Рика Иволка – Хайноре. Книга 3 (страница 5)
– Вы кто? – выдавил из себя Берт, стараясь напустить на лицо угрюмости, чтоб спрятать за нею страх.
– Тот, кто спросит с тебя за все грехи, – мужчина почесал редкую бороду, а потом вынул из-под стола маленький ножичек и принялся вертеть его в руках, как будто от скуки. – Ну-ка расскажи, малец. Разве не учили тебя, что в каждом отце есть частичка Всесоздателя, и оттого лгать своему родителю – все одно, что лгать богу всеведущему?
Берт мотнул головой. Его такому и впрямь не учили.
– Ах да. Совсем позабыл. Ты же простокровым ублюдком был дольше, чем благородным сыном. Тебя, верно, учили, как исподнее лордское в ведре полоскать да горшки ночные выносить?
– Не учили меня такому!
– Тогда чему тебя учили?
Чему-чему, подумал он, читать немного, на глаза лорду особливо не попадаться, помогать в кузне… это потом его отец, когда под крыло взял, книжками завалил да наставника по мечу приставил. Видно, в тот момент уже задумал из ублюдка своего сделать наследника.
– Ну-у, – нетерпеливо протянул человек с полей – так Берт его про себя окрестил. – Давай-ка помогу тебе. Наверное, учили тебя уважать и любить отца, так? Что отец и закон, и власть, и каратель? – Берт неуверенно кивнул – что-то такое он, конечно, слышал. Мать не раз говорила, что они с нею должны быть лорду очень обязаны за то, что тот их не выгнал и даже при себе держал. – Так какого ж рожна, ты, щенок, отцу подгадил?
– Да что я сделал?! – не выдержал Берт. Голос, как назло, зазвенел, что у девчонки. Аж стыдше стало.
– Дай-ка умом пораскинуть… ну… солгал отцу, – мужчина начал загибать пальцы, словно в детской считалочке, – подставил отца, предал отца.
– Предал? Не предавал я! Не предавал!
– А раз не предавал… – Человек, этот совершенно непримечательный человек, подался вперед, стул под ним чиркнул по каменному полу, а острие маленького ножечка уперлось Берту в кадык. – Тогда расскажи-ка мне, малец, куда ты дел его важные бумаги?
Глава 3. Варой из Шэлка
Мелкая сучка Лесса их сдала. Все рассказала отцу, когда тот заподозрил ее в лицедействе и вывел-таки на правду. Небось ревела, пальчики заламывала – мол, это все Берт, Берт подговорил, вынудил, заставил! И ему тоже пришлось сознаться. Да, одурачил отца. Да, пробрался к нему в кабинет. Но не брал, не брал никакие бумаги! Ничего не брал!
– А что ж ты там делал тогда, дружочек? Искал, где
– Я б не стал! Я б не взял! Я не такой!
– А какой же ты? – Человек посмотрел на него с вопросом в глазах, но Берт не знал, как надо отвечать. Берт он. Лордский незаконнорожденный сын. Вот-вот признают. Если признают теперь, конечно… – Ты не подумай. Я тебя не осуждаю. Я и сам человек простой. Кто из нас не мечтает о богатстве?
Берт замотал головой.
– Зачем мне богатство? Я и так лордом стану!
– Ишь! – Мужик расхохотался. – Думаешь, после такого станешь? У отца важные бумаги пропали. Аккурат в тот самый день, как сестричка твоя захворала, и ему пришлось спешно кабинет покинуть. Куда ж они делись, а?
Берт снова замотал головой. Он не знал. Они туда пришли совсем за другим. Мышка искала там свой мешочек заветный, драгоценность свою, а не какие-то важные бумаги. Зачем они Мышке в самом деле? Она обычная кухонная девка!
Но стоило Берту упомянуть ее, стоило сказать правду, хоть и стыдную правду, что из-за девчачьей безделушки отца надурил, как у человека с полей в глазах будто все внезапно прояснилось. Он громко свистнул. В каменную комнату пришли стражники, которые по его велению заперли Берта в клетке. Потом он ушел, ничего не объясняя, как бы сын лорда ни просил.
Так он и просидел там весь оставшийся день в надежде, что к вечеру его освободят. Проголодался и очень хотел поговорить с отцом, объясниться, просить прощения. Глупо вышло, из-за безделушки какой-то, а все вот так вот… не брал он бумаги. Да и Мышка не брала. Зачем они ей? Может, лорд искал плохо? Может, завалились куда его бумаги?
Но за Бертом не пришли ни вечером, ни на следующий день. Как он ни звал к себе стражу, как ни просил их позвать отца – все без толку. Лишь единожды за все это время к нему пришла старая котломойка Кана – принесла хлебную корочку и полплошки похлебки без мяса.
– Кана! Позови лорда! Позови ко мне лорда!
Кана сплюнула сквозь щель меж гнилых зубов:
– Ага, щас-ка! Поссать токмо схожу… лорда ему, тьфу…
Сидел он в этой клетке и весь третий день. На четвертый уже не подрывался, как только к нему входила Кана, уже не просил ни о чем стражу. Просто сидел на каменному грязном полу и смотрел перед собой, словно бы пытаясь что-то там разглядеть. Устал. Хотелось выйти и подышать свежим воздухом, на солнышко посмотреть. Погонять Лессу по коридорам, поиграть с Мышкой в камешки, как в детстве. В щенячьи годы он страсть как любил эту игру. Мышка повзрослела раньше, ей быстрее их забава надоела, но она все равно играла с ним. Вот бы и сейчас поиграть. Выкрасть с кухни пару плюшек. Мамку навестить в приоратских землях. Еще разок в тайне ото всех помахаться с рыцарем.
