Римма Кульгильдина – Правила жизни с оборотнем (страница 5)

Я уже поворачивалась вслед за Марком, как краем глаза увидела, что Стефан принялся разоблачаться. Вот прямо при всём честном народе! Снял куртку, через голову стянул лёгкий джемпер, сложил на стойке аккуратной стопкой и принялся расстёгивать брюки. С ужасом посмотрела в зал, но никто из посетителей не обращал внимания на его действия, как будто не им сейчас стриптиз демонстрируют. Тем временем Стефан стянул штаны, носки и взялся за резинку трусов.

Оголившись, он пододвинул горку одежды к Дане, а тот! Невозмутимо! Убрал одежду под стойку!

– Зачем он разделся? – дёрнула за рукав Марка.

Мой друг обернулся, скользнул по Стефану равнодушным взглядом и сказал:

– Оборачиваться будет. Чтобы быстрее по делам сбегать.

– Что будет делать? – ошарашенно переспросила и тут же захлопнула рот двумя руками, чтобы не заорать от ужаса.

Стефан поиграл мускулами, подпрыгнул на месте и… там, где он только что стоял мужчина, на четыре лапы упал белый пушистый зверёк. С милыми закруглёнными ушками и чуть вытянутой мордочкой.

Зверёк ощетинился, посмотрев на меня, и рванул к двери. Но не той, в которую мы вошли. А расположенную на противоположной стене. Дверь перед ним сама распахнулась. А потом аккуратно закрылась.

Глава 3

– Твой кофе, Катя! – за спиной радостно крикнул бариста, а я вздрогнула.

– Это что было сейчас? – произнесла шёпотом, цепляя Марка за рукав и кивая в сторону захлопнувшейся двери.

– Давай… так… – медленно начал говорить старый друг, потирая свободной рукой шею. – Ты сейчас берёшь свой кофе, и мы тихонечко идём в кабинет к Феликсу. Он уберёт твою головную боль, – тут Марк сделал такой жест, как будто он дирижёр большого оркестра и музыканты только что закончили выводить последнюю ноту. – Тем более, твоя боль – его рук дело, – пробормотал он себе под нос, а я ещё сильнее вцепилась в ткань его рубашки. – И мы с ним на пару тебе всё объясним.

– Я не пойду в кабинет! – выпалила решительно на выдохе.

Не то, чтобы я какая-то трусиха, да и Марку я всё ещё доверяла, как само́й себе, но… коридор, в который нам предстояло зайти, совершенно тёмный, а я с детства недолюбливаю темноту. Может, у них, конечно, свет от движения зажигается, но всё равно. Рисковать не хотелось. А ещё я подумала, что зря не расспросила Марка об этом месте. Или расспрашивала, но забыла? Как и весь вчерашний день…

– Хорошо, – со вздохом согласился Марк. – Тогда Феликс придёт сюда. А мы расположимся… – он оглядел битком набитый зал и недовольно поморщился. – Вот что значит репутация у мира, любая новость разносится быстрее, чем фейская пыльца.

Он ещё раз оглядел зал. Я заметила, что посетители усердно делали вид, что не смотрят в нашу сторону и заняты своими разговорами. Слишком усиленно, как кумушки в нашем отделе, когда начальство приводит знакомиться нового сотрудника.

– Пойдём обратно за стойку, – услышала голос Марка.

Мы расположились в самом дальнем углу барной стойки.

– А можно? Можно я потренируюсь? Если разолью, сварю новый, а? – спросил, непонятно о чём Даня.

– Валяй, чего уж. После выходки Стефана… – обречённо махнул рукой Марк.

Даня кивнул. Поставил перед собой маленькую, чёрную кофейную чашку. Поправил её на крошечном блюдце и глубоко вдохнул, уставившись на неё и спрятав руки за спину.

Блюдце дёрнулось.

Мой рот непроизвольно открылся.

Даня тихонечко вздохнул и как будто расслабился.

Чёрное блюдце вместе с чашкой рвано приподнялось над поверхностью столешницы и медленно, неловко покачиваясь, поплыло ко мне. Я пристально смотрела на передвижение кофейной пары и очень хотела протереть глаза.

Долетев до меня, блюдце опасно накренилось, и чашка стала съезжать вбок, но тут же уверенно выровнялось и мягко опустилось прямо передо мной.

– Ну, почти! – с энтузиазмом подпрыгнул на месте Даня, радостно потрясая кулаком.

– Здравствуй, Катя! Рад, что ты пришла, – услышала cзади себя мягкий мужской голос. Не было в нём никакой угрозы, только дружеская доброжелательность, вот только всё равно спина моя заледенела. И оборачиваться мне совершенно не хотелось!

– Переборщили, да? – сочувственно произнёс тот же голос.

