Рика Иволка – Хайноре. Книга 3 (страница 7)

– А что такое? Понравилось имя? Можешь взять себе.

Часть вторая. Глава 4. Повстанец

Лорд Артон был добр к нему все эти годы, но стоило неприглядным слухам дойти до этого благородного и добросердечного вельможи, как милость сменилась на гнев. И в чем, казалось бы, проблема? Это ж всего лишь служанка. Его кухарки наплодят к следующему лету дюжину таких же мелких сучек – девать будет некуда, хоть топи.

А лорд что-то взъелся. Может яйца обо что прищемил с утра? Да и вообще, с чего он решил, что виноват обязательно Берт?

– Люди видели вас двоих!

– Кто? Ваш служка? Дак он сам ей под юбчонку заглядывал. Здесь кто только этого не делал.

– Но перед смертью ее видели именно с тобой, Бертур. Бертур, побери Бездна, ей же было всего…

Ну вот. Корчит теперь из себя святого. А сам тешится с малолетней любовницей, пока женушка вынашивает ему голубокровых щенят где-то на юге страны, запертая в родовом поместье. Берт видел, сколько писем из дома привозят лорду, а сколько он отправляет в ответ. Бесов лицемер, борец за права униженных…

Лорд устало отер рукой пожухлое, будто засохшая картофелина, лицо. Тяжко бремя правоборцев, хмыкнул про себя Берт.

– Такого не должно повторится, мальчик мой. – Мальчик твой у тебя в… – Я… понимаю, что тебя гложет, но…

Нет-нет, вот этого не надо.

– Простите, лорд. Я могу идти? – Лучше брось в темницу или в колодки, пусть меня тухлыми яйцами закидают, чем эта твоя жалость. Эта всехняя блядская жалость…

– Бертур. Мне жаль Лотра. Он был мне дорог, как и тебе. Но он бы не одобрил такого, ты знаешь. Мы имеем право скорбеть. Но не должны давать гневу делать из нас бесов Бездны. Ты понимаешь?

– Угу.

Вот сейчас он изо всех сил удерживает этот гнев в кулаках, сжав их так сильно, что скоро руки начнут неметь.

– Ладно. Иди.

Берт шел быстро, как мог, не выпуская гнев из кулаков. Миновав стражу у кабинета лорда, он со всей силы врезал по каменной стене. Боль пронзила иглой от костяшек до локтя, но от этого даже стало легче. Во внутреннем дворе, где с самого утра вовсю рубился молодняк, его подловил Дуг.

– Что лорд сказал? Тебя не казнят?

– За какую-то девку?

– Ты правила нарушил, женщины начнут бояться. Будут к лорду ходить. – Опять тараторит, хрен угонишься за смыслом… – Всех шпынять начнут. Всех же, да.

– Больно тут бабы живут вольготно. – Берт сплюнул. – Будут смирнее, значит.

– Вышвырнут тебя, дай срок…

– Да срать мне.

– А мне как быть? Без тебя меня тут сожрут.

И впрямь, подумал Берт, бросив на младшего товарища быстрый взгляд. Щуплый, длиннолицый, рожа вся в оспинах. Тяжелее кинжала, что вечно прячется у него в сапоге, ничего в жизни не держал и не удержит. Удивительно, но за все эти годы Берт сумел найти общий язык только с этим мелким воришкой, которого лорд подобрал с улицы еще в щенячьи годы. Когда рыцарь привел бастарда Оронца в тайное поместье Артона, где он муштровал свою маленькую крысиную армию, Дуг уже жил здесь, бегал по мелким поручениям лорда. А стал старше, начал выполнять задания посерьезнее – украсть что-то, проследить за кем-то. Дуг быстрее всех доставлял послания куда надо, особенно те, что шлются не официально. И ни разу не попадался. Пока, по крайней мере.

А вот Берт таких особых талантов не имел. Рубился, как бесом в жопу укушенный, да и все. Зато с удовольствием. Только, если Берта выгонят, защищать от остальных местных засранцев Дуга будет некому. Даже лорд не всегда мог повлиять на парней. Да что там, даже Лотр и другие наставники. У них тут была своя… иерархия власти.

– Ну? Лорд сказал, что будет делать с телами?

Берт мотнул головой.

– Нет. Ничего не говорил. Медлит. Как обычно. Осторожничает, старый хр… кхм. А ты? Узнал что-то?

– Старики болтают, что их ждала засада. Подловили на полпути. Троих убили, ну ты знаешь… Двое вернулись, бежали лесом. На разбойников, говорят, не похожи. Без опознавательных знаков. Короче говоря… думают, это наемники Оронца.

– Значит, кто-то их сдал? Из своих?

Ага. То-то лорд такой уставший, будто по нему десяток королевских скакунов промчался. То-то он и наказывать Берта никак не стал. Не до того. В их стане предатель.

– Да нет! – Дуг замотал головой. – Или думаешь?.. Да кто у нас… у нас же все Оронца ненавидят…

– Может, кто из Стариков на звон монет пошел.

– Ох, дела…

Крысы есть везде, крысы и предатели. Берта тоже когда-то давно сочли крысой. Так что крысой можно стать, даже не будучи ею – он-то это хорошо знал.

