Рик Риордан – Огненный трон (страница 14)

Лодка рванулась вперед. Я вцепился в поручни, ограждающие небольшое возвышение для впередсмотрящего. Оглядевшись, я понял, что лодка – это барка фараона, длиной около шестидесяти футов и напоминающая формой массивное каноэ. Посреди палубы помещалось возвышение для трона под ветхим, обтрепанным балдахином. Единственная мачта несла на себе квадратный парус. Наверное, раньше он был ярким и нарядным, но сейчас выцвел и зиял прорехами. Вдоль правого и левого бортов болтались бесполезные, обломанные весла.

Было видно, что эту лодку не спускали на воду уже много столетий. Такелаж оброс паутиной, канаты сгнили, доски палубы жалобно трещали и скрипели, когда лодка набирала ход.

– Она такая же старая, как Ра, – сказал Гор. – Ты действительно думаешь, что она еще сможет послужить? Позволь мне показать, с кем вам придется сражаться.

Лодка вырулила на стремнину, и мы помчались гораздо быстрее. Мне уже доводилось ходить в плавание по Реке Ночи, но на этот раз мы спустились в Дуат гораздо ниже. Воздух здесь был холоднее, пороги на реке – круче и опаснее. Сорвавшись с водопада, барка промчалась по воздуху и снова с плеском упала на воду. И тут монстры пошли в атаку. Из потока темной воды выступали жуткие морды – морской дракон с желтыми кошачьими глазами, крокодил с шипами дикобраза, змея с лицом древней мумии… Каждый раз, когда передо мной возникала очередная кошмарная голова, я сносил ее ударом меча или колол копьем, отгоняя от лодки. Но чудовища продолжали наступать со всех сторон, меняя формы. Если бы я сейчас был не Гор-Мститель, а просто Картер Кейн, то от всего этого кошмара я просто сошел бы с ума или умер на месте. А может, и то и другое.

– Такое путешествие совершала эта лодка каждую ночь, – сказал Гор. – И с чудовищами Хаоса сражался вовсе не Ра. Его защищали мы, другие боги. Именно мы отгоняли Апопа и удерживали на почтительном расстоянии его приспешников.

Мы сорвались с очередного водопада прямиком в водоворот. Уж не знаю, как лодка умудрилась не опрокинуться, но она все же кое-как вырулила из пенной воронки и приблизилась к берегу.

Пустынные низменные берега были сплошь покрыты блестящими черными камушками – по крайней мере так мне сначала показалось. Когда мы подошли поближе, оказалось, что это вовсе не камни, а дохлые жуки – миллионы и миллионы высохших черных панцирей, выстилавших равнину, которая простиралась куда-то далеко в сумрак. Среди пустых шелестящих скорлупок вяло копошились немногочисленные живые жуки, отчего казалось, что вся земля вокруг шевелится. А уж какой вокруг стоял запах от миллионов дохлых навозников, я не стану даже описывать.

– Вот это – темница Змея, – сказал Гор.

– Где? – удивился я.

– Я показываю тебе это место таким, каким ты способен его увидеть. Учти, если бы ты оказался здесь в теле человека, ты бы давно сгорел дотла. И если бы ты увидел это место таким, каким оно является на самом деле, твои человеческие чувства изнемогли бы от ужаса.

– Здорово, – пробормотал я. – Люблю, когда у меня что-нибудь изнемогает.

Лодка с шорохом ткнулась в берег, отогнав некоторое количество живых скарабеев. Весь берег шуршал и поскрипывал, едва заметно шевелясь.

– Когда-то все эти скарабеи были живы, – сказал Гор. – Они символизировали ежедневное возрождение Ра, и враги боялись их. Теперь священных жуков осталось совсем немного. Змей постепенно прожирает себе путь на волю.

– Погоди-ка, – встрепенулся я. – Ты имеешь в виду…

Прямо передо мной усеянный трупиками берег вдруг вздулся, как будто что-то живое пыталось пробиться из-под земли. Что-то очень большое…

Я покрепче ухватил меч и копье, но даже вся сила и отвага Гора не помогли мне удержаться от дрожи. Из-под завалов черных панцирей блеснул красный свет; панцири зашелестели и осыпались, когда что-то поднялось из глубины к поверхности. И сквозь истончившийся слой дохлых скарабеев ярко засверкал красный круг десяти футов в диаметре – глаз гигантской змеи, излучающий такую злобу и ненависть, что даже в обличье бога я пошатнулся от накатившей на меня волны незримого яда, выжигающего изнутри, пожирающего мою душу. Я сразу поверил Гору: действительно, если бы я оказался здесь в теле смертного человека, меня бы испепелило на месте.

– Он же вот-вот вырвется на свободу, – сказал я, с трудом преодолевая панические спазмы в горле. – Гор, он уже почти выбрался…

– Да, – ответил бог. – Уже скоро…

Направляемый волей Гора, я поднял копье и метнул его прямо в красный глаз. Змей взревел от ярости так, что весь берег содрогнулся. Потом Апоп нырнул глубже под груды мертвых панцирей, и красный свет погас.

