Рин Дилин – Не отпускай меня (страница 17)
От усиливающейся духоты я уже была готова сдаться и просто вынести боевым фаерболом изъеденную жучками преграду. Но меня останавливало то, что грохот от взрыва и разнесённая в щепки дверь не останутся незамеченными. Мысленно попытавшись отгородиться от раздражающего дискомфорта в теле, прикрыла глаза и очистила разум, чтобы он работал эффективнее. Будь я ведьмой, куда бы спрятала запасной ключ?.. Думай, Лиз, думай…
«Всё сложное – всегда самое очевидное», – тотчас, будто наяву, услышала я голос своей современной матери. А она ведь тоже ведьма!
Если так рассудить, белобрысая мымра наверняка знала про этот домик-лабораторию. И сомневаюсь, что она не делала попыток проникнуть внутрь. Похоже, они не увенчались успехом. Помня её злобный нрав, можно смело предположить, что, не достигнув желаемого, она могла в ярости отдать приказ спалить или ещё что-нибудь сделать с этим напоминанием о прошлой жене. Но домик выглядит совершенно не тронутым. Почему?
– Значит, всё-таки магия, – удовлетворённо хмыкнула я себе под нос.
Тщательнее осмотрела кольцо, ручку и замок на двери. Над замочной скважиной обнаружилась еле заметная гравировка свернувшейся восьмёркой змеи. Ого, ей тоже были по нраву эти ползучие прелестницы? Всё, эта женщина мне уже однозначно нравится!
– Я, Элизабет де Розеншипская, повелеваю тебе открыться, – чётко произнесла я и приложила большой палец руки к гравировке. Его моментально кольнуло до крови встроенной иголкой, замок с тихим лязгом щёлкнул, и дверь со скрипом открылась.
Что ж, магический анализ на родственность можно не проводить: первая жена графа Розеншипского – моя мать. Это только что подтвердил зачарованный на её кровь артефакт, а такие вещицы не ошибаются.
– Останься здесь, – бросила я через плечо испуганно мнущейся Глаше и шагнула внутрь.
Внутреннее убранство домика встретило меня, к удивлению, чистотой и порядком. Большой стол, уставленный сверкающими колбами и мензурками, тут же, рядом, малый ведьминский котелок на кривых ножках-лапах. Полки и шкафчики, битком набитые мешочками и банками с ингредиентами. На всём чувствовалось заклятие стазиса, остановившее здесь время. Не лаборатория, а настоящая мечта зельевара и целителя!
Переборов в себе желание тут же что-нибудь сварить, я покинула домик, уже зная, каким будет следующий пункт экскурсии.
– Глаша, в поместье оранжерея имеется? – спросила, плотно прикрыв за собой дверь и с удовлетворением отметив, что замок защёлкнулся: всё, артефакт настроился на меня как на хозяйку сего чудесного заведения.
– Так да, конечно, есть, – пробормотала она, продолжая с опаской поглядывать на строение. – Оранжерея к левому крылу усадьбы пристроена. Мы-то с вами вправо свернули, вот вы и не увидели…
– А к матушке твоей в какую сторону?
– Ой, а это вон туда, на прачечную! Она рядом с мастерской по росписи фарфора, – оживилась девушка.
– Тогда сперва к ней, а после в оранжерею, – распорядилась я, и бесстрашно принялась продираться в указанном направлении сквозь заросли.
Глаша ломанулась за мной, пытаясь обогнать и угодить, помочь преодолеть эту преграду. Однако не сильно преуспела: я двигалась вперёд подобно валливийскому быку, не особо заботясь о сохранности платья, и первой вышла на тропинку. Следом подоспела горничная, принялась отряхивать меня и вытаскивать из моих волос сухие листья и сучки. Понимая, что данный процесс отнимает драгоценное время, я только хотела применить очищающую магию, как глухое насмешливое фырканье остановило меня: недалеко от нас, оперевшись о косу, стоял дедок.
Скользнув по нему взглядом, я поняла, что само Провиденье благословляет меня удачей: сей смешливый дядька, судя по инвентарю и лежащей у его ног скошенной траве, не кто иной, как местный садовник.
– Уважаемый, а что за дикий лес вы тут развели? К вечеру чтобы вокруг строения было чисто, – придав голосу надменный тон, принялась я играть роль своенравной барышни.
Всё веселье мигом слетело с него, и старик нахмурился:
– Так это… Барыня покойная так велела: чтобы домика видно не было, – и бросил обеспокоенный взгляд на заросли.
– Вы предлагаете подождать, пока она восстанет из могилы и изменит своё решение? – приподняла я бровь. – Жалованье она вам платит или кто?
– Трифон! – кошкой зашипела на него Глаша. – Глаза-то разуй, кто пред тобой! Совсем стыд потерял, дочку нашего барина не признаёшь?!
– Что, тоже домик жечь будете? – тихо буркнул он, и мне почудились в его тоне расстроенные нотки. – Тогда хочу сразу предупредить: не выйдет. Заколдованный он. Не поддаётся ни огню, ни кувалде.