– Подраться хочу.

Берт направился к тренирующимся парням. Дуг кивнул, и быстро ушел куда-то по своим делам.

– Эй, жабья рожа! – крикнул Берт одному из тех засранцев, которых недолюбливал больше всего. Высокий, выше его самого, узкоплечий, но с тяжелыми длинными руками-кувалдами. Будет непросто, но оно и хорошо. – Слыхал, у тебя вместо яиц в штанах щелка, как у девочки.

Парень смотрел на него насупившись, его товарищи рядом загоготали.

– Это кто тебе сказал?

– Да я сам вчера под бражным духом нащупал.

Уродец вскочил и с ревом ринулся на зло ухмыляющегося Берта.

Эх, подумал он за мгновение до первого удара. Жаль, Сойка все ж таки померла вчера после их ночи любви. Слишком сильно сжал руку на птичьем горлышке, не рассчитал. Сейчас бы выплеснуть в ее маленькое лоно всю свою ярость и забыться хотя бы на время.

Нужно было ее, конечно, поберечь.

***

Настоящее имя рыцаря из Шэлка Берт узнал не сразу. Вначале сир мучил мальца загадками, которых тот не знал, будучи больше крестьянским сыном, нежели лордским – не учили его еще такому. Потом обещался выдавать по букве из своего имени за каждый выигранный бой. Надо ль говорить, что щенку одолеть рыцаря было ой как непросто, но за долгий путь из владений Оронца до тайного поместья лорда Артона Берту предстояло дюже натренировать хитрость и смекалку, чтобы все ж таки победить сира несколько раз в бою.

Так он и узнал, что его нового друга звать Лотром, и что он вовсе не рыцарь, а один из бойцов Артона, которого в стане противников клики Оронца зовут не иначе как Красавчик. Спустя годы он хорошенько засеребрился и постарел, но прозвище свое по-прежнему оправдывал. Забавно они смотрелись – красавец-рыцарь и страшила-малец, который год от года становился только страшнее. Чем больше мужского становилось в Берте, тем сложнее было с ним управиться. Лотру и другим наставникам не раз приходилось прибегать к силе, чтобы усмирить бастарда Оронца. А сам рыцарь год от года терял над ним всякую власть, кроме власти уважения.

Мышка говорила когда-то, что Берт такой злобный сучий сын, потому что не любит его никто. Так и было, в доме отца его не любили, как прислуга, так и лица более высокого ранга – ровно потому, что отличался от них. Для прислуги он был слишком уж заносчивым, для семьи лорда – скорее неприятным недоразумением, нежели частью их крови.

В доме Артона его невзлюбили не сразу, лишь со временем, когда поняли, что он в любимчиках у Красавчика ходит, да и лорд ему будто бы больше остальных благоволит. По счастью, они не знали, что Берт не просто мальчишка, взятый с улицы, как и многие здесь, а целый, пожри его бесы, бастард Оронца. Артон набирал в свою крысиную стаю не только никому не нужных доходяг, типо Дуга. Но и отпрысков мелких вельмож, обнищавших по вине папеньки Берта, да недобитков из родов познатнее, коих те же Оронца косили, как зрелый злак по лету, на пути своего восхождения к трону. Ежели б кто из этих остатышей узнал о происхождении Берта – так его и вовсе бы придавили где-нибудь в кустах еще в самые первые годы. Потому Лотр с Артоном молчали, и ему молчать велели. По счастью, Берт и сам хотел об этом забыть.

Словом, не любили его здесь так же, как и везде – за то, в чем он был не особенно то и повинен. И только Лотр, старый смазливый дурак, все продолжал видеть в нем больше, чем все. И сдох, видно, потому же. Боги просто подложили ему под пятку несчастливую монету, потому что только идиот может видеть в этом злобном бастарде что-то хорошее. В общем-то, Берт даже был с ними согласен.

Сверкая аж двумя фингалами после стычки с Жабьерожим, он сидел себе в столовой и пил стащенное из погреба милорда вино. Его обычно подавали к столу наставникам и самому лорду, но сегодня Берт решил, что может выпить его за Лотра. Красавчику все равно больше не испить такого забористого пойла. Святоши говорят, что в обители Всесоздателя добрые души пьют сладкое молоко, а злые – болотную воду. Интересно, что достанется старому не-рыцарю?

Он не тосковал. Это все чушь. Тоскуют только слабаки, потерявшие сами себя с потерей близких. Берт не был таким. Да и рыцарь не был ему «близким». Он просто научил его всему, что Берт знает. Был полезным. А теперь помер и стал бесполезным. В Бездну этого старого идиота.

А ведь Берт ему говорил. Говорил, чтоб старик не выделывался и взял его с собой в подмогу, мало их в отряде было. Но лорд был против, дело, дескать, важное, для самых посвященных лиц, среди которых рожа Берта пока не числилась. Пошли вы тогда в жопу, подумал он, и настаивать не стал, а оно вот как все вышло… Ну что ж, есть надежда, что лорд теперь корит себя не меньше. Не то, чтобы Берт тосковал… просто он мог настоять и пойти с Лотром и его товарищами, чтобы прикрыть старику спину. Авось выжил бы. Идиот. И в Бездну его…