Рика Ром – Измена. Папа (не) уходи (страница 6)
– Что за чушь сидит в твоей светлой головке? А? – рывком разворачивает меня лицом к себе. – Тебе не кажется, что ты просто нашла повод уйти?
– А секс с Наташкой в нашей постели мираж?
– Нет…я не отрицаю…но…– мнется, взгляд тускнеет, но все же не сдает позиций.
– Никаких «но», Эрнест. Уходи, скоро твоя мать Антошку привезет, а у меня куча дел не сделанных.
– Больше не звони моим подчиненным. Только мне. Сложную ситуацию Татьяны Владимировны я беру на себя.
– О, спасибо. Только не ты ли говорил, что я приползу к тебе назад на коленях? Пока выходит, наоборот.
Эрнест сильно сжимает челюсть. Слышу скрежет зубов. Задевать нарочно не хотела, но видеть его рядом нет сил. Постельная сцена с его участием не из художественного фильма, а из документального. Основанного на реальных событиях.
Дверь шарахает на всю квартиру. Я плачу. Слезы капают прямо в картошку. Блюдо испорчено. Сердце снова в хлам.
Глава 5
Моя жизнь сворачивается в тугой, не распутываемый узел. Я не понимаю, где стирается грань между былью и сном.
Даша больше не моя. Я не могу обнять свою воздушную фею и не могу насладиться лимонным ароматом ее длинных, шелковистых волос.
Я полное ничтожество. Таша не в моем вкусе, вне поля моего зрения. Ее формы острые, резкие, нарочито выставленные напоказ. Она много говорит, мало думает и желает в этом мире лишь одного – толстого кошелька в своей миниатюрной сумочке. Но я какого–то лешего оказываюсь с ней в одной плоскости.
Мальчишка, глупец! Мне не семнадцать и пора бы уже включать верхний мозг, а не идти на поводу у нижнего.
Тем не менее, я переспал с Натахой. Пойман с поличным.
Паркуюсь у квартиры, которую приобрел сразу после развода со своей бывшей женушкой Региной, но выходить не тороплюсь. По радио звучит песня группы НеПара, и я откидываюсь назад, расстегивая не только пуговицы на пальто, а и свои мысли тоже.
Слова песни, будто нарочно очерчивают образ обнаженной Даши передо мной. Ладная, с округлыми формами после родов, с невинной, отчасти детской улыбкой на лице танцует и манит меня пальчиком. Ее наливные груди покачиваются в такт. Спелые, тяжелые…фантазирую дурак. Меньше всего я хотел бы обидеть ее, но делаю это.
Дашка мое спасение, маяк в ночи. Но последнее время ее свет обходит меня стороной. Ни любви, ни ласки, ни желания.
И секс с Ташкой вытекающее последствие. Я помню тот день до мелочей. Приземление в Шереметьево, такси, смс–ка от старшей сестры моей жены, в которой она умоляет о встрече, плача в трубку. А затем провал. Только редкие просветления в виде голой девушки сверху.
Растираю лицо ладонью, а другой ударяю по рулю.
Если бы Регина с умением фокусника не возникла в Милане, я бы не сорвался, не наделал ошибок. Бывшая доводит меня до исступления своим появлением на деловом обеде. Но еще больше убивает новостью о своем возвращении в Россию и покупке части акций компании, которую я курирую…Так скажем мое хобби для души. Теперь мы повязаны. Выходить из процветающего бизнеса я не собираюсь. Идиот? Возможно. Но Регине не посчастливится снова увидеть меня ползающим по дну.
Черт! Даша раздерет меня на части, узнав обо мне и Регине. Моя нежная, ангельская девочка возненавидит меня еще сильнее.
Матерюсь и наконец, открываю дверь, выбираюсь из машины.
Я верну ее себе обратно. Воскрешу ее чувства, и они заполыхают с большей силой.
Ее и Антошку.
Моя семья – моя крепость.
Мое живительное место.
На часах почти десять часов вечера. Свекрови с Антошкой так и нет. Телефон недоступен. Нехорошее у меня предчувствие. Брожу из комнаты в комнату, накручиваю себя до немыслимых масштабов.
Зачем я отдаю ей Антошку?
