Рин Дилин – Морозко. Марфа и ледяной чародей (страница 3)
Замечая, что Бажен с интересом общается с Марфой, и ей стало казаться, что она вполне может его привлекать, сестрица подстроила так, чтобы Марфе стали известны его истинные мысли. Она специально позвала Бажена на встречу к той стороне ограды, где старая летняя кухня была укрыта кустами, но через распахнутую настежь дверь всё было бы слышно.
Хитрой лисицей Настаська выспрашивала у него сперва одно, затем другое, а убедившись, что Марфа не выдержала и стала подслушивать, перевела разговор на неё.
Парень без утайки выложил Настаське всё как на духу. Что-де, ему просто любопытно, какие елизары, и всё. А разве он не в своём уме, чтобы задумывать что-то серьёзное с проклятой? К тому же вышел указ, что елизарам следует жениться только на таких же магоодарённых и ни на ком более. Разве Бажену лишняя голова, чтобы идти против воли правителя? Нет, он просто так, повеселился, обнял-поцеловал разок её, чтобы узнать, каково это, с елизарами целоваться. Оказалось, ничего особенного. А вот Настаська ему по сердцу больше, чем сестрица её уродливая…
Дальше Марфа слушать не стала, ушла к себе и плотно прикрыла дверь, несмотря на духоту и омерзительный запах от кипевшего зелья. Ей были очень обидны слова Бажена и неприятно то, как Настаська поступила, но отчасти осталась благодарна сестре: хорошо, что закончилось всё сейчас, когда и с её стороны к Бажену был просто интерес, и он не успел перерасти в нечто большее.
А на следующий день её вызвал староста, отец Бажена. Рассказал об указе и нахмурился:
– Вот что, девка! Ты моему парню голову не дури, она ему на плечах ещё сгодится. Кроме тебя и Кречета, здесь елизаров больше нет. Надумаешь замуж, вот за него и иди. А нет, то знай, что с другим, по указу, тебя сочетать браком не буду! В сторону Бажена даже смотреть не смей, морда белобрысая!
Марфа молча выслушала поток брани, а после ушла, даже не подумав оправдаться, что это Бажен за ней везде таскался: кто станет слушать проклятую?
Кречету в который раз пришлось терпеть поток её слёз, по-отечески поглаживая по голове:
– Елизаров становится всё меньше, твари осаждают селения, вот правитель и обеспокоился. В браке между магами и простыми людьми редко рождаются одарённые, а между елизарами – всегда. Люди же всё опять истолковали по-своему, будто мы теперь что прокажённые… Не реви, малая, встретишь ещё свою судьбу… А нет, так может, оно и к лучшему? В раненном этой напастью, любовью, сердце, поверь, нет ничего хорошего… – и хохотнул: – Староста совсем из ума выжил, раз предлагает нам с тобою жениться… Ты – молодая, красивая, встретишь ещё елизара под стать себе, зачем тебе полудохлый старик вроде меня? Я уж и забыл, что с женщинами делать-то нужно, одичал тут в болотах совсем…
Девушка подняла на него лицо и пытливо заглянула в глаза:
– Кречет… а я разве красивая?..
Тот смутился отчего-то, покраснел, отвернулся, крякнув в сторону:
– Ну, сейчас-то не особо… Глаза красные, нос сопливый, распух сливой недозревшею… Всю рубаху мне слезами перемазала, бестолковая…
– Ну, тебя! Вредный бирюк! – в наигранной сердитости хлопнула его ладонью по руке и заключила: – Значит, быть и мне одинокою, – это отчего-то её окончательно успокоило.
– И всё же, малая, отныне прикрывай лицо, прячь то, что ты женщина, – с какой-то странной тревогой сказал Кречет. – Кабы не вышел царский указ всем магиням боком: для защиты магию использовать нельзя, а замуж брать отныне запрещено. Вполне может появиться много охочих просто позабавиться безнаказанно. Так ты носи всегда теперь с собой короткий клинок, даже днём. Чтобы, в случае чего, отчекрыжить охальникам зудящее место, поняла?
Марфа покивала, успокаивая наставника. Вместе они нашли кусок хорошей кожи и нарастили ей воротник, чтобы теперь, когда девушка ходила бы в рейды за ограду, можно было принять её за мальчишку-елизара, а не магиню.
* * *
Кречет осиротил Марфу внезапно, когда она уже думала, что жизнь её стабилизировалась и потекла спокойной речкой. На одной из вылазок кряжник изловчился и ранил Кречета, пробив ядовитым шипом кожаные защиты.
Наставник умирал долго и мучительно, а девушка подле него все глаза выплакала от того, что не имеет возможности спасти Кречета: от попыток вытянуть яд из ран зараза лишь глубже проникала в тело несчастного.
