Рика Иволка – Хайноре. Книга 2 (страница 2)
Обождав, пока полуденные ветра стихнут, Рунлейв вышла из пещер и, закутавшись в меховой плащ, начала взбираться выше, к скале, выходящей на другую сторону гор. Путь был не из самых простых, особенно для женщины, давно разменявшей пятый десяток, чьи кости и без того промерзли за юность, проведенную в частых бдениях на пиках Гнезда. Но жрица Гримурха была не из тех, кто бросает все на полдороги. На черной скале, изгаженной птицами, нес службу Нарок, младший из сыновей Нарока Большого, как и многие северные мужи отдавшего жизнь за Корхайм.
Услышав шаркающие шаги, молодой северянин оторвался от моряцкого рога, через который всматривался в горизонт, и покачал головой, ни слова не сказав. Нет, пусто в море, поняла жрица.
Перед смертью конунг велел ей увести оставшихся бойцов в горы и ждать помощи с материка. Войска, как полагала Рунлейв, какая еще помощь могла их спасти, как не добрая сотня-другая крепких бойцов? Но войска все не было. Была только надежда, что после смерти Биръёрна, его договоренность с материковым человеком не затонула в холодных водах вместе с останками северного владыки. Жрице осталось лишь верить и молить богов о том, чтобы подмога прибыла поскорее. Стоило бы разузнать, что делается в портовом городе, сколько там фалавенцев. Надо, надо отправить туда людей. Тайно, осторожно. Пускай ударят со спины, когда друзья с материка будут брать порт, потом встретят и проводят в ставку горцев… Интересно, сколько их будет, этих помощников? Хватило б на то, чтоб отбить столицу у Фалавена, а за ней и весь остров. С остальными островами все еще не было никакой связи, но дайте только срок, дайте только укрепиться в Корхайме, мы отобьем и остальные северные земли – так Рунлейв говорила богам, так она утешала саму себя и своих горцев.
Прежде чем спуститься с птичьей скалы, жрица велела Нароку направлять свой рог не только на запад, но и на север, приглядывать за Груни и его молодцами, а чуть что – сообщать лично Рунлейв. Хорошо бы он вернулся поскорее, от волнения ломит кости не хуже, чем от промозглого ветра. Но жрица знала, ждать еще не меньше суток – Волчонок упорный, шкура у него толстая, морозов не боится. А значит будет преследовать морскую дичь до насмерть заледеневшей бороды. И только когда уже не сможет отодрать от руки гарпун, тогда, может статься, и воротится.
Потом Рунлейв спустилась обратно в пещеры. Пришло время всех кормить, с охоты вернулись Марика и Уния – обе на каждом плече несли по связке зайцев. Вот так лесной улов! Если хорошенько постараться, пойдет на густую похлебку, которой хватит всем.
Почти сразу после жрицы в общую залу вошли молодые вояки. С ними у Рунлейв дружба не заладилась с самого первого дня, когда решено было отступать к горам. Молодняк не долго сидел смирно, зализывая раны и поджав хвосты. Рожденные для битв и воинской славы, каждый из них готов был как можно скорее оказаться за одним столом с Богом-Воителем и своими славными предками. А для этого им нужны были схватки – на меч бросаться, как то делают некоторые племена на юге, не по-северному. Но сейчас было не время битв, это жрица и пыталась втолковать дуралеям. Нужно было удержать крепость, разобрать местные завалы, открыть проледеневшие двери, обосноваться, восстановить силы и лишь потом, когда придет подмога, давать бой фалавенцам. Но молодые не хотели ждать, молодых грызла гордость, что течет по жилам их древних родов испокон веку, и, что уж таить, дурость столь же старинная.
Чтобы занять неуемных храбрецов, Рунлейв отрядила их озаботиться крепостью. Только боги знают, когда последний раз сюда совался живой человек. Если верить старому Корну, строил ее один из Первых Ярлов, Зиг Потерянный. Потерянный, потому что в детстве пьяница-отец оставил Зига в лесу, где мальчик провел несколько месяцев. Родня уже и ждать его не ждала, но Зиг вернулся, да только с такими потерянными глазами, что никто его уже не узнавал. Сколь бы ни жил будущий ярл с семьей, сколь бы ни любила его мать и невеста, все его тянуло к отшельничеству. И как только стал он ярлом, выиграв поединок со старшими братьями, ушел в горы, где возвел себе крепость. Комнат в ней было немного, чтобы ярл мог жить в одиночестве, допуская к себе лишь детей и жену. Зиг даже завалил несколько пещер в толще горы, дабы никто не мог к нему подобраться таким путем. Старую крепость мало кто с тех пор трогал – дурное поверье ходило, дескать сунешься сюда, тоже потерянным станешь. Но бежавшим от войны выбирать убежище не приходилось. А поскольку горцам, может статься, придется пережить здесь зиму, стоило бы хорошенько обосноваться, расчистить ходы и пещеры. Этим по наказу Рунлейв и занялись неуемные молодцы, но теперь, видно, и это дело им приелось…
– Выходит, Волк отправился в море, а мы здесь должны долбить ходы в скале, как тролли – старую щель великанши Норги? – Так ее встретил Эйтраг, сын Крога Зверозуба. Он стоял во главе своих молодцов – высокий, руки-в-боки. Черные и густые, как медвежья шкура, брови, хмурились над такими же темными недобрыми глазами. – Груни идет брать мертвяков, пока братья глотают каменную пыль, Груни возьмет славу, пока мы потешаем богов? Вот как ты с нами, почтенная жрица?
