Рин Дилин – История Древнего бога 2 (страница 9)
– Спиридон? – тихо позвала Настя.
Банник осторожно выглянул из-за печки и обрадовался:
– А, это ты, Настюшенька! Попариться надумала?
– Не сегодня, – смутилась от тёплой встречи девушка.– Вот, просто гостинец тебе принесла.
Спиридон шустро выбежал из-за печки, забрался на банную полку и похлопал рядом с собой:
– Присядь, поговори со мной немного.
Настя послушно села и протянула угощение.
– О, из печи хлебушек-то! Да, давненько я такой не едал! – довольный банник накинулся на еду. – По какому случаю в такую жару печь топила?
Девушка, недолго думая, рассказала ему про всё: и про подменыша, и про русалок, и про хозяйку реки.
– М-да, вот оно что, – Спиридон хлебал из миски кисель и закусывал хлебом. – Беда, конечно, а с хозяйкой – это хорошо придумали, должна помочь. Вы вот что: малую и лису с собой не берите. Опасное это дело — хозяйку звать.
Да и поздно уже будет: идти следует где-то с часу до трёх ночи – это то самое время, когда вся нечисть веселится и куражится, раньше там делать нечего. Русалки, мне хоть и родня в некотором смысле, но я с ними не дружен, слишком ветреные они. А ещё злые и коварные. На весь род людской обижены, хотя сами когда-то людьми были.
Поэтому помочь я ничем не смогу. Но кое-что подскажу. Хозяйка реки не зря такие подарки просит: хлеб поможет её призвать; гвоздь, полынь и подкова защитят просителя. Особенно полынь хороша: её русалки на дух не переносят, поэтому берите пучок побольше. Веретено и уголёк – это уже для самой хозяйки. Под водой огня не развести, печь не затопить. А от этих вещей исходит живая домашняя энергия, которая согреет её страдающую душу.
Что ещё? Русалки, конечно же, попытаются вас обмануть, запугать и утащить под воду на самое дно, лишь бы вы не смогли хозяйку призвать. Но вы на их хитрости не попадайтесь, стойте на своём крепко. Поставь в каравай ещё солонку.
Помни: хозяйка не может выйти на берег, а русалка — прикоснуться к соли. Возьмите с собой ещё кожаный ремень с железной пряжкой и вставками, у Пелагеи был где-то такой. Пригодится. Хотя, конечно, лучше бы кнут с металлическими наконечниками. Но где его сейчас взять-то? А так, что ещё? Вот вроде бы всё…
Спиридон вернул Насте пустую миску с ложкой и вытер ладонью рот.
– И на том спасибо, что подсказал, – девушка встала.
– Будь осторожна. В опасное вы дело впутались.
Немного помедлив, Настя набралась смелости:
– А правда ли, что если кто-то человека в парной торопить будет, то банники с парящихся кожу живьём сдирают?
Спиридон поднялся, ухмыльнулся и сделался весь чёрный, словно головня, глаза огнём так и заполыхали.
– Правда! – сказал он жутким голосом, и Настя отшатнулась от страха. – Но ты не бойся, я тебя не трону! Хорошая ты девка, Настюшка!
Банник заухал, захохотал, ущипнул перепуганную девушку за ляжку и сгинул, словно его и не было. Настя опрометью выскочила на улицу.
«Нет, ну какой же всё-таки у него мерзкий характер! И зачем я только спросила?! Вот как теперь в бане париться, зная о таком?!»
Глава 6
До назначенного времени было ещё далеко, и Настя, покончив с дневными хлопотами, прилегла отдохнуть. Аой пообещала позаботиться об ужине, дав девушке немного времени поспать перед предстоящим важным делом.
Все собранные предметы положили на круглый стол в гостиной: подкову, гвоздь, веретено, уголёк, полынь и, конечно же, каравай. По совету Спиридона добавили к ним солонку и найденный в бабушкиных сундуках чёрный кожаный ремень с металлической пряжкой и вставками. Он напоминал скорее щегольской аксессуар какого-нибудь рокера, чем магический артефакт.
Аой и Василиса сходили днём в поле и, помимо требуемой полыни, собрали ещё немного цветов, составив очень даже миленький букетик: все девочки любят, когда им дарят цветы!
Спорить с юной ведуньей никто не стал, в конце концов, магической книгой не запрещалось добавлять к требуемым предметам что-то ещё от себя.
Часы в гостиной отбили полночь, и Акира поднялся в спальню Насти – пора.