Я с трудом удержалась от улыбки: всё-таки не все в усадьбе первую жену-ведьму ненавидели. Кое-кто её, по-видимому, очень даже любил: вон как за имущество её переживает, аж кулачищи сжал да желваками на лице играет.
– Совсем нет, – для виду холодно цыкнула я. – Он мне для дела нужен.
– Для какого? – любопытно сверкнул глазами из-под густых бровей дед.
– Трифон, ты в край оборзел на старости лет, что ли?! – вновь напустилась на него Глаша. – Сказано же тебе: для дела! Значит, важно!
– Хм, – задумчиво потёр свою бороду он, внимательно разглядывая кущери. – Раз важно и для дела… то, думаю, часа за полтора управлюсь… А если тропинки ещё песочком посыпать, чтобы как раньше было да в темноте их видно стало, то за два…
– О, это было бы очень любезно с вашей стороны, – радостно просияла я, не удержав напускной строгой личины: выходило, что приступить к формированию своего привычного арсенала зелий можно будет сразу после обеда!
Правда, сначала что-то следовало придумать с семейкой Ривьеро… Но, как говорится, будем решать проблемы по мере их поступления.
Мы с Глашей посетили её матушку, и я достаточно быстро нашла причину её «смертельной» болезни. Помимо профессиональных проблем с кожей рук, иных недомоганий в плане здоровья у неё не наблюдалось. Но женщина пригрела водного сага́на и упорно об этом помалкивала: страх быть причисленной к ведьмам, да.
Как и у дочери, её ведущей стихией была вода. Поэтому сага́н, получив имя, стал вести себя как фамильяр: настроился на магические потоки хозяйки и, помогая с работой, подпитывался её магией. А так как внутренний резерв у женщины был с гулькин нос, то… верно, женщина испытывала постоянное магическое истощение и находилась временами на грани смерти, когда работы в прачечной приваливало.
Отозвав её в сторону подальше от ушей любопытных товарок, я сделала краткий инструктаж по магбезопасности и показала то же упражнение по растягиванию вместилища, что и Глаше до этого. Для борьбы с трещинами на руках пообещала приготовить лечебную мазь и передать ей через Глашу. Бесплатно.
Оранжерею мы осматривали уже почти на бегу: время обеда неумолимо наступало, и пора было наряжаться в лиловое убожество. К моей превеликой радости, хаддары, никогда не славящиеся пунктуальностью, запаздывали и в этот раз. Этого времени мне хватило, чтобы найти среди бесполезных цветов очень ценные растения, входящие в состав моего фирменного заживляющего средства. Не побоюсь выглядеть хвастуньей, но на последнем курсе это самое зелье помогло сохранить одному из боевиков палец, очень быстро приживив его обратно и без шрамов.
Запретив садовнице без моего ведома выкорчёвывать, как она их назвала, «сорняки–паразиты», я вняла мольбам горничной поторопиться, и мы поспешили в мою комнату. Со вздохами и стенаниями в голос над жестокой судьбой я позволила Глаше облачить себя в этого монстра, именуемого платьем.
Что ж… по поводу чернично-йогуртового торта я поторопилась… С немым ужасом я взирала на своё отражение. Слишком мало ткани вверху и слишком много внизу. Добавить бы к этому кричащий яркий макияж, красные фонари на фон – и я девица из квартала наслаждений, а не дипломированный маг.
Почувствовав накатывающую дурноту, я позволила Глаше проводить меня в сад на свежий воздух, пока де Ривьеро не изволили прибыть. Пожалуй, я зря называла себя в прошлом воплощении овцой: в этом наряде не то что коленом нельзя кому–либо в пах засветить, а даже просто ходить невозможно, настолько портной ткани на подол не пожалел.
С каждой минутой в душе нарастали смешанные чувства. С одной стороны, я ощущала тихую радость и ностальгию от встречи с местами своего предыдущего воплощения. Всё мне казалось тёплым, знакомым, родным: и виноградники, и мастерские, и люди в усадьбе. Словно бы я вернулась домой после долгого отсутствия и теперь с удивлением вспоминала, как это всё я могла позабыть.
С каждой секундой, с каждым мгновением во мне нарастала паника: самой мне не вернуться обратно в своё время, это факт. А значит, я остро нуждалась в помощи пращура Сандра де Стужева. Если мне не изменяет память, он тоже должен состоять на императорской службе в Министерстве Тайны. А значит, его следовало искать в столице. Но буквально через полчаса-час мне придётся сказать хаддарам «да», и через пару недель отбыть в Хаддарию в статусе жены Диего. Ловушка захлопнется, и не видать мне после этого ничего, кроме паранджи и покоев в гареме озабоченного Френсиса.
А как мне избавиться от грядущего замужества, я придумать никак не могла: дело то ли в духоте, то ли в этом мерзком платье, но в голову ничего путного не приходило.