Рик Рентон – Я [унижаю] аристо (страница 23)
— Типа того. — Здоровяк слегка хмыкнул. — Из электронов и всяких там протонов, как ты говоришь, состоят упорядоченные миры. Такие как наш. А мир тех «голосов» — не организован в материю. Там нет ни звёзд, ни планет, ни даже космической пыли. Это чистая, свободная энергия, которая так и не сжалась до частиц. Чистый, настоящий хаос. Там никогда не было того, что яйцеголовые называют «большим взрывом». Там никогда… — Ратмир на пару секунд задумался и кивнул собственным мыслям. — Там никогда не шло время.
Понаблюдав за моей реакцией на свои слова, здоровяк снова усмехнулся:
— Не пытайся понять, пацан. Наш мозг на это не заточен.
— Это типа как… — Я припомнил разговор с Ульяной. — Нельзя понять больше трёх измерений?
Ратмир снова удивлённо приподнял бровь. И с улыбкой кивнул:
— Примерно так. — Он вновь на пару секунд задумался и продолжил. — Но это не значит, что только упорядоченная Вселенная способна породить сознание. И начать исследовать саму себя так, как это делаем мы. Хаос тоже на это способен.
От идеи о том, что человеческое сознание — инструмент, с помощью которого Вселенная познаёт саму себя, я немного завис.
— Повторяю — не пытайся понять. — Ратмир помахал передо мной рукой, отвлекая от задумчивости. — Просто прими к сведению природу этих твоих «голосов».
— И в чём она?
— В том, что это сознание, которое сформировалось не на нервной системе, как у нас — атомах, сплочённых в живые клетки и так далее… И даже не на чипах и электронных платах, как мозги роботов и компьютеров. Это сознание, которое в ходе своей собственной эволюции обрела чистая энергия. Разумный хаос.
Здоровяк чуть подождал, словно желая убедиться в том, что понимание меня ещё не покинуло.
Покрутив в воздухе рукой, я показал ему, что, по крайней мере, хочу продолжения.
Тот кивнул:
— Так вот. Как и упорядоченная материя… То есть, энергия… Хаос тоже всегда ищет способ для экспансии. Для расширения. Для превращения в себя того, что им ещё не стало. Атомы постоянно вступают в реакцию с другими, поглощая чистую энергию извне. Хаос постоянно их расщепляет, распределяя эту энергию по себе. Вовне.
Теперь уже я схватился за голову:
— Э-эм… Погоди… Но… Если в нашем мире есть типа просто энергия, не в виде атомов… Ну там, свет, например. Или тепло… То почему в том мире с хаосом совсем нет атомов? Ты же сам сказал…
— Вот именно. Поэтому он и стремится вовне. За Завесу. Как только кто-то открывает такую возможность из своего упорядоченного мира.
Кажется, Ульяна говорила что-то про то, что портал может работать в обе стороны от Завесы…
— То есть… — Всё услышанное ранее, наконец-то стало раскладываться в моей голове по нужным полкам. — То есть, когда аристо шастают за эту самую Завесу за энергией для своих фокусов, они черпают её у этого самого хаоса, о котором ты говоришь… У мира, в котором нет ничего, кроме энергии… Кроме
— И наоборот. — Кивнул Ратмир, глядя мне прямо в глаза. — Когда этот разум находит таких, как ты, он пытается забрать своё обратно. С процентами.
— Пытается? То есть, всё-таки, это не предрешено?
Ветеран снова кивнул, продолжая неотрывно смотреть на меня:
— Потому что ему мешают такие, как я.
Я припомнил его рапорт в тот момент, когда мы дрались в кампусе:
— Такие как ты… «Посвящённые»?
Боец как-то грустно улыбнулся:
— Название не имеет значения, пацан. В разные времена нам давали разные имена. Приораты. Тамплиеры. Катары. Иллюминаты. Даже, почему-то, масоны… Есть и более древние имена — но на языках, звуки которых трудно воспроизвести с нашей фонетикой… Однако суть всегда была одна.
Ратмир снова подождал моей реакции. И, заметив, что я весь обратился в слух, продолжил:
— Те, кто ставит свои желания выше остального мира, постоянно пытаются возвыситься за чужой счёт. За счёт контакта с хаосом это легче всего. Это и сейчас остаётся легче всего.
— Это… Это ты про аристо?
— Про них, да.
— А ты… То есть, вы…
— А мы ставим существование мироздания выше личных мотивов. — Ветеран пожал плечами. — И пытаемся остановить проникновение хаоса в наш мир. — После этих слов Ратмир снова нахмурился. — Только в этот раз я опоздал. И ты уже пустил его к нам за Завесу…
— Но… Но, судя по пророчеству, это же можно как-то исправить?
