Риман Райнов – Сабина (страница 6)

— Дудкинская штольня, помнишь?

Ещё бы. Дудкинская или, официально, гипсовая штольня № 65, закрытая в середине прошлого века после гибели двух рабочих. Говорили, что она тянется вдоль Чёрной реки как минимум на два с половиной километра... и неизвестно ещё сколько вглубь города.

«Почти до проспекта Салавата Юлаева!» — сказала тогда Сабина. «Почему думаешь там парк? Потому что провалятся дома, если построят! Как провалился трамплин в прошлом году!»

Я хотел было возразить, но вместо этого вооружился линейкой, картой города и отсчитал по масштабу два с половиной километра вдоль реки от входа в штольню. До провалившегося трамплина было на триста метров ближе.

«Но... почему ты решила, что отсчёт нужно вести от южного входа?» — спросил я тогда.

«Потому, дорогой, что южнее него Зелёная Роща (район города), а её начали строить в 70-х... и никто тогда не разрешил бы строить жилые дома над пустотой...» — сказала она и провела указательным пальцем по переносице снизу вверх, поправляя воображаемые очки.

И это тоже был аргумент.

В конце мая мы посетили это знаменитое место. В кривой решётке из наваренных как попало арматурин и профилей зияло отверстие, и мы без труда проникли внутрь.

Внутри было холодно... существенно холоднее, чем снаружи... однажды, в 83-м, желание согреться погубило нескольких учащихся автотранспортного техникума, которые развели внутри костёр и задохнулись угарным газом — вентиляции в штольне не было никакой.

Май был тёплый, но внутри штольни — плюс пять, сырость и темнота, которая, казалось, обволакивала нас со всех сторон. Когда мы зашли метров на пятьдесят, я поймал себя на мысли, что здесь можно кричать — и звук просто провалится в никуда, не вернётся эхом. Странное ощущение. Но не стал, конечно же, проверять... штольня была старой, очень старой, и мне совсем не хотелось криком обрушить на нас потолок.

Саби тогда сказала, что слышит шаги. Ходили слухи, будто бы штольня запоминает всех и всё, что происходит внутри, а потом иногда транслирует это.

Я тогда промолчал. Потому что шаги я тоже слышал. Сзади, метрах в двадцати. Отчётливые, тяжёлые, будто кто-то шёл в тяжёлых сапогах по коридору штольни. Мы тогда резко остановились, посветили назад — никого. Решили, что показалось. Что эхо, что вода капает, что звуки в пещерах вообще дурацкие — всё искажают, отражают не пойми откуда. Шагов больше не было слышно, и мы пошли дальше. Метров через тридцать Сабина попросила вернуться.

— Помню, конечно. И что с ней? — Я откинулся на спинку стула, закурил. Мимо прошла компания подростков лет пятнадцати, они ржали и кривлялись друг перед другом.

— Не с ней. — Она полезла в сумку и достала конверт. Обычный почтовый конверт с написанным от руки адресом получателя и наклеенными марками. Положила его на стол, подвинула ко мне. — Рядом с ней.

В конверте были чёрно-белые фотографии.

Я взял первую. Размытое яркое пятно на фоне тёмного леса. Шаровидное, неподвижно висящее над землёй. Можно было бы списать на брак плёнки, на засветку, на что угодно. Но пятно было слишком правильной формы.

Второе фото — крупнее. Огонь висит прямо над входом в штольню. Третье — два огня рядом. Четвёртое — огонь уходит вверх, заснят в движении, со смазом.

— Посмотри сзади.

На обороте аккуратными, почти печатными буквами были выведены дата, время, погодные условия, нахождение точки наблюдения.

— Чётко изложено! — сказал я.

— Мужик, бывший военный, живёт в Дудкино, — кивнула Сабина. — В письме был номер телефона. Я звонила ему. Представилась, спросила разрешения на публикацию, если что. Он сказал, что ему уже всё равно, что над ним смеются, но он знает, что видел. И что если газета напечатает, может, кто-то ещё откликнется, кто тоже видел.

Я отложил фотографии, посмотрел на неё. Она сидела, подперев голову рукой, тянула коктейль из бокала, улыбалась той своей улыбкой, которая обещала новую порцию приключений на наши головы.

