Рим Уэйт – Тепло пустынных гор (страница 13)

Половину оставшегося вечера я провела в интернете в поисках приюта или ещё какой-нибудь организации, куда можно было бы пристроить собачью семью. Оказалось, что ситуация не играла нам на руку. В стране отсутствовала культура приютов для животных, и, если животное оказалось на улице – значит, оно было чьим-то. Впрочем, это означало: мои догадки, что у Лаки (а именно так я решила назвать её, мне отчаянно хотелось, чтобы она оказалась удачливой) был хозяин, оказались верными. Выходит, что собаку кто-то выгнал из дома и она таким образом оказалась на улице. Или, возможно, она могла потеряться, и тогда всё выглядело не так уж, и плохо.

Положительным моментом было и то, что в стране существовал реестр животных. Каждая собака должна была быть зарегистрирована в системе и чипирована у ветеринара. А это означало, что у Лаки был вживлён под кожу чип, а у ветеринара можно было бы узнать, кто её хозяин.

Мной было решено ещё до работы с утра забрать собаку с щенками и доехать до ветеринара. С очередной трудностью я бы столкнулась здесь: кто бы согласился везти шесть собак разом?

Та ночь выдалась неспокойной. Несколько раз я просыпалась и спросонья искала глазами животных. Успокоившись, что это всего лишь сон, я засыпала снова. Мне не хотелось проспать будильник, который я завела на полшестого утра, чтобы встать пораньше и отвезти собак к открытию ветеринарной клиники на другом конце города. Я не знала, сколько там пробуду или как будут развиваться события, поэтому решила, что самая первая запись должна достаться мне.

В то утро, несмотря на прерывистый и неглубокий сон, я чувствовала себя на подъёме. Мысль, что они меня там ждут и я приду, чтобы спасти – не могла не мотивировать.

Радостная будто бы на адреналине, я на всех парусах неслась к Лаки и её щенкам. В супермаркете у работы, где ещё вчера покупала корм, я захватила ещё два пакета с различными вкусами. Мне хотелось их как-то побаловать, пусть и такой мелочью.

Завернув за угол офиса, а там и к уже знакомым мусорным контейнерам, я увидела то, отчего моё сердце чуть не оборвалось. На том месте, где они ещё вчера вечером находились, теперь не было даже намёка на присутствие собак. Тарелки и плед также исчезли. На небольшом квадратике асфальта под тентом, где они лежали, не было ни соринки, ни даже пятнышка. Ничего, что напоминало бы об их присутствии.

Я обошла мусорку, наверное, раз десять. Тявкая, шипя, позвякивая ключами, призывала любыми звуками, на которые только могли бы откликнуться собаки, но никого не было. Я отгоняла от себя мысли, как только могла, хотя всё указывало на то, что мои самые страшные опасения сбылись.

Весь день я чувствовала себя не в своей тарелке. Рабочие задачи выполнялись с трудом, я никак не могла перестать думать, что могли сделать с собаками. От этих мыслей я тихо и незаметно заплакала прямо на рабочем месте.

Сара, заметив, что на мне весь день нет лица, подкатила на стуле к моему столу.

– Ева, что случилось? – в её голосе отчётливо слышалось волнение.

– Ничего, просто низкое давление, у меня такое бывает, – соврала я.

– О, в таком случае ничего лучше сладкого чая нет! Так говорит моя мама. Пойдём на кухню и выпьем чаю с пирожными? У меня как раз есть два, я угощаю! – шутливо толкнула она меня в плечо.

Рассказ Сары про кузину и их детей, к моему стыду, прошёл мимо моих ушей. Она что-то увлечённо говорила мне, но все мои мысли были с Лаки и её щенками. Время от времени я кивала и сдержанно улыбалась, чтобы она не стала меня расспрашивать больше и мне не пришлось бы признаваться в том, что на самом деле произошло.

Неожиданно даже для себя самой, эти животные стали мне близки. Я уже представляла, как вызову такси и заплачу водителю сверх тарифа, лишь бы только он довёз всех нас вместе до клиники. А потом ветеринар, осмотрев каждого, выставил бы счёт, а я оставила бы у них собак хоть на какое-то разрешённое время. После этого я бы занялась пристроем щенков и поиском хозяина Лаки.

В моей голове за ночь выстроился целый план действий, и я даже в шутку назвала его «план спасения», но всё это оказалось лишь грёзами, которым не было суждено сбыться. Теперь собак след простыл, и я не знала, что с ними произошло. А ещё между нами было кое-что общее: в этом городе мы были одинаково одиноки.

На кухне я увидела, как через стеклянную дверь заходит тот, кого я не желала видеть. Ведь именно Амира я подозревала в том, что он был причастен к пропаже собак. При виде него чёрная болезненная мысль пронеслась в голове: «их утилизировали». Точно это гадкое словцо он вчера использовал в отношении них.

Со стороны казалось, что он был в приподнятом настроении, чего не скажешь обо мне. Видя его с редкой улыбкой и дружелюбно беседующим, я злилась сильнее и сильнее. Словно чайник со свистком я готова была закипеть, только тронь меня. И всё-таки легко жить без сердца – любой плохой поступок не мешает крепко спать.

