Рик Риордан – Огненный трон (страница 13)
Вместо этого брат буркнул:
– Будь осторожна. Вообще-то, я приготовил тебе подарок, но подожду, пока ты вернешься…
Он не добавил «живой», но я угадала эту мысль по его голосу.
– Послушай, Картер… – начала я.
– Да ладно, иди, – махнул он рукой. – Что толку, если мы начнем спорить.
Не знаю, что я должна была чувствовать больше – вину или раздражение, но брат был прав: с днями рождения у нас как-то не ладилось. Одно из моих самых ранних воспоминаний было про то, как мы с Картером подрались на моем дне рождения, когда мне исполнилось шесть, и именинный торт взорвался от выброса магической энергии. Гостей тогда забрызгало кремом с ног до головы… Учитывая возможные последствия, мне стоило просто молча отправиться куда собиралась. Но я почему-то не смогла.
– Прости меня, – выпалила я. – Знаю, ты злишься, что вчера вечером я схватила этот чертов свиток и за то, что Жас пострадала, но я сейчас просто готова взорваться…
– Не ты одна, – буркнул он.
У меня перехватило дыхание. Я так беспокоилась, что Картер набросится на меня с обвинениями, что не обратила внимание на его собственное настроение. А оно, кажется, было хуже некуда.
– Что такое, Картер? – спросила я. – Что случилось?
И он рассказал мне про то, как в музее время вдруг замедлилось и у него состоялся очень странный разговор с пламенеющим
– Он сказал… – Голос Картера сорвался. – Он сказал, что Зия спит в месте, которое называется Красные Пески… уж не знаю, где это. И еще он сказал, что, если я не прекращу поиски и не спасу ее, она… она умрет.
– Картер, – спросила я осторожно, – а этот дух называл Зию по имени?
– Вообще-то нет, но…
– Тогда, может быть, он имел в виду кого-то другого?
– Нет. Я уверен, что он говорил о Зии.
Наверное, мне стоило попросту прикусить язык и заткнуться, но иногда навязчивые идеи моего братца относительно Зии Рашид заставляли меня всерьез беспокоиться, все ли у него в порядке с головой. И вот снова…
– Картер, не хочу задеть твои чувства, – мягко сказала я, – но последнее время ты видишь послания от Зии буквально везде. Вспомни, две недели назад ты вдруг решил, что она посылает тебе зов о помощи в картофельном пюре…
– Там правда была написана большая буква «З»! Прямо в пюре, хотя его никто не трогал!
Я вскинула ладони.
– Ладно, ладно, как скажешь. А что насчет твоего сна этой ночью?
Плечи брата тут же напряглись.
– О чем ты?
– Ой, да хватит. Сегодня за завтраком ты сказал, что Апоп вырвется из тюрьмы в день равноденствия. Ты говорил так уверенно, как будто собственными глазами видел доказательства. И даже успел переговорить с Баст и убедить ее проверить тюрьму Змея. Значит, то, что ты увидел… было и вправду очень плохо.
– Я… я не знаю. Я не уверен.
– Понятно.
Во мне вскипело раздражение. Значит, мне Картер рассказывать не желает. Значит, у нас снова появились друг от друга секреты? Что ж, отлично.
– Ладно, поговорим позже, – холодно отрезала я. – Пока. До вечера.
– Ты ведь не веришь мне, – смущенно сказал он. – Насчет Зии.
– А ты не доверяешь мне. Значит, мы квиты.
Мы смерили друг друга мрачными взглядами. Картер чуть замялся, потом развернулся и потопал обратно к грифону.
Я хотела окликнуть его. Я вовсе не собиралась с ним ссориться. Но умение извиняться – не самая сильная моя сторона, да и он сам тоже хорош. Нет, серьезно, иногда он ведет себя просто невыносимо.
Я повернулась к сфинксу и вызвала портал. Это у меня действительно хорошо получалось, скажу без ложной скромности. Передо мной тут же возник вращающийся туннель из песка, и я прыгнула в него.
Секундой позже меня вынесло из Иглы Клеопатры на набережной Темзы.
Шесть лет тому назад на этом самом месте погибла моя мама, так что не могу сказать, будто этот обелиск является моим любимым египетским памятником. Зато из всех порталов он находится ближе всего к квартире моих бабушки с дедушкой.
Погода, к счастью, была отвратительная, поэтому рядом не оказалось ни одного прохожего. Я быстренько стряхнула с одежды песок и направилась к ближайшей станции подземки.
Полчаса спустя я уже стояла у лестницы, ведущей в квартиру, где прожила целых шесть лет. Так странно было почувствовать себя… можно ли сказать, дома? Я даже не была уверена, что могу по-прежнему считать это место своим домом. Последние месяцы я ужасно скучала по Лондону – по знакомым улицам, любимым магазинам, школьным приятелям. И по своей мансарде тоже. Даже унылая лондонская погодка и то вызывала у меня ностальгию. Но сейчас все мне казалось таким необычным, таким… чужим.