— Можно. Для этого тебе нужно найти этого самого «белого зверя». Вот только потом всё равно…
— Э, слюшай! — Хадид внезапно ворвался в наш диалог, прижав трубку микрофоном к груди. — Ты каво там зуэрэм назвал, э⁈
— Успокойся. — Ратмир недовольно поморщился и махнул на зекистанца рукой. — Ты ж не белый…
— И чё, э⁈ — Сверкая гневным взглядом, Бородач подступил ближе.
Раз он снова стал таким смелым, значит, его кунаки скоро будут тут…
— Хадид, брат… — Я торопливо встал между своими напарниками по побегу. — Марад там на связи?
— А? — Зекистанец перевёл на меня гневный взгляд. Который всё-таки быстро смягчился. — А… Ага, ща пазаву, пагады…
Подняв трубку и сказав в неё пару фраз по-зекистански, бородач протянул её мне:
— На суази!
Я взял мобилку:
— Ало, Марад?
— А? Тима-джян? — Из трубки послышался знакомый ломкий голос одного из многочисленных внуков Ашмеда. Насколько я помнил, в отличие от остальных, этот парень пока что пытался зарабатывать на жизнь относительно честным путём.
— Салам, Марад. Ты еду ещё доставляешь?
— Ага… А чё?
— Слушай, Марад, выручай. — Я поймал заинтересованный взгляд Ратмира и улыбнулся. — Мне нужна твоя одежда и мотороллер…
Глава 13
Таков путь
Марад обещал приехать на нужную набережную минут через десять-пятнадцать. Транспорт, конечно, тоже не по погоде. Но автомобильные права молодому зекистанцу были ещё не положены по возрасту. И тот отказывался нарушать закон так же, как его родственники, которые постоянно рассекали по городу без документов — ни на себя, ни на те машины, которыми в данный момент управляли. И все предложения своих дядьёв о том, чтобы сделать ему ксивы с неправильным возрастом, паренёк тоже принципиально отметал.
Если правильно помню, такую принципиальность парень соблюдал из-за обещания, данного матери, после гибели отца в каком-то замесе с полицией. Обещание было о том, что тот не ступит на ту же стезю, что и прочие мужчины его клана. Из-за чего подросток нередко становился предметом их беззлобных шуток. Которые, однако, мгновенно прекращались в присутствии деда. Тот с уважением относился к выбору своего внука и подобное упрямство только поощрял. Даже собирался оплатить Мараду учёбу на каких-то технических курсах, по окончанию которых обещал устроить внука в легальную часть своей мастерской механиком.
Но в своих принципах паренёк шёл до конца. И собирался заработать на учёбу самостоятельно, гоняя по центру города с разными продуктовыми доставками. Сначала на убитых великах, а теперь вот накопил на подержанный и не менее убитый тырчик. Который всё же позволил родственникам довести до ума на дедовском предприятии — в качестве подарка на день рождения.
Хотя я подозревал, что настоящим подарком Мараду тогда был сам мотороллер. Хоть паренёк вроде как и сам купил его у какого-то алкаша за бесценок. Но цена была такая низкая, что наверняка с этим синебалом до того в тайне пообщался заботливый дед. И настоятельно рекомендовал сделать юному трудяге скидку.
Однако даже со скидкой это смешное транспортное средство было весьма дорого пареньку. И тот согласился поделиться им только после того, как трубку снова взял Хадид. И что-то строго проговорил туда по-зекистански.
Для меня же было главным то, что на этом мини-байке сейчас были ещё и официальные наклейки службы доставки, в которой работал Марад. С защитными голограммами и индивидуальным номером курьера. Благодаря им доставщик мог без проблем заезжать на закрытые территории офисных центов и элитных жилых кварталов — охрана давно привыкла к тому, что курьеры постоянно шныряют туда-сюда с теми покупками, за которыми жителям этих кварталов самим ходить не досуг. И, как правило, даже не проверяла документы очередного курьера, просто увидев на транспорте аутентичные голограммы.
За это время я переоделся в помятую, но чистую ликеумную форму. А Ратмир и Хадид бережно отрывали старые доски от прохода в здание — чтобы не создавать лишнего шума.
— В Панисси, гаварыш, ваевал, э? — Во время этого занятия зекистанец кивнул на татуировку ветерана, которая так и выглядывала из-за порванного рукава футболки.
— И не только. — Вцепившись жилистыми пальцами в очередную доску, Рамир плавно расшатывал сидящие в двери гвозди. И не смотрел на собеседника.
Хотя тот продолжал испытующе пялиться на него через хищный прищур:
— У мэнэ дед там умэр… И дыва его брата…
— Бывает… — Ветеран философски пожал плечом. И всё-таки скосил глаза на бородача. — Хочешь об этом поговорить?
— Я хочу поговорить ещё кое о чём. — Просунув между ними руку, я положил её на шаткую доску. — Раз уж у нас с тобой, вроде бы, общий противник…
Теперь взгляд здоровяка съехал на меня. И прищур Хадида тоже.