Рика Иволка – Хайноре. Книга 3 (страница 3)
– Столько дел… прости, – прошептал он, не глядя на жену. – Север опять набирает силы. А принц только взошел на трон. Вокруг него столько алчущих власти лордов. Мы должны быть впереди. Предстоит много… много труда…
– Мой бедный. Это тебе нужно отдохнуть, а не мне. Когда ты посетишь меня снова?.. Прошел уже год…
Отец на глазах посмурнел, словно бы чего-то несвежего отведал. Что, в постель к женушке, значит, не хаживает? Мышка бы сказала, что дело дрянь.
– Всего год… в прошлый раз ты очень долго восстанавливалась. Я не хочу рисковать тобой снова.
– Я готова! Готова! Всесоздатель видит, я готова… Я должна дать тебе сына…
– Если ты меня при этом покинешь, уже никакой наследник меня не обрадует… У меня есть сын, Миа. – Леди высвободила ладони из рук мужа и отвернулась. – Не злись, ты знаешь, что я делаю это ради нас. Я добьюсь, чтобы Берта признали законным. И проблемы не будет. У меня будет наследник. И живая любимая жена.
– Он сын дворовой девки, Тир! – пронзительно воскликнула бледная госпожа. – Ты сумасшедший! Твои лорды высмеют тебя, если ты о нем заявишь!
– Лордам не до того, – голос отца похолодел, – коронация принца, подбор невесты, дрязги с Севером… никто не обратит внимание на мое дело.
Леди опустила плечи.
– Но он же сын простой служанки…
– Он и мой сын тоже. Я сделаю его лордом. Он закончит Академию и станет придворным. А тебе больше не придется мучиться родами.
Отец и его супруга замолчали, и Берт уже думал было уходить, когда леди вдруг тихонько засмеялась.
– Ах, Тир… Лесса не простит тебе этого. Она уже мечтает о том, как будет править семейным поместьем верхом на коне и с мечом наперевес. Видит Всесоздатель, ей больше досталось твоего, нежели моего…
– Лесса еще дитя. Станет постарше, и все поймет. Только не беспокойся. Ради всех нас, не беспокойся…
Берт с брезгливостью оторвался от двери, когда лорд и леди принялись нежно соприкасаться губами, и, стараясь не шуметь, ушел прочь. Ему предстоит стать лордом, а лордам не пристало подслушивать чужие беседы. Интересно, распространяется ли это правило на воровство плюшек с кухни до обеда?
Глава 2. Мышкина беда
В обед они с Мышкой договорились встретиться в садочке ближе к ночи, когда поместье уже будет отходить ко сну. Берту не терпелось похвастаться подруге, что она может куда подальше запрятать свое обидное «полулорденок» в обращении к нему, поскольку вскорости быть ему полноценным лордом, а не половинчатым.
Но что-то Мышка не торопилась. Он целый час сидел на лавочке в саду, давно запущенном, поскольку делался он для леди Миалены, а она теперь из покоев выходит лишь по крайней нужде. Сидел, кидал в пруд камни, заставляя живущих там лягушек прерывать свою брачную песнь, и зевал, потому что уже вовсю хотел спать – в это время ему уже было положено тушить лучину, откладывать книгу и ложиться в постель. Вечерами отец позволял ему вместо ученых памфлетов почитывать то, что ему самому хотелось – военные летописи, истории о рыцарских приключениях, где было непонятно, что правда, а что выдумка. В детстве он еще читал сказки, но уже давно не балуется таким. Как только Берту стукнуло семь, он сам заставил себя отложить такие несерьезные книжки и взяться за умные. Ну… может, конечно, в чем-то тому подсобила и насмешница Мышка, однажды заметившая у него под кроватью сказку про Сытую деревню.
К слову, где ж ее носит, вертихвостку?
Берт со злости и досады, что не удастся ему, видно, сегодня похвастаться, пнул последний камешек в пруд и пошаркал прочь. Как вдруг заметил тоненькую фигурку, мнущуюся у входа в сад.
– Мыша, Мышка? Ты? – позвал Берт громким шепотом.
– Угу…
– Ты чего тут стоишь?! Я ж тебя внутри жду! Уж битый час!
И тут вдруг случилось то, чего Берт, кажется, никогда еще не видел – подружка его разревелась. Да так, что хоть ведро подавай, будет в чем похлебку варить, соль тратить не надо.
– Ты чего? Ты чего? – Он подошел к ней, взял руками за плечи, чувствуя, как в груди клокотать начинает – ежель ее кто обидел… – Кто виноват? Кто? Говори!
– Да это… – запищала Мышка, глотая слезы. – Это Тайра, кухарка… наказала меня… ненавижу! Наказала… поймала, что отлыниваю…
– Как?
– Буду теперь драить котлы с утра до ночи… вот только сейчас последний домыла… руки в кровь… – Мышка глянула на свои руки, Берт тоже глянул – костяшки темные были, словно бы она дралась с кем-то весь день или по стенам дубасила.
– Вот с-с-сука… я ей!..
– Не надо, не надо!.. Сама виновата…
– Я поговорю! С отцом поговорю!
