Рика Иволка – Брук Шелтон (страница 2)

— Это обвинение?

В допросную постучали.

— Колдуэлл! На минутку.

Он был так близко, что я даже на секунду уловила легкий запах мужского одеколона. У него здесь подружка? Клеится к какой-нибудь «печатной машинке» с сиськами? Вкусный... его бы попробовать... но нет, нет, детка. Помнишь золотое правило Марш? Никаких копов, чиновников и булочников. Одни вредны для безопасности, другие для фигуры.

Но, кажется, я понравилась мистеру Полицейскому, судя по едва уловимому аромату брызнувших в воздух феромонов. Кто не любит плохих девочек?

Оставлю ему на прощание самую сладкую из своих улыбок.

— Вас, кажется, звали, офицер.

— Я скоро вернусь, мэм.

Вряд ли.

После его ухода я просидела в комнате для допросов ещё минут пять, успела докурить сигарету и построить в пепельнице маленький домик из окурков перед тем, как уже другой офицер вывел меня и передал в руки Моргану. Сегодня старина Морган был особенно злым. Эдакий чернокожий Халк Хоган в деловом костюме.

Здоровяк крепко схватил меня за локоть.

— Что ты опять натворила, Брук?

— Давай ты придушишь меня в машине, а не здесь, ладно?

Мы торопливо зашагали к выходу из участка — вернее шагал Морган, а я почти не касалась ногами пола. По пути едва не столкнулись с Колдуэллом — тот бурно наседал на какого-то коллегу, коллега виновато разводил руками. Ещё бы, когда приходит Морган, наручники падают сами собой, как листья клена в октябре. Мистер Полицейский проводил меня хмурым взглядом до самой двери, я уже у самой двери послала ему воздушный поцелуй.

Не сбавляя темпа, мы с Морганом запрыгнули на заднее сиденье белого «Доджа» полиции ФБР. На водительском кресле сегодня был Харви Тингл.

— Привет, Харв.

— Привет, Брук.

— Гони, — велел Морган. — К Марш.

Я постучала костяшками пальцев по дверце машины.

— Обязательно было бряцать значком, а, Морган? Я вообще-то живу в этом районе.

— Ты не в том положении, чтобы выделываться, Шелтон.

У него зазвонил телефон, разговор скоротал мне пять минут без нотаций.

— Да, я ее взял. Везу к тебе, — Морган хмуро осмотрел меня. — Цела, что с ней будет? Ее допрашивали. Да. Понял.

Пока он говорил, я копалась в рюкзаке в поисках ключей от съемной квартиры Генри. Не могла решить, чего хочу больше — выкинуть их в окно или оставить на случай, если мне все-таки взбредет в голову туда заехать.

— Повторяю вопрос — что ты натворила?

Я шумно выдохнула и оскалилась.

— Слушай, мне уже не шестнадцать, и я не поджигала колеса полицейской машины! Все серьезно. Слишком, мать его, серьезно...

— Этот тип из-за тебя вздернулся?

— Не знаю. Нет. Я не могла. Черт... — Опять задрожали руки. Нет... я не могу быть виновата... я ничего не сделала! Проклятье... Вдох-выдох, Брук. Вдох-выдох. — Ничего необычного, правда. Он был моей кормушкой. Вот и все. Мы порвали неделю или две назад. Я... понятия не имею что взбрело ему в голову. Они нашли какое-то письмо у него в квартире. Он написал его мне и...

— Понятно. Доведение до самоубийства.

— Что?!

— Они так думают. Наверняка. Но тебя не задержали, значит прямых доказательств у них нет. Это хорошо.

Почему-то мне стало чуточку легче. Значит в этом письме не было ничего такого, что...

Кэмерон Брук Шелтон, почему ты такая невезучая девчонка?

«Додж» перемахнул через Бруклинский мост, направляясь в бизнес-район Манхеттена.

Марш будет мне рада. Сколько мы не виделись? Год? Два? Она воспитывала меня с двенадцати лет, взяла под опеку после исчезновения матери. Что и говорить, досталась ей оторва. Марш всегда успокаивала меня, или скорее себя, тем, что через это проходит каждая девочка, особенно из лилит, что она сама была такой же, пока не вышла замуж. Семейные узы делают нас спокойными, говорила она, остепеняют. Мы больше не сходим с ума в одиночестве, не побираемся, как нищие, в барах и придорожных мотелях.

Ха, ха, и еще раз — ха.

— Приехали. — Харви подмигнул мне из зеркала заднего вида, хотя сам смотрел совершенно в другую сторону. Ох уж эти зеркальщики.

— Спасибо, что подбросил, Харв. Нет, Морган, провожать не надо, дойду сама.

Халк нахмурился, желтые глаза на фоне маслянисто-черной кожи смотрелись как вырезанные с картинки волка из книжки про Красную Шапочку. Близится полнолуние или с подружкой проблемы? Впрочем, здоровяк был настолько эмоционально прозрачен, что в него не нужно было вчитываться, все написано на лице. Злится — рычит, не доверяет — щурится, и так далее.

— Я бы перестраховался.

Захлопнув за собой дверцу «Доджа», я наклонилась к опущенному окошку у переднего сиденья и ласково улыбнулась Моргану.

— У меня мужика не было две недели. Чуешь? — Халк по-звериному фыркнул. — Так вот, если что выследишь по запаху.

— Не провоцируй, Шелтон. — Не голос, а угрожающее рычание. — Я тебе не кормушка.

— Адьё, животное.

«Додж» тронулся с места только, когда за мной сомкнулись стеклянные двери бизнес-центра.

В лифте, битком забитом мужчинами в деловых костюмах, девица в джинсах, майке и повязанной на бедрах кожаной куртке, смотрелась очень органично. В отражении металлических дверей их взгляды пробуждали во мне голод.

Но когда лифт остановился на сорок восьмом этаже и в проеме показалась прямая, как жердь, женская фигура в деловом костюме, мой ментальный член разом сдулся.

— Привет, Марш. — Я неловко улыбнулась.

— Здравствуй, дорогая. Идем.

И мы пошли.

Рядом с этой высокой элегантной женщиной в безупречно белой шелковой блузке и идеально выглаженной юбке цвета благородного бордо, я всегда чувствовала себя гадким утенком, даже когда наряжалась в вечерние платья и сопровождала её на приемах в период обучения искусству лилит.

Это все годы практики, медитаций и самопознания, шутила Марш. Дева-лилит постепенно становится хищницей.

— Ты решила стать блондинкой? Тебе идет.

— Спасибо.

Марш улыбнулась, морщинки вокруг губ добавляли ей почти девчачьего лукавства.

— Никогда не забуду тот фиолетовый ежик у тебя на голове и татуировку с... Кхм.

— Да брось. — Я усмехнулась. — Мне же было тринадцать.

— Да, самые легкие времена...

Мы смеялись до самого кабинета. Секретарша Марш — новенькая что ли? — проводила нас удивленным взглядом и, кажется, даже немного привстала, когда за нами закрылась стеклянная дверь с табличкой «Марсия Говард. Адвокат».

— Знаешь, последний раз я так испугалась твоего звонка, когда тебя задержали на канадской границе.

— Да ладно, это было сотню лет назад, я уже давно так не развлекаюсь.

Марш невесело улыбнулась, усаживаясь в кресло.

— Что случилось?

И я выложила все как на духу, как делала это пять, десять лет назад. Я... Испугалась. Я была слаба сейчас. А для Марш это был повод снова заиметь на меня влияние. Я это понимала. Чувствовала. Но ведь волшебство не работает, когда ты о нем знаешь, верно же?..