За ним пришли очень ранним утром на пятый день. Берт даже умудрился в это время спать на твердом лежаке из соломы и старой лошадиной попоны. Но проснулся, стоило тяжелому ключу пару раз провертеться в замке его темницы. На пороге стоял полевой человек с двумя гвардейцами. На его сером плаще блестели капельки дождя. Значит, во дворе морось.
– А ты, гляжу, любитель поваляться? – Человек улыбнулся ему, и Берт невольно улыбнулся в ответ. Ну наконец-то, подумал он, отец оттаял и решил с ним поговорить. – Пора-пора, дорогуша, вставай.
Берт медленно встал, чувствуя, как затекли все мышцы, а сон все еще мутил голову.
– Там дождь?
– Да, всю ночь поливало, слыхал? – Мужик дружески хлопнул Берта по плечу, подталкивая к выходу.
– Не, спалось крепко.
– Это хорошо. Крепкий сон – это полезно. Правда, парни?
– Так точно.
– Уже и не припомню, когда последний раз крепко спал. Это, верно, черта молодости. Правда, парни?
Стражники угрюмо заугукали. Видно, их тоже подорвали с постели очень рано.
Когда дверь на волю отворилась, Берт едва удержался, чтобы не выбежать и не начать плясать под этим серым небом, орошающим пустующий двор мелкими острыми, как щепки, каплями. Так на него пахнуло свежестью и сыростью, что аж голову закружило. Сейчас бы Мышку разбудить да вытащить на свежий воздух. В прошлом году они в такую рань бегали в отцовские охотничьи угодья, там если по кромке ходить можно было насобирать целый подол черных и красных ягод. Надо бы повторить, подумал Берт.
– Идем, дружок. – Человек с полей снова легонько потрепал его за плечо.
– А куда?.. В такую рань?
– Пойдем, пойдем, скоро узнаешь.
Стражник сзади посильнее толкнул его в спину, и Берт пошел. Дали бы хоть плащ накинуть, думал он, недовольно морщась – ветер переменился, и дождь теперь бил ему прямо в лицо, брызгая в глаза. Волосы мигом промокли и липли к щекам. Мерзко было. Как-то совсем не уютно. Нет, ну дали бы хоть плащ с собою взять!
Полевой человек вел его к воротам, потом прямо по тракту и все дальше и дальше к старой роще, где они с Мышкой и Томуном сыном кузнеца играли в Королевскую охоту. Здесь Томун и помер в девять лет – рухнул с дерева и башкой прямо о булыжник. Берт вспоминал об этом с грустью – кузнецкий сын был единственным мальчишкой, с которым они дружили. Остальные Берта недолюбливали, как служанки не любили его мать, некогда облюбованную лордом. Мышка говорила, это зависть. К ней ровно и бабы, и мужики склонны.
– Твоя подружка, кстати, во всем созналась, – как бы невзначай заметил человек с полей, заворачивая вглубь рощи.
– Мышка?
– Так ее зовут? Ну, стало быть, Мышка.
В животе неприятно закрутило.
– Что она сказала?
– Всякое говорила, знаешь. Болтала, не переставая. То одно, то другое.
Человек вдруг встал на распутье, повертел головой, а потом свернул влево – в той стороне рос самый старый тополь, они с Мышкой часто сидели на его толстенных ветках и глядели, как солнце уходит за зеленые холмы.
– То она, – продолжил человек, – тебя костерила. Дескать, это ты ее заманил к отцу в кабинет, чтоб под юбочкой ей пошурудить.
– Я?!
– Ага. Правду говорю, парни?
– Так точно.
– Потом все ж таки призналась, что это она забрала бумаги. Но и тут ее, дескать, ты подговорил. А еще, что дружбу с неким рыцарем завел… Это еще двое слуг подтвердили. Видели вас, значит, уходящими и приходящими в поместье в темный час.
Берт вдруг встал, как вкопанный. Голова закружилась, стало дурно. Он не верил. Чушь какая-то. Мышка так не сказала бы. Зачем ей бумаги? Зачем они ему? Зачем бы она так сказала?!
– Вперед, давай! – Стражник снова толкнул его в спину.
– Я не брал…
– Да, похоже, не брал. Но вот ей взять помог.
– Я не знал!
– А она говорила, знал. И кому ж нам верить, а, парни?
На этот раз гвардейцы промолчали.
– Ну, пришлось с девушкой поработать серьезнее. Потом-то созналась, что бумажки передала своему полюбовнику. Некоему рыцарю. Представился, кажется, Вароем из Шэлка. Думаю, это не его настоящее имя. Они редко настоящим называются. Это не очень умно. Но время он выбрал удачное. Север бурлит, сегодня-завтра война, всякий сброд навроде наемников и рыцарей выползает из нор в поисках, куда бы пристроить свой меч. Никто и не подумал о нем дурного. Просто еще один рыцарь.