– Не надо, ты и так с ним говорил… Я слышала, что на тренировке у тебя вышло. Все об этом говорят. Еще будешь за меня просить у лорда… хватит тебе и своих проказов…
Берт нахмурился. Надо было Мышке помочь. У него все внутри сжималось, пока она дрожала и ревела тут перед ним. Странно, в то же время. Уж сколько они дел наворотили по детству, сколько им обоим прилетало, что розгами, что тумаками, а Мышка, хоть и девчонка, реветь себе так никогда не позволяла. Тут явно еще что-то…
– Ну-ка. Признавайся. Что еще стряслось?
Мышка робко глядела на него исподлобья, носом хлюпая. И не сказать, конечно, что ему Мышка такой не нравилась… очень даже нравилась, даже еще пуще… дрожит тут, плачет, защищай ее… но уж очень странно это было.
– Тайра мой мешочек отняла… сказала, хрен мне, а не цацки, раз добро не понимаю… сказала, что тятьке твоему отнесет, чтоб точно никогда не добралась…
Ах, мешочек… ну вот и ясно все стало. Связка кожаная на ремешке, в нем Мышка берегла единственное, что от мамки с тятькой осталось – связанные меж собой пряди их волос. Мышка очень мешочком своим дорожила, держала его всегда при себе. Здесь только последний пришлый таракан не знает, что это для нее самая большая ценность.
Вот сука эта кухарка! Не боец, а куда бить знает, как никто.
– Так. Хватит слезы лить. Я принесу тебе мешочек. Поговорю с отцом, он…
– Берт, слушай, – Мышка вдруг перестала плакать, словно бы внезапно пришла в себя, – а что если мы… ну… сходим сейчас… заберем сами, а?
– Куда? К отцу в кабинет?
– Ну да…
– Так там ж… да ты не бойся, я с ним поговорю, он отдаст. Он человек добрый.
– Да кто знает, Берт! Может кухарка меня надурила, может не отдала ничего лорду, а спрятала куда… а ты почем зря ему голову морочить будешь всякой чушью… лучше уж мы посмотрим сами. Если есть – возьмем, а нет – так в другом месте поищем. А, Берт? Помоги мне… Он всю жизнь со мною, как ты…
Берт прерывисто вздохнул. Сердце в груди билось, будто в щит копьем на поле боя, за версту несло каким-то приключением, после которого их обоих либо вздернут, либо еще что похуже. К отцу в кабинет прокрасться… это ж… то еще дельце… с другой стороны, они туда за безделушкой своей идут, а не воровать. А если отец, как часто бывало, допоздна засиделся там?
Так и вышло. Когда они с Мышкой разведки ради прокрались в высокие покои мимо снующей по известному маршруту стражи, то увидели, что лорд по-прежнему сидит в своем кабинете, жжет без конца свечи и корпит над бумагами, пришедшими к нему давеча из столицы.
– Что делать? – Мышка смотрела на него, хлопая глазами.
– Есть у меня мысль…
В это время мелкая пакостница, которая по несчастливой случайности звалась его сестрой, уже должна была лежать в постели. Но Берт эту егозу хорошо знал, если его ночной час в сон валил, то её, напротив, под хвост жалил. Наверняка сейчас ворочается с боку на бок и мечтает, как бы сбежать из покоев да пошпионить за кем-то.
Тихо прокравшись к покоям сестры, он велел Мышке схорониться у старого гобелена и чуть что – спрятаться за него. А сам осторожно вошел в детскую.
– Лесса? – шепотом позвал он, стараясь не разбудить прикорнувшую у камина няньку. – Спишь?
Сестра тут же обернулась – сна ни в одном глазу. Как он и думал.
– А ты что… – Берт шикнул на глупую девчонку – тихо мол, не буди своего стража, и Лесса тоже зашептала: – А ты что тут делаешь? Тебе что надо?
– Я игру одну затеял. Как в давние времена, помнишь? Хочу кое-что у отца выкрасть, шутки ради… поможешь? Чернильные перышки, сургуч…
– Он же узнает… – Лесса нахмурилась. – И будет ругаться…
– Если и заругается, то на меня. Тебе ничего не будет. Ну давай! Соглашайся! Только не говори ему ничего. А я тебе… а я с тобой мечом займусь. Хочешь? В садочке, втихаря от всех. Никому не скажем.
Большие темные глаза сестрицы тут же загорелись отблесками огня из камина, стали как два уголька, маслом смазанные, и Берт понял, что попал куда надо. Девчонка закивала и спросила, что нужно делать, и братец все ей тихонечко нашептал. Потом вышел и велел Мышке схорониться на лестнице, выше этажом, и как только услышит сигнал – быстро бежать в кабинет и искать свою важную безделушку. Так и порешили.
Вернулись, Берт встал у двери кабинета, и как только Мышка спряталась на лестнице, перевел дух и дернул за ручку. Лорд тут же поднял на него сонные глаза.
– Отец! Отец… там… там Лессе плохо… не дышит, хрипит, как леди Миалена… бегом, бегом!
– Всесоздатель милостивый…
Вмиг проснувшись, отец сорвался с кресла и помчался к дочери, а Берт, подав сигнал Мышке, побежал следом. У дверей детской уже столпились слуги.
– Что такое? – воскликнул лорд, ворвавшись в покои.
– Г-господин, – залепетала нянька, хлопочущая над задыхающейся артисткой. – Я уже послала за лекарем!