Вдруг они попадают в аварию и прямо сейчас на полпути в больницу?
Входная дверь щелкает, и я мчусь в коридор. Теряю один тапок с розовым помпоном между диванами.
– С вами всё хорошо?!
Эмма Георгиевна ставит автомобильную люльку с сыном на пол. Он крепко и безмятежно спит. Я присаживаюсь, тяну вниз замок на оранжевой курточке Антошки и прохожусь рукой по его теплому тельцу. Свекровь хмыкает.
– Да перестань ты. Разбудишь мальчонку.
Я посылаю ей сердитый, драконовский взгляд, а она, не снимая ботинок на массивном каблуке, шагает в гостиную, где у меня идеальная чистота.
– Эмма Георгиевна, – вижу ее оценивающий взор, скользящий по мебели, по скрупулезно подобранным мной деталям интерьера. – Где вы были? И что с вашим телефоном?
Женщина с футуристичными треугольными сережками в ушах совершает полуоборот. На полу растекаются влажные следы.
– Я возила внука в клинику к одному очень хорошему педиатру.
– Что?
Мой рот приоткрывается, но я не издаю ни звука. Хотела возмутиться насчет его кормления, но теперь в полном ауте. Тема того, чем она его кормила отходит на второй план.
– Ребенка периодически стоит показывать врачу. Хотя бы иногда.
Я как сидела на корточках, так и сижу. Прирастаю намертво. На лице Антошки мечтательная улыбка. У моего малыша нет проблем со здоровьем. Абсолютно здоровый сынишка, богатырь со слов соседки Светланы Евгеньевны.
Зато, по мнению свекрови у внука отклонения.
– И что сказал педиатр? – усердно подавляю порыв высказать ей все, что думаю.
– Соблюдать режим и желательно бы съездить на море. Но куда ты теперь поедешь, раз выкинула моего сына за порог.
Испытываю дежавю. Поднявшись, беру автолюльку за ручку и прохожу мимо Эммы Георгиевны.
– Так и не хочешь говорить на эту тему?
Стрелки часов громко скачут с цифры на цифру в полной тишине.
– Вы же все равно будете на стороне сына.
Шепотом откликаюсь я, и сердце чуть сбавляет ритм. Антошка улыбается еще ярче, еще светлее. Ему снятся волшебные сны.
– Тебе повезло, что ты родила ему наследника. Иначе бы давно уже вылетела, как пробка.
Эмма Георгиевна говорит с толикой грусти. И я прекрасно понимаю почему.
– Регина вытерла ноги об Эра. Унизила его мужское достоинство…
Я бережно вытаскиваю Антошку из люльки и несу в его комнату в стиле «воздушные приключения». На стенах обои с воздушными шарами, светильник–подзорная труба, а ковер под ногами имитирует зеленую траву. Сама кроватка с наружной стороны напоминает корзину настоящего воздушного шара.
Белые, невесомые облачка с подсветкой свисают с потолка на прозрачных лесках и светятся изнутри.
Атмосфера спокойствия и уюта царит вокруг. Я присаживаюсь на стул возле кроватки и тихонько ее покачиваю. Антошка потягивается и удобненько устраивается на боку.
– Спи мой мальчик маленький, спи мой сын…
Напеваю я, совершенно забыв о своевольной свекрови. Сейчас не существует никого, кроме меня и сына.
Вздрагиваю от легко толчка. На самом деле, я засыпаю, убаюкивая Антошку и толчок, всего лишь отголосок падения руки с деревянной перекладины. Спина затекает, боже упаси. Бесшумно встаю, на цыпочках выхожу из комнаты и прикрываю дверь.
Эммы Георгиевна оставляет для меня желтый стикер на холодильнике:
Список прикреплен магнитом с изображением Греции. Я срываю клочок бумаги и выбрасываю в мусор. Пусть я, по ее мнению, никудышная жена, но мать я отличная! Если бы было иначе, я бы…органы опеки, неожиданно осеняет меня. Эмма Георгиевна не в курсе. Новость дойдет до нее и мне придется обороняться.
На языке ни с того ни с сего появляется привкус гнили. Выпиваю болотную водицу и не замечаю.
Никому не отнять у меня ребенка. Я жизнью за него расплачусь.
Звонит телефон.