Пока я соображала, что ответить, и убеждала себя, что надо повернуться, Марк пододвинул ко мне чашечку с кофе и произнёс:

– Как видишь.

На автопилоте взяла чашку и заторможено поднесла к губам. Её край стукнулся о мои зубы, потому что в этот же момент на плечи мне опустились тяжеленые ледяные ладони.

– Не бойся, – проворковал тот же медоточивый голос, и холодные пальцы скользнули на разгорячённый затылок, нежно массируя.

Истошный крик бился в горле, но не мог выбраться наружу: язык не ворочался и словно опух, челюсти сжало судорогой, а чашка мелко билась об зубную эмаль, пока Марк заботливо не опустил мою руку на столешницу. От его прикосновения стало легче.

Чужие пальцы продолжали мелкими круговыми движениями гладить мою голову, и с каждым кру́гом боль уходила. Вместо неё краткими всполохами возвращались воспоминания. А воспоминания притушили истерику и вытолкали из души страх. Освободившееся место заполонило спокойствие. Оно разлилось по телу истомой, и я уже млела от ласковых прикосновений… Феликса. Да! Да-да-да, вспомнила и этот голос, и этого человека, и то, что вчера мы втроём встречались у Марка в баре. Выведав исподтишка у друга, что Феликс не женат, я и распечатала новый комплект с шёлковым бельём…

– Между прочим, – прикрыла глаза и произнесла с томным вздохом, – если хочешь успокоить, а не испугать человека, не надо говорить «не бойся». Потому что все мы научены миллионами растиражированных ужастиков и детективных историй, где самое страшное начинается именно после этих слов.

– Я запомню, – с игривой интонацией проговорил Феликс, и его пальцы, к огромному сожалению, отпустили мою голову. – Тебе лучше? – я млела от неприкрытой заботы в его голосе.

– Лучше, – повернулась на крутящемся стуле, и моя челюсть опять упала.

В который раз за день!

Передо мной стоял мужчина, одетый в старинный сюртук чёрного цвета. Широкие атласные лацканы расшиты тонкой серебряной нитью. Белоснежная рубашка с воротником, мягко обнимающим его шею, была дополнена кружевным жабо. Узкие бёдра обтягивали мягкие брюки, что добавляло его образу лёгкую небрежность и легкомысленность.

Бледный цвет лица, яркие губы и взгляд из-под нависающих бровей – это был не совсем тот мужчина, которого я видела вчера! Похож! Абсолютно точно похож, но что-то в нём было не то…

Я растерянно посмотрела на Марка. Тот усмехнулся.

– Позволь представить. Феликс в домашней обстановке.

– В смысле? – непонимающе захлопала ресницами и снова посмотрела на хозяина кофейни.

Тот широко улыбнулся, не размыкая сочно-красных губ, и изящно-выверенным жестом откинул прядь волос со лба, намеренно красуясь.

– В смысле, здесь он не скрывает, что вампир, – буднично произнёс Марк, а я тихо сползла со стула.

– Вам…пир? – прошептала потрясённо и сначала кинула недоверчивый взгляд на Феликса, а потом оглядела зал.

Это что за подстава такая? Меня снимает скрытая камера, что-то вроде этого?

– Ты же сейчас шутишь? – наклонилась к Марку и вгляделась в его глаза.

– Нет, – замотал головой Марк.

– Вампирские штучки, – пробормотала я, вспомнив слова Стефана. Всё ещё находясь в заторможенном состоянии от услышанного, медленно проговорила, показывая пальцем на улыбающегося Феликса: – То есть… Феликс – вампир… Стефан – оборотень?

– Горностай, – кивнул Марк.

– Даня? – ткнула пальцем в бариста.

– Фейри. Ну, на самом деле человек с большой примесью крови фейри, так будет правильнее, – ответил Марк, подперев голову рукой.

– А ты? – спросила с дрожью в голосе.

Губы пересохли, и я их быстро облизнула.

– А наш Марк – практически единственный феникс в этой части Многомирья, – ответил за него Феликс и расхохотался в голос, обнажив острые клыки.

Почему-то именно эти клыки меня добили окончательно.

– Капец, – выдохнула я и, схватив чашку, выпила остывший кофе одним глотком, вместе с гущей.

– Всё это прекрасно, – хрипло произнесла после того, как прополоскала рот водой, услужливо подсунутой Даней.

«Нет!» – завопил внутренний голос пожарной сиреной.

– Допустим, – произнесла медленно, пробарабанив пальцами по высокому стакану с остатками воды.

«Беги! – надрывалась внутри вторая, крайне осторожная, часть меня. – Спрыгни неожиданно со стула и зигзагами между столиками мчись на выход! Давай! Прямо сейчас!»

– Предположим, это правда, – в нерешительности закусила нижнюю губу и нахмурилась.

«Ну, всё! Мы пропали!» – внутренний голос изобразил обморок и временно заткнулся.