Рика Ром – Измена. Босс не отпустит! (страница 29)
– Ай! – пищу от непонятной, мерзкой субстанции под подошвой. Леон и здесь поспевает помочь. Благодаря нему несколько ступеней остаются нетронутыми. Перемещает меня словно пушинку.
– Сначала я.
Засовывает ключ в замок на двери, открывает ее и шагает в коридор. Никого. Ни намека на присутствие чужака.
– Можно?
– Да, заходи.
***
Часы пробивают девять часов вечера. Я кутаюсь в плед и с чашкой какао устраиваюсь на диване. По телевизору показывают черно–белый голливудский фильм. Грустная мелодия навевает воспоминания о хороших днях. Я занималась дизайном, бегала по мебельным салонам и распродажам в поисках антикварных штучек и редких любопытных предметов интерьера. На моем столе всегда хватало приглашений на закрытые аукционы и вечера в домах коллекционеров. Мир открывался для меня с новых ракурсов. Теперь я взаперти. Все хорошее, когда–нибудь кончается. А все новое, имеет свойство быстро гаснуть, не успев вспыхнуть.
– Архип сейчас приедет.
Леон растирает щетинистую щеку. В другой его руке телефон. На экране фотография Алины. Вспоминаю, почему не хотела его видеть в больнице. Сердце обливается серной кислотой.
– Что это?
Быстро соображает о чем я. Сует Айфон в карман брюк и уходит на кухню. В этой хрущевке не так–то просто потеряться. Иду за ним.
– Ты снова с ней?
– Бред сивой кобылы.
– Тогда почему ее аватарка занимает пол экрана?
– Мы говорили, и я видимо нажал пальцем случайно.
– Сладкая ложь, лучше горькой правды.
Крошечка внутри меня не должна трепетать. Обнимаю себя и сажусь на неказистый табурет. Леон оставляет затею с завариванием чая. Присев передо мной на корточки, долго не решается заговорить. Смотрит, перемалывает мысли.
– Я позвонил ей рассказать про встречу с дядей. Хочу, чтобы они оба раз и навсегда от меня отстали.
– А она что?
– Послала меня к черту.
– Ты на самом деле встречался с ним?
– Да. А сегодня утром официально вышел с площадки, где развернуться торги.
– Ты же потеряешь сотни миллионов.
– И что? Заработаю еще. Сейчас разберемся со шнурком и вернусь к серым будням.
Чайник на плите свистит. Крышка вот–вот взлетит под потолок. Леон отталкивается руками от моих коленей и поворачивается спиной. Я прикладываю затылок к стене и гляжу в окно. Одинокий фонарь светит тускло и пьяно. Его облюбовали мохнатые снежинки. Эти пташки кружат вокруг да около, и складываются пирамидкой на стеклянной макушке.
Погоди, не уходи, послушай, посмотри,…завалило город весь под фонари.…И что–то там про луну…
Я хватаюсь за обрывки памяти и, прикрыв глаза, посылаю мысли в космос.
– Стася, – Леон трогает меня за плечо. – Впусти Архипа.
По квартире разносится звучный стук по металлу.
– Только прежде, взгляни в глазок. Ладно?
ГЛАВА 27
Архип редко демонстрирует свои чувства, но сегодня он сам на себя не похож. Надеюсь, Дана в порядке. Нет сил и времени позвонить ей.
– Хорошо выглядишь, Стася.
– Спасибо. Ты узнал что–то новое?
– Более чем. Где Леон?
– Не уходи от темы.
Швец вешает пальто на дряхлый деревянный крючок и, топнув ногами на коврике, заходит в квартиру. Молча ткнув большим пальцем на кухню, получает от меня одобрительный знак.
– Подался в ресторанный бизнес? – ёрничает Архип, взирая на друга.
Леон накрывает стол. Ничего особенного. Чай, печенье, бутерброды с сыром.
– Тебя с почестями встречаю.
Скрепляют шутку рукопожатием и садятся за стол. Я подпираю плечом холодильник.
– Кстати, поздравляю. – Обращается ко мне, а я лишь бесшумно вздыхаю. – Возьмете крестным?
Нам с Леоном тема ребенка недоступна. Толком не упоминаем его, не пересекаем запрещенную линию. Архип понимает свой промах и берет кружку с черным чаем.
– Итак, ваш Михаил не вернется.
– Что? – удивляемся с Леоном в голос.
– У него мать при смерти, я проверил. Заодно перевел кругленькую сумму на его счет. Там уже не помочь, но хоть поживет нормально последние деньки.
– Значит, он не причем… – говорю сама себе под нос.
– Миша классный водила, и умеет реагировать в трудной ситуации. Уже доказал это. И поверьте мне на слово, он не наш клиент.
По версии Архипа, Михаил законопослушный гражданин, переживающий за здоровье своей матери и уехавший провести с ней отмеренное богом время.
– Вы же оба знаете, кто причастен ко всему. Скажите мне.
Мужчины не колышутся. Их взгляды тверже стали. Уже не могу стоять, но не уйду, пока не добьюсь внятного ответа.
– Ты Леон, больше не имеешь права мне лгать. И утаивать правду тоже. Если хочешь нормального общения в будущем, расскажи мне всё.
– Нет. Иди, отдыхай.
Друг поддерживает его во всем и, откусив печенье, тычет в меня оставшейся половинкой.
– Подумай о ребенке, Стася. Тебе нужно выносить и родить его.
– Архип прав. Не вынуждай меня отправлять тебя заграницу на все пять месяцев.
Я ухожу. Крошечная кухня из–за них двоих, уменьшается еще на пару квадратных метров. В спальне сажусь на кровать и обнимаю подушку. Не хочется даже шевелиться. Под коленками неприятно тянет. Поясница побаливает. Я мало что знаю о беременности. Попросту не готовлюсь к ней морально, не схожу с ума и не скупаю детские вещички, не изучаю интернет. Ребенок появляется неожиданно и вносит в мою жизнь свои коррективы. Она кардинально меняется. Да, я уже люблю его всем сердцем, думаю о будущем. Но…изменил бы Леон, зная о моем положении?
Сейчас мой муж тот же, каким был раньше. И все же. Мы отдаляемся. Между нами ледяной океан без конца и края. Когда закончится вся эта страшная игра, мы вернемся к тому, с чего начали. Он и Алина в туалете. Можно потерять память, лишиться разума, но тот день не забыть. Фантомные боли будут преследовать вечно.
Телефон светится. Сообщение приходит. Мне нужно не более трех секунд для захода в мессенджер.
– К тебе можно?