать мне, что я поступила негуманно. Что надо было по-другому, но не так. Но спешу вам напомнить, уважаемый доктор Смит, что вам тоже приходится причинять пациентам боль, чтобы сохранить их здоровье. Разве вы не отрезаете им руки-ноги, чтобы не допустить развития гангрены?

– Да, но…

– Джереми не забрал протез и заявил о желании уволиться? – резко перебила врача.

– Нет, и я бы сказал, даже наоборот, полон какой-то решимости, огня… – пробормотал сникший лекарь на другом конце провода.

– В таком случае я не вижу здесь никакой проблемы. Всего доброго! – холодно процедила ему и повесила трубку.

* * *

Джереми появился на работе через два дня. На своих «троих»: нога, протез, лёгкая трость. И злой, как тварь из Пограничья.

Стоя теперь он пугал Саманту ещё больше: его рост с лихвой превосходил даже самых высоких представителей нашего небольшого офиса.

Пока сотрудники шарахались и прятались по углам от хромающего и пышущего яростью Джереми, я улучила момент, когда рядом никого не будет, подошла вплотную, подбоченилась и смерила его ехидным взглядом с ног до головы.

– М-ды… – в картинной задумчивости протянула я, пользуясь тем, что он напряжённо замер, ожидая нового подвоха. – Нелегко же будет давить тебя, Джей, своим авторитетом большого босса… И как, позволь спросить, теперь бросать на тебя презрительные взгляды сверху вниз?

Мой взгляд достиг его лица, и в этот момент я впервые увидела скользнувшую по губам тень от улыбки. Будто что-то тёплое мелькнуло и спряталось в жёстких складках у рта.

Но мне и этого было достаточно. Довольная собой, повиливая бёдрами в такт весело цокающим каблучкам, я направилась в кабинет, спиной ощущая на себе задумчивый взгляд Джереми.

* * *

Через неделю, когда Джей пообвыкся с протезом и стал уже ходить без трости, я вручила ему ключи от старенького жёлтого магомобиля, полностью на ручном управлении.

– Это что? – презрительно скривился Джереми. – Подарок фирмы «ценному сотруднику»? Не слишком ли…

– Это тебе вменяется дополнительная обязанность моего личного водителя, – хладнокровно перебила его. – И закатай губу, Джей, машина остаётся на балансе фирмы.

По его вопросительно изогнутой брови и упрямому выражению лица я поняла, что Джереми с места не сдвинется, пока не получит объяснений.

– Мне прописаны сезонные лекарства от… от аллергии, – нехотя сдалась я. – Во время их приёма мне противопоказано водить транспортные средства. А ноги у меня не казённые.

И тут я почти не врала: мне действительно нельзя было водить магомобиль во время сезонного курса лечения. Вот только назначены лекарства совсем не от аллергии, а от «посттравматического синдрома с острыми периодами обострения». С головой, в общем, у меня нелады. Только вот Джереми об этом знать совсем не обязательно.

– А так как я ещё не разбогатела до личного водителя, – продолжала язвительно вещать, – то эта обязанность вменяется тебе. И если ты хочешь быстрее от меня избавиться, то начинай уже шевелиться шустрее. Быстро двигаемся – больше клиентов, много клиентов – больше денег, много денег – личный водитель. Не ты. Улавливаешь суть, Джей?

Джереми пристально посмотрел на меня и, сдавшись, вздохнул:

– Ладно. Мне всё равно нужно было обсудить с тобой кое-что по бухгалтерии. А ввиду того, что ты вечно носишься где-то и в офисе почти не появляешься, выбора, похоже, у меня нет.

– В таком случае, возьми с собой всё, что требуется, жду тебя возле машины, – радостно прощебетала я, довольная маленькой победой.

Мужчина нагнал меня достаточно быстро. Сев за руль, сразу вручил толстую папку и завёл мотор.

– На верфь, – распорядилась. – Эти гады почему-то стопорят ремонт «Марии-Луизы». Денег, наверное, больше хотят… Это что? – постучала ноготком по папке.

– А это и есть суть моих вопросов, – ответил Джереми, выруливая с парковки.

– Давай по порядку, – безмятежно откликнулась я, опуская стекло и блаженно жмурясь под тёплым ветерком.

– Ты переводишь деньги в детские дома и приюты Соединённой Империи Аронии и в Карсанию через личные счета.

– Угу.

– Разве не было бы выгоднее переводить их через счета фирмы? Так мы могли бы рассчитывать на уменьшение налогов, льготы…

– Нет, – отрезала и мысленно хмыкнула: а он умнее, чем кажется. И всё-таки я в нём не ошиблась. – Можешь списать это на благотворительные причуды будущей богачки, – насмешливо пояснила на его недоумённое выражение лица.

– Вот, кстати, об этом, – Джереми достал сигарету и закурил. – Ты всем говоришь, что нищая. Однако на твоих счетах лежит очень и очень солидная сумма. Это, конечно, не моё дело…