Риман Райнов – Сабина (страница 4)
— Ну-у-у... Ладно.
— Почему ты здесь?
— Странный вопрос...
Она разлила кипяток по кружкам с кофе и сидела теперь одной рукой подперев голову, а второй размешивая сахар в кружке.
— Что странного?
— Ты же предложил встретить Новый год вместе.
— Да, но...
— Ты предложил, я согласилась, ты здесь, я здесь. Новый год тоже скоро уже здесь. А ты хочешь выяснить причины?
— Вроде того...
— А давай так. Я расскажу тебе, но потом, а сегодня. Будет просто Новый год. Я здесь потому, что так надо... Мне. Остальное вообще неважно...
Резонно. Ни к чему усложнять, что в этом не нуждается. Я отпил кофе, качнул головой:
— Это я понимаю. Работает — не трогай?
Она улыбнулась:
— На лету схватываешь.
— А я умный...
Её глаза блестели в свете лампы и одновременно этот свет поглощали... Такие они были чёрные. Потом уже через время я где-то прочитал, что не бывает чёрной радужки у людей, бывают только очень тёмно-карие глаза... Но, знаете, это всё трындёж. У Сабины они были чёрные. Я в солнечный день потом проверил. Чёрные они, и всё тут.
___________________________________________________________________
ЗА НЕСКОЛЬКО ДЕСЯТКОВ МИНУТ ДО ПОЛУНОЧИ
___________________________________________________________________
— Откуда их столько? — спросила Сабина. Я принёс ещё одно одеяло и положил рядом с ней. Это были стандартные армейские одеяла, тёмно-синие с тремя чёрными полосками. До этого два я постелил на крыльцо, ещё двумя обмотал Сабину и принёс ещё... на всякий случай.
Мы сидели на крыльце, которое я очистил от снега, в мангале догорали дрова, небо очистилось, и мы видели звёзды.
— Не знаю, они тут уже были, когда я приехал. Может, дядька привёз. Я тут раньше много всякого находил... Наверху до сих пор чемодан с дядькиной старой формой из училища валяется.
Я налил ещё магической жижи в стаканы. Она поёрзала в одеялах, как куколка в коконе, взяла свой и стала смотреть сквозь содержимое на фонарь, горевший на углу улицы. Потом на меня, потом на горящие в мангале дрова...
— Будем желания загадывать? — спросил я. — Уж полночь близится...
— Я уже немного загадала. Так, ничего особенного... Как обычно. А ты?
— Такая же фигня.
— Ну тогда, значит...
Я сел рядом с ней. Посмотрел на часы. Она взяла стакан в левую руку, а правую протянула мне. Я положил свою ладонь на её... И мы стали ждать в тишине. Я чувствовал тепло её ладони, слышал, как потрескивают угли в мангале. Где-то в городе уже начали запускать петарды. Я глянул на часы – оставалось три минуты. Потом две. Потом одна...
— Ну вот, — сказал я через три минуты. — С новым годом!
Стаканы звякнули.
— И тебя...
Я поставил стакан на крыльцо, посмотрел ей в глаза, запустил пальцы в её волосы и поцеловал.
— Будто бы мы знакомы уже десять тысяч лет! — сказал я чуть позже.
— Может, так оно и есть, — сказала Сабина.
___________________________________________________________________
3 ЯНВАРЯ 2004 ГОДА
СЕВЕРНЫЙ АВТОВОКЗАЛ
УФА
___________________________________________________________________
Я вышел из автобуса и подал ей руку. Джентльмен, итит-трилобит. Обратный путь был гораздо менее насыщенным на события, вернее, их не было совсем, кроме тех, которые должны были быть. И мы даже не замёрзли, в этот раз с отоплением было всё в порядке... И почти не разговаривали, выехали рано, чтобы провести здесь побольше времени, поэтому в основном спали. Решили поехать в субботу, потому что в воскресенье было бы полно народу, а мне и, как оказалось, ей тоже такой расклад был не по нраву. Совершенно.
Было не очень холодно, градусов десять, наверное. Я отнял у неё сумку, она взяла меня под руку, для равновесия, я так думаю, и мы пошли по аллее через сквер. Технически, мы могли бы просто подождать городской автобус прямо на выходе у автовокзала, но хотелось пройтись, размять ноги. Четыре часа на известной номерной точке — то ещё удовольствие, знаете ли. То есть совсем никакого.
Большие снежинки медленно кружились и ложились на нас, добавляясь к своим собратьям или сёстрам на земле. Сабина в очередной раз шмыгнула носом и, покосившись на меня, вдруг спросила:
— Как думаешь, есть ли жизнь после смерти?
— Ого, это что это вдруг? Как-то совсем неожиданно.
— Ты пока там дрых, я слышала разговор соседей, они с похорон ехали, прикинь... Похороны перед Новым годом... Не хотела бы я так...
— Дааа, делааа... Жизнь после смерти... Не знаю, может и есть, а может и нет...
— Если есть, интересно, какая она?
— Хм... Может, у каждого своя, вот, например, мечтаешь о чём-то всю жизнь, но никак не получается, а там всё это сбывается. Да фиг знает. Что-то хорошее должно быть.
Мы шагали по засыпанной скрипучим снегом аллее, разговаривая о жизни после смерти, и я думал о том, что буквально шесть дней назад я и представить себе не мог такое развитие событий.
— Должно быть... — прервала мои размышления Сабина. — О! А ведь если есть жизнь после смерти, значит, смерти нет, это же логично!
— У меня с логикой не всегда взаимопонимание... Но технически да. Логично...
— Ладно! Знаешь, иногда я задаюсь вопросом: почему я здесь? У тебя такого не бывает?
— Вроде нет. Но вопрос знакомый... Может быть, у меня даже есть ответ...
— Ну-ка, интересно даже...
— Может, ты здесь, потому что этот момент должен был произойти. И те, что были, и те, что будут...
Она нахмурилась, что-то обдумывая... Потом улыбнулась и ткнула меня локтем:
— Или ты просто ко мне клеишься?
— Точно! О, наш автобус... Побежали!
___________________________________________________________________
4 ЯНВАРЯ 2004 ГОДА
КОММУНИСТИЧЕСКАЯ УЛИЦА
УФА
___________________________________________________________________
— Смешно! Это... смешно! Они в самом деле назвали кафе «Пиццерия»? — спросила Сабина, глядя на вывеску.
— Как видишь.
— Да уж, — вздохнула она. — Мы сюда?
— Не, дальше кафе есть, настоящее, там прикольней... и уютней... и людей сейчас должно быть немного.
— Да уж наверняка, в такой колотун... Подожди, а оно как называется? Чебуречная, пельменная, рюмочная?
Я остановился, посмотрел в её смеющиеся чёрные глаза. В этот раз они выражали вполне понятную эмоцию.