Рика Иволка – Хайноре. Книга 3 (страница 8)
Нет, хватит вина. Чем больше льешь в себя этой крепленой вяжущей дряни, тем больше злишься. А злиться Берт не хотел. Злость, как и любое сильное чувство, это слабость. А слабость – это то, что нужно вынимать каленой кочергой из жопы, чтоб не повадно было. Хватит с него слабости. В двенадцать он поклялся, что сделает все, чтоб больше не чувствовать себя так, как чувствовал в лапах отцовских псов. Выжечь страх, выжечь слабость, выжечь все, что мешает трезво мыслить.
Потому, видно, Сойка и померла. Очень уж он торопился избавиться от чувства, мешающего ему трезво мыслить. Бабы его теперь боялись. Стоило подойти ближе – разбегались по углам, как тараканы. Хорошо. Такое ему нравилось. Пусть боятся. Лорд им сейчас не подмога, у него своих проблем полные карманы – встреча с важными для его дела людьми сорвалась, лучшие его бойцы сейчас кормят падальщиков на тракте, а в собственном доме завелись крысы. Что ему до каких-то там баб. С ними вообще разговор должен быть коротким – Берт это на своем опыте уяснил еще в малые годы. Бабы только и могут что промежностью светить, а потом ныть, что им в ней поковырялись излишне грубо. А не поковыряешься, как надо, высмеют и сбегут к другому. Такова уж их суть.
– Эй, Берт! Тебе уже прозвище придумали, представляешь? Детоубийца.
– Чего это? У нее уже крови пошли, какое ж она дите…
– Крови у нее из-за тебя пошли, говорят.
– Может и так, уже не помню…
– Ты что, надрался? Ого! Вино! Слушай, если лорд узнает…
– Отвали, прыщ.
– Вот так всегда. – Дуг подошел сзади и похлопал Берта по плечу. Перед глазами уже все начало плыть. – Это ты меня защищать должен и на плече носить. Я тут самый слабый. А приходится тащить самого сильного. Давай, вставай, пора тебе в коечку.
– Я тебе…
– Потом, потом. Давай, опирайся на меня… Твою ж! Вот это Жабья рожа тебе поставил. Сияют так, что аж во тьме не ровен час ослепнуть.
– Я ему тоже наставил, – крякнул Берт. – В лазарете лежит, перемотанный…
– Лорду не понравится…
– Да срать мне!.. Лорду не до меня…
– Это точно. Иначе б он вас давно уже… Ты это, друг, не заводи его сейчас лучше. Он человек добрый, но, если палку перегнуть… а ты уже по ней без стыда топчешься, знаешь ли.
– Да срать мне…
– Понял, тогда лучше завтра об этом потолкуем.
И как ему удается, этому щуплому длиннотелому змею, тащить его тушу? Ноги не слушались, руки тоже, язык едва ворочался во рту, хотя башка все еще кой-как соображала. Что ж они в это сраное вино добавляют, что б так разматывало? Как они сами-то это пьют?
– Бесовы мрази… – прошипел Дуг, когда они вышли на улицу – Берт почти не видел, только чувствовал пряный запах вечера.
– Ну вот, поглядите-ка. Детоубийца и насильник грех свой запивает.
– Мод, иди подобру-поздорову и парней своих прихвати. Я сейчас лорда позову, ей-ей.
– Зови-не зови, лорд занят сейчас. Ему дела до вас нет. Как и до простых женщин. Слышь, Берт, крысиная ты блевотина! Ты забыл правила, сволота? Женщин здесь не трогают, так лорд сказал!
– А еще лорд сказал, что за драки будет пальцы отрезать, – напомнил Дуг.
– Мод, я о таком не слыхал…
– Да заткнись ты! Он врет. Балабол и Детоубийца. Хороша парочка.
– Сколько их там, Дуг? – едва ворочая языком спросил Берт. – Н-не вижу.
– Да не важно, нам не справиться… Много…
– Сколько, скажи…
– Да чего ты из себя строишь? Виси на плече и не мешай!