Если до похода на кухню я питала хоть какие-то призрачные надежды, что меня отпустит, то после я поняла: стало только хуже, даже я бы сказала гадко на душе. Чувство недосказанности, а именно невысказанных гневных слов осталось со мной.

Тогда же я вспоминала, почему приехала в Джаннат, какие у меня были мысли и чувства до поездки и то, какие они были в тот день. На одной чаше весов стояла моя карьера, а значит, что мне стоило быть более сдержанной и не идти на конфликт с руководством, на другой была я, та Ева, которую я знала. И простила бы я себя, что струсила и сдала назад? Не знаю, теперь мне никогда не узнать об этом.

Вечером я, как обычно, нажала на кнопку лифта и зашла внутрь, чтобы доехать до первого этажа. Мне хотелось поскорее оказаться в квартире, и забыть всё, что произошло за день. Лифт неожиданно поехал наверх и остановился на этаже выше. Внутри пахло освежителем, напоминавшим чистящее средство с каким-то раздражающим сладким, химозным ароматом. Двери открылись, и я увидела лицо того, кого избегала целый день. Мне предстояло выдержать несколько трудных минут в одном замкнутом помещении вместе с Амиром.

– Добрый вечер, Ева! Могу войти? – спросил он неуверенно.

– Да, конечно, – ответила я.

Стоило мне бросить на него взгляд, как я заметила, что его самодовольное лицо излучало победу. Насколько же циничной казалась мне его улыбка! Белая кандура26, игаль27 на национальном платке – иронично, что он выглядел практически во всём белом как ангел. Только для меня падший.

Я машинально потянулась к кнопке лифта, чтобы закрыть двери, но быстро одёрнула руку, заметив, что он хотел сделать то же самое.

Наши пальцы пересеклись в случайном, почти невесомом касании, но я сделала вид, что ничего не заметила. Он, как мне показалось тоже. Но именно этот, вроде бы невинный жест, стал для меня самым настоящим спусковым крючком.

– Маса аль хайр28, – выдавила я из себя, стараясь не смотреть на него.

Он обернулся и посмотрел мне прямо в лицо. Я заметила это боковым зрением, но пыталась смотреть хоть куда-нибудь, лишь бы не на него. Внутренне я молилась, чтобы этот чёртов лифт спускался быстрее. Внутри меня всё кипело от злости, но я старалась это погасить.

– Вы говорите по-арабски? – оживился он и, как мне показалось, стал расслабленнее прежнего.

– Айуа29, – процедила я сквозь зубы.

– Машаалла, Ева! Как красиво! – радостно и картинно вскинул он руки к потолку.

Я продолжала игнорировать его, делая вид, что мне безразлична его реакция. Но, казалось, он быстро считал меня и заговорил уже обеспокоенно:

– У вас что-то случилось?

– Я… я просто устала. Всё в порядке, спасибо, – фальшиво приложила я руку к виску.

– Мне просто показалось…

– Вам показалось! – начала я повышенным тоном, но тут же погасила порыв.

– Я могу вам чем-то помочь?

В тот момент мне казалось, что он просто издевался надо мной и провоцировал на атаку. Этот грёбаный лифт ехал слишком медленно! Незаконно медленно.

– Ох, вы уже помогли, спаси-и-ибо! – всё же вырвался у меня сарказм.

– Как же? – казалось, что он очень удивился, а на его лице уже не осталось и следа от прежней, такой редкой улыбки.

– Те собаки, которых вы сдали в утилизацию… – я развернулась к нему и, собрав всё своё презрение к этому человеку, я взглянула в его бесстыжие глаза. – Ведь так вы это вчера назвали, верно? Они ведь ничего не сделали плохого ни вам, ни вашему бизнесу, ни даже вашей стране. Они имеют право на жизнь как и все! Вы не подумали об этом? Хотя о чём это я вообще…

– Я… я… – пытался он что-то сказать в своё оправдание, но меня уже было не остановить.

– И то, с какой жестокостью вы это всё проделали, только подтверждает мои слова о вашей природной чёрствости! – выпалила я, избавившись от накопленного негатива.

– Ева, вы непра…

Наконец-то двери лифта открылись, и я выскочила оттуда словно ошпаренная. Внутри теперь стало как-то легче и одновременно пусто. Я ругала себя за очередную несдержанность, за резкость, но тогда я понимала, что сделала всё правильно. Мне даже показалось, что на улице впервые с моего переезда в Джаннате наконец-то подул прохладный ветер. И вдруг задышалось легче.

В ту ночь я спала крепко, как ребёнок.

Глава 9

Следующим утром я решила снова прийти на работу пораньше. Из-за переживаний работа накануне шла туго, и я никак не могла сконцентрироваться, поэтому мне нужно было наверстать упущенное. В семь часов утра в даунтауне ни намёка на пробки, которые к восьми уже блокировали обе стороны шоссе вплотную, даже местные кафе и магазины ещё были закрыты. На улице можно было встретить только рабочих, которые мыли асфальт на тротуаре, а тем временем продавцы готовили магазины к открытию, очищая крыльцо и террассы от песка, который успело надуть за ночь.