Риман Райнов – ПАУТИНА 2 (страница 7)

Она вцепилась в него, как стервятник в добычу, потому что он был живой, хотя и утверждал обратное. «Функционирую на автомате, по привычке» — говорил он.

Потом она поняла, что и он зацепился за неё, как добыча в последние мгновения жизни намертво впивается в стервятника.

Когда ей предложили возглавить 13-ю секцию, обособленное, автономное подразделение О.С.И., она увидела в этом шанс. Шанс не быть тенью чужой должности. Шанс самой определять правила, действовать не только по указанию, создавать свой мир. Она позвала Юджина. Он согласился. А потом… Освоившись со своей новой ролью на работе, она начала переносить её и в личную жизнь. Вместе со страхами, связанными с работой. Она так боялась показаться слабой, зависимой, непрофессиональной, что возвела ответственность и формализм в абсолют, которые стала переносить и на их с Юджином отношения. Она стала пытаться полностью руководить им не только на работе, но и в быту. «У меня нет проблем в том, что ты моя начальница» — сказал он однажды. «Но есть проблема в том, что ты хочешь быть ею везде!».

____________________________________________________________________________________

За окном снова громыхнуло, Лира резко повернулась и пристально посмотрела на мужчину, сидящего напротив её стола. На его лице застыла лёгкая, неестественная усмешка, словно нарисованная и приклеенная поверх.

— Это шутка, агент Горин? — спросила Лира, понимая, что никто здесь не смеётся.

— Это новая реальность, координатор. Убедительная импровизация агента Дакса тогда, в доках, ваша попытка защитить свою «территорию» и своих людей вопреки своим принципам, а также безусловное знание своего дела агентом Колтоном говорят о том, что вы, являясь одиночками, представляете собой команду. Невозможную, противоречащую большинству правил и «букве» Отдела... Но тем не менее эффективную. Мир меняется быстрее, чем мы хотим или чем можем.

— Но Ю... Агент Дакс... Пошёл против меня в нецелесообразной попытке её защитить, причины которой мне совершенно непонятны и по сей день, — горечь, которую Лира усиленно пыталась скрыть, всё же просочилась в её голос.

— Но вы приняли и поддержали эту попытку. Мы наблюдали за ситуацией всё это время. Когда мы убедились, что первоначальная версия агента Дакса о её природе не соответствует действительности и она не несёт непосредственной угрозы... Мы решили пересмотреть некоторые аспекты своей деятельности.

— Пересмотреть ТАКИМ образом? — кивнула Лира на папку, лежащую на её столе.

— Именно таким. Секция анализа и прогнозирования провела моделирование. Неоднократно. Вероятность того, что мы столкнёмся с серьёзной угрозой в ближайшие пять, десять лет составляет 85 процентов. Это высокий показатель, координатор. Учитывая данные, которые использовались при моделировании, мы предполагаем, что угроза эта превосходит наши возможности противостоять ей по некоторым параметрам. Если примитизировать, то это рогатка против бронемашины. И мы... не бронемашина.

— И поэтому вы хотите бросить меня меж двух, да какой двух... Между целой кучи огней?

— Это возможность для всех... Нас, — последнее слово далось Горину с трудом. — Расстановка меняется. Вы должны убедить агента Дакса и его подопечную в том, что предложенный вариант единственно возможный в сложившихся обстоятельствах. Она верит ему, он верит вам. Мы изучили психологический портрет агента Дакса. Внимательно изучили. Его иррациональность и потребность в ком-то, кто нуждается в помощи, его фокусированный комплекс спасителя могут сыграть нам на руку. Но мы... Не можем прийти к нему с этим предложением. Вы... Пока ещё можете.

Горин поднялся. Посмотрел на Лиру, на секунду задумался и подытожил:

— Теперь вам решать и действовать. Но помните, система идёт на этот риск, на этот эксперимент в качестве вынужденной меры. Потенциально опасный ресурс, который мы не сможем использовать... Будет устранён. Препятствующие этому... Будут наказаны. Теперь... Всё в ваших руках, координатор!

— Но почему вы думаете, что он меня послушает! — с отчаянием воскликнула Лира.

Горин посмотрел на неё с недоумением:

— Это же очевидно. Он до сих пор пытается спасти и вас тоже...

Горин повернулся и вышел из кабинета, не дожидаясь ответа. Воздух в помещении вдруг стал душным, густым... Ей стало тяжело дышать, повернулась и открыла створку. Сырой, пахнущий дождём и мокрыми листьями ветер ворвался внутрь, бросил в лицо Лире взвесь мелких капель и зашелестел бумагами на её столе. Она закрыла глаза, судорожно выдохнула и потянулась за коммуникатором.

ГЛАВА 7. ПАУК И МУХА

Коммуникатор в держателе снова завибрировал и зазвучал, но уже не истошным трезвоном, как в прошлый раз, а мелодичной композицией и женским вокалом в качестве основной темы. Эрика улыбнулась.