– Мы сюда пришли правила отстоять. И женщин. Нам женщины здесь нужны, а из-за таких сученышей, как этот, их тут меньше становится. Лорд что-то не торопится их защищать…
– Мод, давай по-человечески поговорим, а? Обсудим все обстоятельства, суд проведем? Когда лорд освободится от других дел. Давай все по уму сделаем, по закону? Лорд ему назначит наказание по справедливости, и все хорошо будет.
– Считай, что я сюда исполнителем наказания пришел. Как считаете, парни, как наказывать будем?
– За такое член ему надо оттяпать!
– Ежель он там есть у него. Мамка говорила, что баб насильничают только те, кого Отец в штанах обделил…
– Мод, это не по справедливости. Это лорд решать должен. Он тут закон.
Берт чувствовал, как у друга подрагивает плечо – то ли нервничает, то ли держать его устал. А чего он нервничает? Это ж ему, Берту, член грозятся оттяпать. Пусть лучше Мод нервничает. Он
– Лорд уже свои законы не держит! Где он, лорд, а? Пошто он так просто его отпустил, а? Никак не наказал, сидит, вон, себе вином заливается. Хорошо ему. А должно быть плохо. Плохо и стыдно!
– Стыдно мне. – Берт захныкал, только со второго раза прижав непослушную руку к груди. – Ой, стыдно…
– Ага, стыдно, значит?
– Стыдно… что из мамки твоей поздно вынул, и ты получился…
– Ах ты паскуда!
– Стой! Берт, сука, ну что ж ты… Не надо, парни! Не надо! Вы ж его!..
Кулаки сыпались, как здоровенные градины, да только боли Берт почти не чувствовал – настолько был пьян. Слышал, как в стороне орет Дуг – ему тоже прилетело, что такого урода, детоубийцу и насильника, защищал. Дугу шрамы пригодятся, шрамы и тумаки – это опыт.
Парни били его, кричали, гоготали, будто подзадоривая друг друга, но потом их гогот перекричал знакомый зычный голос.
– Стоять! Стоять, сволочи! Хватит!
– Парни, парни, тихо, хватит!.. – А это Мод, сразу струхнул при виде старших. Как всегда бывало.
– Этих в главный зал, живо. А этих двоих… в лазарет. Бездна…
Лотр склонился над ним поближе, и Берт сквозь залитые кровью глаза увидел, что вовсе это не рыцарь, спасший его когда-то от урода-отца, а лорд Артон, наконец-то вышедший из своего кабинета. В груди погано засвербело.
Глава 5. В память о друге
– Ага, получил, да?
Жабья Рожа, верно, ждал все утро, когда ж ему представится возможность это сказать. Берт молча страдал, все тело ломило от похмелья и побоев поганых щенков, которых он, по замыслу их доброго лорда, должен был считать товарищами. Дуга нигде не было. Может, досталось меньше, а значит и отпустили раньше.
– Так тебе, – не унимался тяжелорукий придурок. – Братья меня не оставили. Отомстили. Храни их Отец.
Берт через боль расхохотался, что было сил.
– Отомстили? За тебя? – Вдруг раздался знакомый голос с порога. – Идиот. Они избили его из-за Сойки.
Жабья Рожа тут же приуныл. Берт даже специально приподнялся на локтях, чтоб лицо его разглядеть хорошенько.
– Что, съел, а, урод?
– Это что ж они… за бабу мстили, а меня…
– На хер к Отцу послали!
– Эй, Берт, давай поаккуратнее, ладно? – К его койке подошел Дуг. На скуле хорошая такая ссадина, а рука привязана к шее – сломали, бесовы дети. – Хватит с тебя драк. Видал бы ты свою рожу сейчас, конечно…
Берт поморщился. Да уж, не стоило ему сейчас в зеркало глядеться. Впрочем, что он, баба что ли, чтоб от собственного отражения в обморок падать?
– Неси зеркало.
Дуг тоскливо посмотрел на свою сломанную руку.
– Очень смешно.
Берт рассмеялся.