Рим Уэйт – Тепло пустынных гор (страница 12)

– Я думаю, что вы всё понимаете, – обнажил он свои ровные зубы, скорее напоминающие оскал, нежели улыбку.

Актриса из меня никакая, судя по всему. Папа как-то говорил мне, что я не умею притворяться и у меня написано всё на лице. «Твоё лицо, малышка, как прозрачный ледяной ручей в ясный, солнечный день» – ласково приговаривал он, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. Будучи уже взрослой, я почему-то думала, что сумела изменить эту черту в себе, но, видимо, не до конца.

– Окей. Если вы понимаете, что я понимаю, то я вас внимательно слушаю.

– Ева, я… я…

– Да, вы…

– Я бы хотел извиниться за то, что случилось в прошлый раз. Я был неправ и… я признаю это, – выдохнул он.

Невозможно было не заметить, что признание своей неправоты – это что-то по-настоящему трудное для него. Ещё бы, такое эго, оно могло с лёгкостью поцарапать потолок. Но всё же, его слова звучали искренне, и я видела, что он волновался. Неужели Таниш был прав, когда говорил, что совесть у Амира есть?

– Хорошо, я принимаю ваши извинения, – коротко и вежливо ответила я. – И спасибо, что выбрали мою идею. Я старалась и надеялась, что она вам понравится.

– Мне нравится. Да, правда нравится, – быстро, словно пули из автоматной очереди, произнёс он.

– Спасибо, – заключила я.

Тогда мне не стоило так улыбаться ему, ведь он мог подумать, что я флиртую. Таниш ошибся в одном: мне не хватало ещё и контроля над собой.

– Только, пожалуйста, отправьте свои расчёты мне на почту до конца рабочего дня. Я бы хотел поподробнее ознакомиться с ними, – снова перешёл на деловой тон Амир.

– Конечно, в скором времени вы всё получите.

– Спасибо, Ева!

– Пожалуйста. Что-то, может быть, ещё?

Он помялся немного и ответил:

– Нет, не буду вас больше задерживать. Хорошего дня!

– И вам хорошего дня, Амир!

Возможно, последнее обращение было лишним? Не сказала ли я это так, будто бы он мог подумать что-то не то? По дороге до своего рабочего место я смаковала его имя, сама того не замечая. Амир, Амир, Амир. Закрытая книга.

Возможно, он не такой уж и плохой, как я себе его представляла. По крайней мере, у него была сильная черта, которой недостаёт многим мужчинам: умение признавать свою неправоту. А это чего-то да стоило.

Глава 8

Что-то небольшое и мягкое упало мне под ноги, когда я выходила из офиса. Оторвавшись от телефона, я посмотрела вниз и пришла в изумление. Оттуда на меня смотрели две пары тёмных щенячьих глаз. Он неумело, но смело потявкивал и вилял своим коротким чёрным хвостом. Казалось, что он играл сам с собой, но по случайности столкнулся со мной, и теперь мне было не так-то просто отвертеться. Раз, и лизнул мне палец на ноге, два и легонько прикусил тут же соседний.

– Иди ко мне! – потянулась я к нему.

Но маленький разбойник не собирался так легко сдаваться. Он резво побежал на своих коротких четырёх вдоль здания и остановился за углом, при этом не забыв, обернуться на меня несколько раз. Я пошла за ним, понимая, что он звал за собой по ве́домой только ему одному причине. Рядом с офисом проходила оживлённая широкополосная трасса, и я боялась, что щенка, который смело мог бы уместиться у меня в сумке, на раз-два могла бы сбить машина.

Видя, что я иду за ним, он прибавил газу и побежал ещё быстрее. Я устроила погоню в ответ. Завернув за угол, а оттуда и на задний двор, я упёрлась в мусорные баки. Остановившись, я потеряла щенка из виду и в тот же момент расстроилась, будто бы за те несколько минут успела к нему привязаться настолько, что он уже казался моим.

Я развернулась, чтобы выйти обратно к метро, когда услышала уже знакомый мне «тяв». В темноте за баками на асфальте попискивали пятеро щенков. Мой знакомый выглядел самым крупным. Точно старший – пронеслось в голове у меня. Четверо щенков припали к материнской груди, жадно поглощая молоко, когда эта несчастная лежала на земле без питья и еды. Благо, что баки были под навесом, а то я даже не могла себе представить, как бы они жарились на солнце целый день, находясь там.

Брошенная, совершенно ненужная никому несчастная собака смотрела на меня таким отчаянным взглядом, что я, не раздумывая, кинулась в ближайший супермаркет за едой. Как они там оказались? Никогда прежде я не видела собак в даунтауне, ведь там располагался деловой центр – круго́м стекло и бетон. Сама собака не выглядела беспородной. У неё была светлая шерсть, и она напоминала мне золотистого ретривера. В таком случае я подумала, что кто-то просто выкинул беднягу из дома. Наверняка избежал наказания за такое бессердечное преступление, ведь вряд ли кто-то успел заявить о находке в виде бродячей породистой собаки и её пяти щенках. Просто никому нет до этого дела.