– Ма́рфушка, милая… – изредка выходя из бредового состояния, звал он девушку, и она брала его за руку: зрение наставника отключилось почти сразу, и мужчина её не видел. – Не даёт мне упокоиться с миром мысль, что оставляю тебя одну… Обещай мне, что, когда я умру и обращусь, разберёшь меня на компоненты для зелий… Мне на том свете будет спокойнее, что хоть немного ещё послужу тебе и хоть так смогу защитить… Обещай!.. И не реви обо мне, я же слышу… Какая же ты всё-таки плакса, Ма́рфушка…
Заливаясь слезами, она дала ему обещание, а к ночи Кречет умер. Пока его тело остывало на лавке, она собрала всё ценное, что нашла в его доме: что-то на память, а что-то для других елизаров сгодится. Сердце её в тот момент, когда Кречет поднялся, окончательно будто покрылось толстой каменной коркой.
Не дрогнув ни единым мускулом, она скрутила магией Кречета. Уложила его на стол и вынула из тела всё, что хоть как-то могло сгодиться: пусть душа его мирно пребывает в Свете, Кречет спасёт не только её, а многих! Закончив, бережно всё разложила по баночкам и горшочкам, а их, в свою очередь, аккуратно приобщила к тем вещам, что собрала в доме.
Взвалила поклажу на плечи, не жалея сил, полыхнула светом, упокоив не просто наставника, доброго учителя, а близкого друга, и вместе с ним подожгла его бревенчатый дом-берлогу.
Долго стояла на улице и смотрела, как небо озарило пламенем пожарище, пуская яркие искорки ввысь. Вспомнила первую ночёвку в лесу с Кречетом, когда он стал для неё настоящим кумиром, героем. А затем, когда переполошённые жители стали сбегаться к дому старого елизара с вёдрами, натянула на лицо повыше ворот, сделанный его тёплыми заботливыми руками, и побрела к своему стылому отчему дому.
Глава 2
Тварей, благодаря магическому зрению, Марфа заметила ещё на подходе и подала знак ратникам, что следует распределиться по стороны от неё: порождения тьмы двигались двумя группами. Воины, держа мечи наизготовку, пригнулись и напружинились, собрались отразить атаку. Но время шло, а твари из чахлого леска у болота всё не вылезали.
Девушка вновь просканировала пространство и с досадой цыкнула: нежить отчего-то повернула в сторону тракта, будто перестав замечать, что в паре сотен метров от неё на открытом месте бельмом на глазу маячит светлый маг.
Воины недоумённо оборачивались, но Марфа проигнорировала их косые взгляды. Приспустив с лица ворот и освободив нос, она втянула воздух и сразу учуяла причину: со стороны тракта тянуло дымом, палёным мясом и… кровью.
– Там пир для них получше будет, – хрипло сказала дружиннику, вновь надвинув маску и без приказа зашагав в ту сторону: если твари, стянувшись с болота, растерзают караван, то им же к завтрашней ночи больше мороки упокаивать ещё и тех, кого сегодня твари убьют.
Чем ближе они подходили, тем яснее становилось, что нападению подвергся большой обоз из подвод и телег. Но при этом у них имелся всего один елизар, и он еле держался, сдерживая атаку за атакой тварей из леса и болот.
Марфа сразу поняла, из-за чего для сопровождающего мага дело приняло столь нехороший оборот: вместо того чтобы встать защитным кольцом и на случай нападения оставить только узкий проход, в который обязательно бы и ломанулись тупые создания, караван растянулся длинной цепью. Почти возле каждой телеги люди развели костры и не придумали ничего лучше, чем готовить мясо на вертелах.
В общем, огромное такое приглашение на трапезу у них получилось. Было бы странно, если бы твари его не приняли.
Девушка кинулась на помощь елизару. Он, судя по всему, оставил попытки спасти всех людей и, экономя силы, прикрывал только самого главного. Даже не глядя на бледного парня, прячущегося за спиной мага, девушка поняла, что он из весьма состоятельного рода, но вероятно, купчонок: одежда на нём была из таких тканей, которых она прежде и не видывала.
Велеза в маге она узнала гораздо позже, когда небо посветлело, и полчища тварей стали редеть.
Она была рада видеть того, с кем пусть и не особо дружила в школе. Велез окреп, из угловатого парня превратился в привлекательного витязя, чей размах плеч и стать поражали воображение. За годы, что они не виделись, Велез успел лишиться одного глаза: шрам через него пересекал одну сторону лица, но от этого он не выглядел устрашающе, скорее уж мужественней…
Марфа так увлеклась рассматриванием искоса однокашника, что упустила тот момент, когда к ним со спины подкрался волкодлак. Он атаковал, вскользь мазнув когтями молодого купца, и тот, пронзительно взвизгнув, зажав рукой распоротое плечо, ломанулся в чащу. Как раз, если верить магическому зрению, на группу притаившихся в засаде волкодлаков. Видимо, на это и был их расчёт: отбить от сражающихся одну жертву и под сенью леса спокойно отобедать.
Девушка переглянулась с Велезом, и они, не сговариваясь, рванули спасать глупца. С наскока атаковали уже готовых кинуться тварей и заставили ослепительными вспышками своей магии повернуть верещащего парня обратно.