Рин Дилин – Морозко. Марфа и ледяной чародей (страница 5)

Иван-дурак, как есть дурак. Только на Настькину беду ещё и богатый.

– Сейчас поем, как раз зелье остынет. Разолью по пузырькам, скажу, как принимать следует. Можешь брать и нести после этого хоть Ивану своему, хоть его ратникам.

Настаська разулыбалась, расслабилась, села на лавку, вновь мечтательно теребя косу.

– Нет уж, сестрица, для ратников ты сама снеси. Мне им зелья таскать… – но осеклась, явно не договорив «не по статусу», видимо, уже вовсю воображая себя купчихою.

Марфа утопила хмыканье в ложке со щами и неторопливо стала набивать живот: когда ещё такая щедрость представится? А в рейд идти сытой уж всяко лучше: так и резерв быстрее восстанавливается, и перекусывать при растрате не требуется. Настька, надо отдать должное, проявила большое терпение. Не поторапливала, дождалась, когда сестра насытится, и увязалась за нею хвостиком.

Любопытно сверкая глазками, но при этом морща от неприятных запахов хорошенький носик, она следила, как Марфа из чугунка наполняет крохотный флакончик. Рассказав, как принимать средство следует, потребовала повторить, и лишь когда Настаська ответила всё без запиночки, вручила ей заветный пузырёк и принялась наполнять склянки для остальных раненых.

Порожек в кухню заскрипел, и Марфа, не оглядываясь, усмехнулась:

– Неужели всё забыла, пустоголовая?

Глава 3

Шла секунда-другая, а сестрица голос не подавала. Марфа поставила пустой горшок на стол и недовольно обернулась. Чтобы тут же застыть изваянием: на пороге, таращась на неё, как на привидение, топтался Велез и два чужих ратника.

– Вот так-так… Колючка, ты ли это?! Как выросла! – просияв, воскликнул он и бросил воинам: – Мы хотели позвать молодого елизара, помогавшего одолеть тварей, выпить с нами мёда, а нашёл я ту, кого давным-давно разыскиваю!

Встрепал на голове волосы, будто смущаясь, но потом одёрнул себя, решительно шагнул к девушке, взял её руку в свою ладонь и повернулся к оторопевшим друзьям:

– Парни, знакомьтесь, моя невеста! Марфу́шенька… – и с такой трепетной нежностью посмотрел на неё, что у той сердце в груди ёкнуло, и каменная защита по нему покрылась трещинами.

По привычке рука сама по себе взлетела к лицу, нащупывая спасительный ворот куртки, да вот беда, скидывала она всегда её дома, а с зельями предпочитала работать просто в штанах и рубахе. Парни оглядывали её и наряд с неприятным любопытством, и она торопливо выдернула руку из лап этого шутника:

– Ты что-то путаешь, Велез! Никакая я тебе не невеста! Учились вместе, да, дело было. Но что-то не припомню, чтобы согласие выйти за тебя давала, – гневно посмотрела в его единственный искрящийся восхищением глаз.

– Вырасти-то выросла, а всё такая же, с характером… – выдохнул он, невозмутимо заключив её ладонь обратно. – Раз раньше не давала, то дай сейчас…

Рванул с плеча витую серебряную заколку, фибулу, совершенно не обратив внимания, что добротный плащ свалился на земляной пол. Встал на одно колено перед девушкой и силком вложил ей в руку дорогое украшение.

– Если бы я знал, что встречу тебя здесь, обязательно прихватил бы дары, достойные тебя. Марфу́шенька, возьми её в знак моих серьёзных намерений и ответь: ты согласна стать моею супругою?

Девушка вспыхнула, не зная, как расценивать его слова: снова шутит? Да разве ж можно быть таким жестоким?! Лишь в ней шевельнулось сомнение, что Велез говорит искренне, от чистого сердца, как ратники загоготали, закрепляя её дурные подозрения.

– Шутить надо мною вздумал?! Да ты!.. Ты… – не найдя слов, чтобы высказать ему в лицо всю степень своего возмущения, Марфа вырвалась из рук елизара и бросилась из кухоньки вон, решив скрыться от него за домом в буйно заросшем саде.

– Вот дурни! Я же всерьёз! – гаркнул на друзей Велез и кинулся за нею следом: – Марфа, стой! Да погоди, зазноба ты моя колючая!

Она бежала, но быстро поняла, что от елизара ей не спрятаться: найдёт по магическому свечению. Да и дружки его наверняка поджидают её у калитки: больше со двора ей некуда деться. Поэтому, чтобы оторваться от Велеза, Марфа рванула в ту сторону сада, где часть ограды была низкой из-за разросшегося куста.

Но мужчина нагнал её в два прыжка и прижал к стволу яблони, заключив в крепкие объятия.

– Стой, Марфу́шенька… стой, Колючка моя Белоцветная… – хрипло выдохнул, зарываясь лицом в её волосы. – Ты прости, если обидел тебя чем…

Марфа рванулась, задыхаясь от ярости:

– Обидел?! Да ты, сколько себя помню, меня только и шпыняешь! Взять, к примеру, поганое прозвище, которым по-прежнему меня обзываешь! Ни стыда в тебе, Велез, ни совести!..

Он отклонился, загадочно вглядываясь в её лицо, и улыбнулся, тихо прошептав:

– А второе название этой травы ты не помнишь, получается?.. Вот же я дура-ак…

Марфа открыла было рот да тут же обратно его захлопнула: вспомнила.