– Вам я поручила дело не менее важное. Груни пошел не за славой, а за едой, чтобы мы пережили зиму. Что мне скажешь ты, Эйтраг? Вы расчистили пещеры?
Сын Зверозубы свирепо смахнул рукавом свисающие с длинного носа сопли и снова упер руки в бока. Негодует, что во главе горцев сейчас, хоть и временно, женщина, ни за что не проявит покорности больше необходимого. Рунлейв и сама не хотела вставать во главе, но умирающий конунг возложил на ее голову венец временного правления, и никуда теперь от такой чести не денешься.
– Нашли. Расчистили ходы, так усердно трудились, что Атли чуть без руки не остался. Верно говорю, Атли? – Атли кивнул, показывая висящую на повязке руку. За его спиной в тени пещерного свода Рунлейв померещилась сгорбленная фигура, беспрестанно почесывающая шею. Жрица сморгнула видение.
– Чем и поручу тебе заняться. – Рунлейв снова отвернулась к котлу.
– Поручай это своему седому псу! – Рык Эйтрага эхом пронесся по каменному мешку пещеры, и всё здесь как будто разом затихло, только ложка жрицы продолжала скрести по дну котелка.
– Что ж, – сказала Рунлейв, немного помолчав. – Я найду, кому это поручить. А ты, раз не можешь найти, куда пристроить свой меч, Эйтраг, сын ярла Зверозуба, ступай со своей сворой к южной бухте. Разведай, сидят ли там фалавенцы, сколько их, куда бить. Придет помощь с материка – веди сюда, в горы. Жди две седмицы, не больше, и ежели никто не явится – возвращайся, и я постараюсь придумать тебе другую забаву.
– Вот так бы сразу! – Эйтраг азартно рыкнул. – Идем, братья, принесем этой ледяной жрице славу! Авось, растает.
Мальчишка небрежно склонил голову, Рунлейв также небрежно бросила ему зажатое между пальцами божье благословение, и толпа молодцов вышла из пещеры – в ней мигом стало, чем дышать. Будут боги благосклонны, и ее решение сыграет горцам только на руку. Неугомонные и жаждущие битвы воители, несущие в своих жилах кровь лихих ярлов без земель и морских конунгов, займутся делом по душе, наденут мягкие обвязки, медвежьи шкуры и обратятся в зверей, выслеживающих добычу. Жрица знала, что без потасовки с фалавенцами Эйтраг не уйдет, здесь и говорить о важности поберечь себя было бы без толку. Но, возможно, так сам главарь и его свора напьются крови и угомонятся хотя бы на время.
О своем решении Рунлейв пожалела уже через день, когда солнце стало клониться к закату и со скалы прибежал, запыхаясь, Нарок.
– Жрица, там… Груни…
– Возвращается? Что ты видел?
Отдышавшись, Нарок часто закивал.
– Возвращается, только не один… с ним корабль…
Рунлейв вскочила с места и схватила мальчишку за локоть, сама не зная для чего – чтоб заставить говорить быстрее, или чтоб самой удержаться на ногах.
– Чей? Ты разглядел? Ну?!
– Фалавенский, военный… взяли ялик на крюк, ведут за собой…
Жрица беспокойно заходила по комнате, которую обжила для кабинета в самой крепости, и проклинала себя за то, что отпустила Груни и Эйтрага. Но ничего. Местные ходы фалавенцы не знают, у горцев преимущество, нужно встретить соколиных плащей внизу, в самой узкой части пещер… Там и обрушить весь северный гнев.
– Как близко они? Ну?
– Близко. Солнце не успеет сесть…
– Собери людей. Встретим их стрелами и топорами.
Она велела Нароку привести всех бойцов к нижним пещерам, чьи ходы заканчивались обрывами к морю. Там удобнее всего орошать берег стрелами. Нарок кивнул по разу на каждое слово жрицы и побежал исполнять. Сама же Рунлейв спешно спустилась к большой пещерной зале, где сидели женщины с детьми и старики. Встретив Марну, жрица велела ей собрать их в одном месте и держать при себе несколько склянок с благословенным соком Гримурха из ее, Рунлейв, покоев. Пускай лучше северян примет в своем чертоге Бог-Убийца, чем их схватят фалавенские псы.