Разнервничавшись окончательно, я постучала.
Никто не отозвался. Странно… я-то была уверена, что меня ждут. Я постучала снова.
Может, они прячутся, ожидая, пока я войду? Мое воображение нарисовало бабушку с дедушкой, Лиз и Эмму, скрючившихся за мебелью, чтобы неожиданно выскочить и завопить «Сюрприз!».
Хмм. Бабушка с дедушкой? Прыгают с воплями? Нет, это вряд ли.
Порывшись в кармане, я вытащила ключ и отперла замок.
В гостиной было темно и тихо. Даже лампа над лестницей не горела, хотя бабушка вообще никогда ее не выключает – ужасно боится свалиться со ступенек. И дедушкин телевизор не орал… тоже странно, потому что он всегда включен на спортивном канале, где транслируют матчи регби, даже если в данный момент его никто не смотрит.
Я принюхалась. В Лондоне шесть часов вечера, а из кухни не пахнет подгоревшим печеньем? Непорядок. Бабушка непременно сжигает хоть один противень к вечернему чаепитию, это железная традиция.
Я достала из кармана мобильник, чтобы позвонить Лиз и Эмме, но он почему-то не работал. А ведь я совершенно точно его зарядила.
Не успела в моем мозгу забрезжить подходящая случаю мысль «я в опасности», как вдруг дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась. Я резко развернулась, шаря рукой в поисках магического жезла… которого у меня при себе не было.
С вершины темной лестницы надо мной раздался голос, который никак не мог принадлежать человеку. И этот голос прошипел:
– Добро пожаловать домой, Сейди Кейн.
4
Урок ненависти к жукам-навозникам
Вот спасибо, Сейди.
Для разнообразия отдала мне микрофон как раз тогда, когда мы дошли до интересного места.
Ну вот, Сейди отправилась справлять день рождения в Лондон. Мир стоит на пороге катастрофы, до которой осталось всего четыре дня, нам нужно завершить поиски жизненно важных свитков, а она, видите ли, отправилась повеселиться с подружками. Что ж, у каждого свои приоритеты, верно? Ну а я не больно-то и расстроился.
В отсутствии Сейди была и своя хорошая сторона: в Бруклинском Доме наконец-то стало тихо и спокойно. То есть до тех пор, пока в него не вломилась трехголовая змея. Но давайте я сначала расскажу вам о своем видении.
Сейди за завтраком решила, что я что-то от нее скрываю. В общем-то так оно и было. Но просто если говорить откровенно, ночное видение перепугало меня до того, что мне вообще не хотелось о нем говорить, тем более с сестрой в день ее рождения. Надо сказать, с тех пор как я стал изучать магию, я испытал множество необычных ощущений, но то, о чем я сейчас расскажу, может смело претендовать на Нобелевскую премию в области «сверхъестественно странного».
После нашего крайне насыщенного похода в Бруклинский музей я долго не мог заснуть. Когда же мне это наконец удалось, я вдруг проснулся в чужом теле.
Это не было похоже на странствие души или тем более на обычный сон. Я действительно был им – Гором-Мстителем.
На самом деле мне уже приходилось уживаться с Гором в одном теле – всю ту неделю в прошлое Рождество, когда он поселился в моей голове и доставал меня всякими своими советами или требованиями. А во время битвы за Красную пирамиду нам даже удалось добиться полного слияния разумов. Я превратился в то, что египтяне-маги называли «Глазом бога» – наши воспоминания перемешались и сделались общими, вся сила божества принадлежала мне, и мы могли действовать как единое целое – получеловек-полубог. Но даже тогда я находился в своем собственном теле.
На этот раз наши роли поменялись: я оказался гостем в теле Гора, который стоял на носу лодки. Лодку несло течением магической реки, которая протекает через весь Дуат. Зрение у меня стало острым, как у сокола, и я без труда различал сквозь дымку над водой мелькающие в глубине тени: чешуйчатые спины рептилий и громадные плавники. Я видел призраки умерших, собравшихся на берегах реки. Высоко над моей головой своды исполинской пещеры влажно поблескивали и отливали красным, словно мы оказались в глотке какого-то живого существа.
На моих бронзовых руках с могучими мышцами красовались браслеты из золота и лазурита. Одет я был как для битвы – в кожаные доспехи. В одной руке я сжимал дротик, а в другой –
– Гор, в чем дело?
Мне не было нужды объяснять ему, что столь бесцеремонное вторжение в мой сон весьма раздражает. Он и так все понимал: разум-то у нас был один.