«Звезда Снежная» – второе название этого растения, данное за то, что его цветки поражали стойкостью, поднимаясь над снегом и распускаясь ровно в день зимнего солнцестояния, после которого день начинал прирастать. Эти крохотные белые цветочки сложно было встретить в лесу, пуще цвета папоротника. Они несли в себе маленькие искорки солнца, созвучные с той магией, какой обладали елизары, и были символом, что однажды тьма, как и зимняя стужа, неминуемо сгинет.

– Может быть, я тебе не мил из-за того… – мужчина дотронулся рукой до своего лица, – из-за того, что я покалеченный?..

– Что ты, Велез! Ты красивый! Очень!.. – поторопилась успокоить его Марфа, а когда увидела, что он расплылся в радостной улыбке, и поняла, что сказала, покраснела так, что пар чуть из ушей не повалил от смущения. – Вот… Опять ты надо мной потешаешься…

Он бархатно рассмеялся и сгреб Марфу в объятия, позволяя спрятать лицо у себя на груди, поглаживая по волосам, проворковал:

– Марфу́шенька, милая, соглашайся быть моей женой! Славно ведь вместе заживём: я с отрядом в дозор ходить буду, ты за нашим домом присматривать… – Девушка возмущённо вскинулась, и Велез, вновь хохотнув, поспешил добавить: – Хорошо-хорошо, ещё и зелья можешь варить… – Марфа нахмурилась, и он сдался. – Ладно, как наскучит дома, тоже в дозоры буду отпускать. Но изредка и когда не беременная! Вот что за Звёздочка у меня Колючая?.. Жениться ещё не успели, а она уже из меня верёвки вьёт…

Девушка не удержалась и хихикнула:

– Ответ «нет» ты от меня не примешь, упрямый?

– И почто ты у меня такая догадливая? – в наигранном удивлении дёрнул плечом он.

– Велез, я… Ну, зачем я тебе, некрасивая? – предприняла Марфа ещё одну попытку образумить его. – Ты, вон, ладный, что витязь княжеский… И тут я… уродина! – не выдержала и опустила взгляд, покусывая губу от накативших слёз: хоть и пыталась она смириться со своей непригожестью, а всё равно больно знать, что никому мил не будешь.

Велез моментально посерьёзнел и нахмурился, приподнял её подбородок, заглянул в глаза:

– Я, надеюсь, тот, кто сказал это тебе, уже сдох страшной смертью? Если нет, покажешь мне его, сам прибью. А всем скажу, что его твари загрызли, – она хихикнула сквозь слёзы, и он продолжил: – Марфушка, милая, неужели у тебя в избе зеркало совсем мутное? Я куплю тебе самое лучшее, чтобы посмотрела ты в него и увидела, что краше нет тебя на всём белом свете! Моя ж ты Снегурочка… – наклонился и впился ей в губы жарким поцелуем. Жадным, мужским, совсем не похожим на слюнявые детские ласки Бажена.

От неожиданности и пыла, с которым Велез целовал её, только крепче стиснув в объятиях, сердце в груди Марфы сладко заныло, затрепетало с надеждою: ну и пусть, что Велез для неё пока только как старый друг, разве в семье это главное? Он прав, ей не найти никого на сто вёрст вокруг, с кем бы можно было создать семью: по указу магам только с магами сочетаться требуется.

А раз так, почему бы и не уступить этому настырному? Сердце чувствовало – этот парень не обидит её, не станет жену поколачивать, как некоторые ухари. Да и вместе им всё лучше век коротать: для всего мира они проклятые…

– Ладно, Велез, твоя взяла… – выдохнула, стоило ему чуть отпустить её. – Так и быть, засылай сватов: не унижу тебя отказом…

Мужчина вздохнул было с радостью, а потом встревожился:

– Некогда, милая, нам вокруг друг друга хороводы водить: женимся сегодня же! День-два, надоест этому лоботрясу купеческому корчить из себя смертельно раненного, и поедем мы дальше, в столицу, с тем, что от каравана осталось. Время это долгое, сама понимаешь, – нежно погладил её по щеке: – Мне тепло на душе будет от осознания, что меня здесь жена дожидается… моя Снегурочка любимая…

Потянулся было снова за поцелуем, но девушка отшатнулась, нахмурившись:

– Как-то это… уж очень быстро! У меня ни платья, ни наряда подходящего нет… и отец с матерью! Не поймут они, к чему эта спешка! Да к тому же мне скоро с отрядом в дозор идти: я – единственный елизар в этом селении!

Он прижал её к себе:

– Я схожу сегодня вместо тебя. Хватит времени, чтобы поговорить с родными? А наряд… я возьму тебя и голую, – и так предвкушающе оскалился, что Марфа возмущённо толкнула его кулачком в плечо: вот бесстыжий! Велез хмыкнул и сорвал всё-таки с её губ быстрый поцелуй. – К утру будь готова: как вернусь, сразу женимся! Зайду в хату, закину на плечо и вынесу!

Они ещё немного постояли (целовались, конечно же!), а после, разгорячённые, вернулись на кухню, где уже умаялись без дела топтаться ратники. Марфа отдала им лекарство для раненых и сходила с Велезом к старосте, сообщила о замене на сегодняшнюю ночь. Велез тоже за словом в карман не лез и поставил старика в известность, что утром намерен заключить брак с девушкой, чтобы тот готов был встать раньше обычного и засвидетельствовать, как положено. Марфе показалось, что глава украдкой вздохнул с облегчением.