Но мне сперва нужно было накормить и напоить их, ведь «старший» не зря привёл меня к ним. Когда я отсыпала им сухого корма в одноразовую тарелку, которую купила вместе с водой и синтетическим тонким пледом в полоску (который нашла в том же магазине), то заметила, что они оказались очень голодными. Мать семейства жадно поедала корм, будто бы боялась, что вот-вот его украдут, поэтому она, почти не прожёвывая, проглатывала его и приступала снова и снова. Сидя в полумраке и светя фонариком от телефона, я раздумывала, что же мне делать дальше.

Бросить их я не могла, этого точно никогда бы себе не простила. Сколько они уже на улице? По виду бедняга отличалась от местных ухоженных собак, которых хозяева выгуливали исключительно на поводке. Шерсть у неё выглядела грязной, глаза залепило корочкой от возможной инфекции, заднюю лапку она болезненно одёргивала каждый раз, когда какой-либо из щенков касался её. Жизнь на улице – незавидная штука, и она это знала не понаслышке. Грустные глаза, полные надежды смотрели в упор, и я терялась из раза в раз, стыдливо отводя свои. Что точно хорошо получалось у меня, так это способность усложнять себе жизнь. Мне стало безумно жаль их, ведь они могли запросто погибнуть там в ближайшее время.

Я подвинулась к собаке поближе, стараясь установить более близкий контакт, но в то же время я опасалась, что она может укусить. Я слышала, что кормящая собака может быть в этот период агрессивной, тем более, когда рядом с ней её потомство, но ничего из этого, к счастью, не произошло. Сначала она разрешила себя погладить по голове, а потом облизала мою ладонь, будто бы благодаря за помощь.

В голове пронеслась мысль о собачьем приюте, но я ещё ни разу не сталкивалась в Джаннате с этим и даже не знала, где они находятся и как выглядят. Да и есть ли… Прорабатывая план по спасению собачьего семейства, я услышала голос, раздавшийся за моей спиной.

– Что вы здесь делаете? – послышался строгий уже до боли знакомый голос. – Ева, только не говорите, что это вы!

– Да, это я, добрый вечер, Амир. Здесь собака и пятеро её щенков. Они очень голодные и прячутся за мусорными баками. Я случайно увидела щенка, он прибежал ко мне и я…

– Кормить бродячих собак строго запрещено! Вас могут оштрафовать, вы в своём уме?! – почти истерично вопил он.

– Я, я хотела помочь… – растерялась я.

– В нашей стране нельзя кормить бездомных животных. Их не должно быть на улице, они подлежат утилизации! – отрезал он и уверенным шагом подошёл к нам.

Я выпрямилась во весь рост, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза, которые были отражением его ледяного сердца.

– Что? Какой утилизации? Вот эту несчастную собаку и её маленьких детей? Только посмотрите на них, на их глаза, да они напуганы! Что вообще можно делать в вашей стране? – не сдержалась я и дала волю эмоциям.

– Это вы приехали в нашу страну и это наши порядки. Вы обязаны их соблюдать и уважать!

– Я никогда, слышите, никогда не прощу человека, который готов просто так взять и убить невинных животных просто потому, что им выпала судьба родиться на улице, а не в золотом дворце на всём готовом, как вам! У нас в Ирландии такое отношение к животным – настоящая дикость!

– Здесь вам не Ирландия! У нас не должно быть бездомных животных на улицах. Вдруг они заразные, вы сами привиты от чумки?

– Чумка не передаётся людям.

– Я бы не был так уверен в этих собаках…

– Господи, да вы самый чёрствый на всём белом свете человек!

Надменное лицо сменилось на растерянное, а затем приняло вид провинившегося маленького мальчика. Благодаря свету от уличного фонаря, который падал ему на лицо, я смогла разглядеть, как он проживает одну эмоцию за другой. Амир ничего не ответил на мой выпад, а лишь стыдливо поджал губы.

– Прошу меня простить, доброго вечера, Ева.

Он развернулся и ушёл прочь. Я посмотрела ему вслед, сопроводив взглядом его силуэт, чтобы убедиться, что он не захочет вернуться. Скрывшись за углом, я снова села на корточки к собакам и посмотрела на них. Двенадцать глаз, шесть пар смотрели на меня так, будто бы я была их единственным спасательным плотом. Они ждали от меня какого-то дальнейшего плана, но его в действительности не было. Хотя одно я понимала чётко: убивать просто так этих бездомных бедняг – верх жестокости.

Несмотря на то что это были животные – я воспринимала их гораздо больше. Они были умными и внимательно слушали. Я говорила какую-то мотивационную речь, придуманную на ходу, словно, выступая на сцене перед толпой. Когда на прощание я пообещала их навестить завтра с утра, мне показалось, что они поверили. Щенки даже не побежали за мной, увязавшись, а остались на разложенном пледе под навесом за мусорными баками. В тот момент я почувствовала, как на мои плечи впервые лёг груз ответственности за чью-то жизнь. В следующий раз я снова испытаю эти чувства только спустя несколько лет.