– Но еще не сегодня, – сказал Гор. – В день равноденствия узы ослабнут настолько, что Змей наконец разорвет их. Стань снова моим воплощением, Картер. Помоги мне поднять богов на войну с Хаосом. Вместе мы сможем остановить Апопа и не дадим ему проникнуть в мир смертных. Но если ты разбудишь Ра и он снова займет свой престол… хватит ли ему сил править? Сможет ли эта лодка ночь за ночью продолжать свой путь через Дуат?

– Но если ты не хочешь, чтобы Ра вернулся, – удивился я, – зачем же ты помог мне со свитком?

– Ты сам делаешь свой выбор, – отозвался Гор. – Я верю в тебя, Картер Кейн, и поддержу тебя в любом твоем решении. Но не все боги готовы поступить так же. Многие из них полагают, что наши шансы на победу будут выше, если на войну со Змеем поведу их я – нынешний царь и полководец. Твой план разбудить Ра они считают глупой и опасной затеей. Пока мне удается сдерживать открытый мятеж, но я не всегда смогу помешать им напасть на вас.

– Отлично, – вздохнул я. – Как будто нам без них врагов не хватает.

– Но этого может и не случиться, – продолжал Гор. – Сейчас, когда ты видел главного врага воочию, подумай: у кого больше шансов выстоять против Властелина Хаоса – у Ра или у Гора?

Лодка с тихим плеском отчалила от темного берега. Гор отпустил мой ба, и моя душа полетела обратно в смертный мир, как наполненный гелием воздушный шарик. До самого утра мне снился берег, покрытый мертвыми скарабеями, и горящий ненавистью красный глаз, глядящий на меня из слабеющей темницы.

Так что если с утра я выглядел малость не в себе, то теперь вы знаете почему.

Я немало поломал голову над тем, зачем Гор показал мне все это. Самый очевидный ответ напрашивался сам собой: сейчас на троне царя богов восседает Гор. Понятно, ему совсем не хочется, чтобы Ра вернулся и оспорил его право на престол. Боги вообще жуткие эгоисты. То есть иногда они помогают людям, конечно, но обычно у них есть на то собственные причины. Поэтому доверять им нужно с большой осторожностью.

С другой стороны, в чем-то Гор, безусловно, прав. Ра был стар еще пять тысяч лет назад, и никто не знает, в каком состоянии он пребывает сейчас. Даже если нам удастся разбудить его, нет никаких гарантий, что он сможет нам помочь. Если он такой же дряхлый, как и его лодка, сильно сомневаюсь, что ему удастся победить Апопа.

Гор задал мне прямой вопрос: у кого, на мой взгляд, лучшие шансы отразить нападение Властелина Хаоса? Правда напугала меня самого: заглянув в свое сердце, я понял, что на это не способен никто из нас. Ни боги, ни маги, ни даже и те и другие вместе. Гор хочет быть царем и вести богов на битву со Змеем, но его нынешний враг гораздо сильнее, чем любое чудовище, с которым ему приходилось сражаться прежде. Апоп не уступает древностью самому мирозданию, и единственный, кого он боится, это Ра.

Может быть, попытка разбудить Ра от его вечного сна и не увенчается успехом, но в душе я понимал: рассчитывать мы можем только на бога солнца. Как ни странно, любой, кто пытался убедить меня, что это плохая идея – Баст, Гор, даже Сейди, – заставляли меня только сильнее поверить в собственную правоту. Я вообще довольно упрямый, это факт.

«Правильный выбор далеко не всегда самый легкий», – часто говорил мне отец.

И он знал, что говорит. В конце концов, он бросил вызов всему магическому ордену и пожертвовал своей жизнью, чтобы освободить богов, потому что был уверен, что это единственный способ спасти мир. Теперь и для меня тоже настало время сделать трудный выбор.

Ладно, про завтрак и нашу перепалку с Сейди вы уже слышали, так что это я пропускаю. После того как она нырнула в портал, я остался на крыше в компании только моего нового приятеля – психически неуравновешенного грифона.

Он так часто вопил «ФРИИИК!», что я решил назвать его Фриком. По-моему, очень даже подходящее имя для такого чудаковатого монстра. Вообще-то я был уверен, что утром его больше не увижу – он же мог спокойно улететь куда-нибудь или вернуться обратно в Дуат, – но похоже, что новое обиталище ему понравилось. Я соорудил для него стойло и застелил его утренними газетами. Кстати, чуть ли не каждый заголовок в них был посвящен странной утечке канализационных газов в Бруклине. По мнению журналистов, эта самая утечка стала виной обширных повреждений музейной экспозиции, вызвала необычное свечение крыш по всему городу и послужила причиной массовых жалоб горожан на нездоровье, а именно тошноту, головокружение и даже коллективные галлюцинации. Почему-то самой популярной из них оказался колибри размером с носорога, которого видело чуть ли не полгорода. Вот тебе и газ!