Аой и Василиса уже давно посапывали в одной кровати. Кицунэ обернулась белой лисой и улеглась в ногах, охраняя сон юной хозяйки. Укрыв чёрный нос пушистым хвостом, она дремала, пошевеливая чуткими ушами из стороны в сторону и улавливая каждый звук и шорох
Дом и двор по-прежнему надёжно прикрывал зеркальный щит, но лиса всё равно нервничала, словно предчувствуя приближение чего-то опасного. Василиса беспокойно зашевелилась во сне и пробормотала что-то. Ёкай поднял голову и дотронулся мягкой лапой до её ноги: не бойся, я с тобой. Девочка вздохнула и успокоилась.
Акира вошёл в комнату девушки. Настя, не раздевшись, спала поверх покрывала. Собиралась прилечь только ненадолго, но крепко уснула, вымотанная дневными хлопотами и переживаниями. Прижав к себе подушку, она безмятежно спала и выглядела ангелом, уснувшим в обнимку с облаком.
Акира не удержался и нежно погладил её по голове: какая же милая…
«Опять ты ввязалась в историю, которая тебе не по силам, глупая ты девчонка…» – и тут же отдёрнул руку: нельзя привыкать к тому, кого собираешься убить! Она всего лишь сосуд с великой Силой.
– Пора, – он грубо тряхнул её за плечо. – Просыпайся! – и тут же пожалел: тряхнул резче, чем следовало бы.
Девушка вздохнула и села на постели, не открывая глаз:
– Да-да, сейчас… Уже встаю, – она сонно потёрла лицо и поднялась, собирая длинные волосы в хвост. – Идём? – спросонья Настя и не заметила его чрезмерной резкости.
– Умойся для начала. На улице и так темно, а у тебя ещё и глаза не открываются, убьёшься где-нибудь по дороге, – ухмыльнулся её прыти Акира.
Настя побрела умываться. Он последовал за ней и затем остался ждать в гостиной. На столе сидел Кот и критично разглядывал собранные ими «подношения».
– Всё вроде бы собрали, но почему-то стойкое ощущение, что чего-то не хватает… – нервно подёргивая хвостом, беспокоился домовой.
– Останься-ка ты тоже дома, – решил Акира.
– Ох, неспокойно мне как-то… – взволнованно начал Кот, но парень его перебил:
– Мне тоже. Поэтому и будь дома, мало ли что…
«Вдруг Морок попробует проникнуть в дом, пока нас не будет?»
Освежившаяся Настя вошла в гостиную, выглядела она намного бодрее.
– Ну что? Можем идти? – она тоже окинула стол придирчивым взглядом. – Хотя, зачем нужно соль с собой брать, мне непонятно. В морях же русалки тоже водятся, хотя там вода очень солёная.
– Не путай божий дар с яичницей. В морях водятся не русалки, а сирены – плотоядные твари, которые заманивают красивым пением моряков на мель. И там с удовольствием пожирают глупых мужиков, аппетитно чавкая их внутренностями. А наши русалки – нечисть в чистом виде. И они ни за что не прикоснутся к соли, — растолковал Кот.
Настя возмущённо посмотрела на домового:
– Вот именно сейчас наименьшее, что я хотела бы слышать, это о том, кто и кого там с удовольствием пожирает, а в особенности, чем любит почавкать. И так не по себе, что придётся встретиться с утопленницами лицом к лицу, к тому же ночью. А тут ты ещё со своими подробностями!
Кот безразлично пожал плечами:
– Благодари, что к мельнице не по Сумеречному миру пойдёте. Там сейчас по улицам ТАКОЕ бродит, вообще обосраться можно со страху.
– Спасибо! – гневно бросила Настя Коту, специально употребив ненавистное для него слово.
– После собачиться будете, – прервал их перепалку Акира, взяв со стола ремень и надевая его на себя.
Увидев удивлённый Настин взгляд, пояснил:
– Слишком много всего, чтобы просто в руках донести.
– Тогда я беру хлеб, соль и подкову, – девушка поставила солонку сразу на каравай и повесила подкову на руку, словно браслет. – Пошли?
Акира засунул гвоздь и веретено в карман брюк, взял букет с полынью и предложил:
– Может быть, хлеб всё же я понесу?
Настя подумала и отказалась:
– Нет, пусть у тебя руки всё же будут свободны. Так, на всякий случай, мало ли что. В рукопашном бою я не сильна.
Ещё раз всё проверив, они вышли из дома.
Глава 7
На улице было темно и тихо. Жители мирно отдыхали после дневных хлопот. Кое-где горящие во дворах фонари тускло освещали клочки дороги, бросая на неё сквозь заборы длинные полоски света и делая ямки и ухабы невидимыми для глаза.
Акира придержал спотыкающуюся Настю за локоть и обернулся. Две тёмные фигуры, таясь в раскидистых кустах, бесшумно преследовали их от самого дома. Он снял ремень с пояса и намотал на руку.
– Что такое? – встревожилась Настя.