Юджин протянул руку и включил громкую.

— Слушаю!

Голос Лиры в динамике был усталым.

— Юджин. Мне нужно, чтобы вы как можно быстрее прибыли в офис. Вы оба.

Он почувствовал, как кончики пальцев начало покалывать. Не «ты», а «вы». Формальное, отстранённое множественное число, которое раньше Лира не использовала, даже обращаясь непосредственно к ним.

— Проблема? — спросил он.

— Всё объясню по прибытии. Поторопитесь!

Юджин открыл было рот, чтобы сказать или спросить, но Эрика вдруг наклонилась к коммуникатору и весело проговорила:

— Мы мчим как ветер, Лирааа! Пока-пока и до встречи!

И отключила связь.

— Что это было, Эрика? — медленно спросил Юджин, глядя вперёд.

— Лира звонила... — голос Эрики был ровным, почти начисто лишённым эмоций, что било контрастом по воздуху между ними...

Дворники продолжали своё монотонное движение. Красные стоп-сигналы впереди стоящих машин напоминали глаза монстров в тумане.

— Эрика! — в голосе и, главное, в волне эмоций, выплеснувшихся вместе со звуком, она увидела раздражение и недовольство.

Она прислонилась к двери и стала смотреть на его профиль, сосредоточенный и жёсткий сейчас.

— Наши страхи, — начала она, тихо и неспешно, — возвращаются к нам. Повторами. Пока мы боимся, они приходят снова и снова, в новых обличьях. Ты боишься потерять. Снова. И эта боязнь включила у тебя привычную тактику. Найти укрытие. Оценить обстановку. Действовать по обстановке. Но сейчас это не сработает...

— Почему нет? — он уже достаточно хорошо знал Эрику и понимал, что начать предъявлять ей претензии за её выходку не имеет смысла. Она переключится, и они упустят важное. Такое уже случалось, и он научился выделять корневую структуру в её, казалось бы, отстранённых высказываниях.

— Потому что сейчас нам нужна стратегия, а не тактика...

Он повернулся к Эрике. Она смотрела на него, её рубиновые глаза казались темнее в полумраке салона. В них не было страха, только сосредоточенная, аналитическая глубина.

— У нас может не быть времени для реализации стратегии...

Эрика вдруг подалась к нему и прижалась губами к его шее, чуть пониже уха, а через пару секунд вернулась в прежнее положение...

— Это не ловушка, дорогой... это приглашение...

Юджин кое-как справился с волной возбуждения, возникшей от её поцелуя, и усмехнулся:

— Ага... Заходи в гости — сказал паук мухе...

Эрика снова улеглась на сиденье и закинула руки за голову. Закрыла глаза...

— А ты помнишь, что там было дальше?

— Конечно... муха зашла, и он её сожрал...

— А почему она пошла, зная, что её ждёт, и что было после того, как он её сожрал... помнишь?

— Ох, Эрика... он её загипнотизировал, потому что. Она не могла не пойти... А дальше... ничего не было. Паук сыт, мухе конец. И сказочке тоже...

— А вот и нет... Муха знала, что её ждёт... и поэтому перед встречей с пауком она собрала пыльцу с ядовитых цветов, и когда паук её пригласил, она была отравлена. Он её сожрал, да... Но немного погодя сам скопытился в страшных мучениях!

— Откуда ты это всё берёшь?

— Мне бабушка рассказывала... Она говорила, что настоящий конец сказки, этой и многих других, был специально отрезан, чтобы с детства создавать у людей чувство обречённости... Да, муха сдохла, но и паук тоже. Возмездие мертвеца...

— Надо же! Ну и кто у нас тут кто?

— Это элементарно, дорогой! Лира — это паук, я, соответственно, муха...

— А я где?

— А ты... — Эрика сделала интригующую паузу. — Ты там, где и всегда. В поле. Ты цветок, Юджин!

— Ну просто великолепно!

Она помнила этот день по запаху и ощущению. Запах мела, старого дерева парт и терпкой пыли, поднимаемой сквозняком из-под пола. И ещё – ощущение, почти физическое, чужой злобы, витавшей в воздухе, будто дым над пепелищем.

Её звали Элания, но все называли её Элла. Высокая блондинка с почти прозрачными глазами, выглядевшая старше своих лет, была главной заправилой в классе, объектом любви и ненависти почти для всех. После гибели мамы Эрика провела два месяца в центре временного содержания, пока оформляли документы, и после этого бабушка привезла её в Тарсон. До конца учебного года оставалось четыре месяца, и бабушка решила, что не имеет смысла отправлять Эрику в школу прямо сейчас, особенно учитывая её состояние, поэтому она пошла учиться только осенью, когда ей должно было исполниться двенадцать. Это случилось на второй год её пребывания в школе. Обычно тихая, незаметная, не искала дружбы, общения и компании, но её странности – задумчивые паузы, взгляд, будто видящий что-то за спинами людей, – не ускользали от внимания окружающих, особенно от внимания Эллы.