— Когда? — просто спросил я.

Она просияла.

— 17-го. В эту субботу!

___________________________________________________________________

17 ИЮЛЯ 2004 ГОДА

ПРОСПЕКТ ОКТЯБРЯ

УФА

___________________________________________________________________

Она сидела на подоконнике, поставив на него одну ногу, прижавшись спиной к простенку, и крутила в пальцах сигарету, не прикуривая. Солнце уже ушло на другую сторону, и в комнате царил мягкий полумрак из-за густой листвы деревьев за окном.

— Я не согласна, — сказала она. Тихо, но твёрдо.

— Саби...

— Что — Саби? — Она подняла на меня глаза. Чёрные. Злые. Мерцающие в полумраке комнаты. — Я иду с тобой.

— Нет.

Её густые брови взлетели вверх.

— В смысле — нет?

— В прямом. Не идёшь.

Она спрыгнула с подоконника, подошла вплотную. Наклонилась, упёрла руки в подлокотники кресла — теперь наши лица были на одном уровне.

— Риман. Ты серьёзно?

— Более чем.

— Я лазила по заброшкам одна с четырнадцати лет. — Она говорила по-прежнему тихо, но я видел, что внутри у неё начинаются вулканические процессы. — Одна. В любую погоду. В любое время суток. И ничего не случалось. Ни разу.

— Я знаю.

— И ты сейчас будешь мне рассказывать, как мне безопаснее?

Я убрал одну её руку с подлокотника, отнял сигарету, поднялся, подошёл к окну и закурил.

— Саби, я не рассказываю тебе, как безопаснее. — Я затянулся, выдохнул в распахнутое окно. — Я прекрасно осведомлён о твоей прежней деятельности и ничуть не сомневаюсь, что ты прекрасно справлялась одна. И сейчас бы прекрасно справилась... одна. Но есть один нюанс...

— И какой же? — Ехидству её тона позавидовала бы и ехидна.

— Теперь ты не одна.

Она моргнула.

— Если мы попрёмся туда вдвоём. — Я кинул окурок в банку, подошёл, взял её за руки, притянул к себе и обнял. — То в экстренной ситуации я буду думать о тебе больше, чем о себе...

Я чувствовал, как она напряжена, словно струна, её ладони упирались мне в грудь, словно она хотела оттолкнуть меня. Мы стояли так несколько секунд, потом она убрала руки и обняла меня в ответ.

— Ну что там может произойти? Я же не пойду тыкать пальцем в эти... шары.

— Ты же знаешь, что я не об этом.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Наша песня хороша, начинай сначала. Опять? — В её взгляде я видел, что она понимает, но понимание это боролось с желанием.

— И опять, и снова. И ты знаешь, что мои опасения небезосновательны.

Я отпустил её и снова отправился к окну. Сабина молчала. Мы уже обсуждали этот вопрос. И тогда, 13-го, и позавчера. И вот теперь снова. Что мы знали об этом мужике? Ничего, кроме того, что он сообщил ей о себе. А что на самом деле? Кто он? Что он? Какова его цель? Он думает, что придёт Сабина, он знает, что она красивая и молодая. Поздний вечер. Безлюдное место. Штольня с лабиринтом коридоров и глухих тупиков. Ну тут даже самый неподозрительный человек... задумался бы. Скорее всего.

Я отвернулся к окну, чтобы дым не летел в комнату. Снаружи лениво шевелились листья на деревьях, воздух был словно патока, несмотря на то, что солнца с этой стороны уже не было, но нагретый за день асфальт и стены дома всё ещё отдавали тепло.

Она молчала. Долго. И смотрела на меня. Я чувствовал её взгляд. Чувствовал его заряд.

— И долго ты будешь стоять ко мне спиной? — спросила она наконец.

— Пока не успокоишься.

— А если я не успокоюсь?

— Тогда так и будешь не успокоенной, пока я не вернусь.

Она фыркнула. Я услышал, как скрипнуло кресло, когда она в него села.

— Иди ко мне, — сказала она. Не приказ, не просьба. Просто три слова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».