Рифудзин Магонотэ – Возвращение домой (страница 41)

— Рудэус. Я осталась одна.

Одна. Ах, ясно. Её семьи больше нет. У неё конечно ещё остались кровные родственники, но никого из семьи.

— И недавно мне исполнилось пятнадцать.

Исполнилось пятнадцать… услышав это, я запаниковал. Когда это было? Когда был её день рождения? Мой день рождения был один–два месяца назад или около того. Значит с тех пор прошло не меньше месяца. А я даже не осознал этого.

— Эмм, прости, я совершенно не осознал этого.

Когда же это случилось? Я не помню, чтобы видел что–то, что могло бы послужить намёком. Если уж это Эрис, обычно она подняла бы вокруг своего дня рождения большую шумиху. Был ли день, когда Эрис вела себя необычно? Не могу вспомнить.

— Рудэус, может ты и не понял, но это был день, когда Руджерд сказал, что я стала взрослой.

— Ах.

Так это был тот день, да? Теперь вспомнил, это случилось прямо на пол пути, теперь я понимаю почему. Почему Руджерд признал Эрис взрослой. Это плохо, я мог допустить непоправимую ошибку. Как я действительно мог не заметить…

— Эмм, а это ничего, если я подготовлю что–нибудь прямо сейчас? Есть что–нибудь что ты хочешь?

— Всё верно, есть одна вещь, которую я хочу.

— И что это?

— Семья.

Я тут же растерял все слова. Это то, чего я никогда не смогу подготовить. Я не умею воскрешать людей из мёртвых.

— Рудэус, стань моей семьёй.

— Э?

Я тут же посмотрел в лицо Эрис в сгущающейся темноте, и оно пылало ярко–красным. Что же это? Предложение? Нет, не может быть.

— То есть ты хочешь стать для меня старшей сестрой?

— Неважно, какими будут эти отношения.

Вспыхнув до кончиков ушей Эрис смущённо отвела взгляд.

— Другими словами, давай спать вместе, вот что это значит.

И что это значит?

Успокойся, просто подумай, что значат эти слова….Спать вместе. Я понял. Другими словами, после всего, что случилось, Эрис пережила настоящий шок. И чтобы залечить эти раны на сердце, она хочет почувствовать что не одинока, хочет ощутить тепло близкого человека. Семьи. В таком случае мы просто притворимся семьёй. Но…

— Пусть даже ты чувствуешь себя сейчас так одиноко, я ведь могу попытаться сделать что–нибудь извращённое…

Однажды ночью, в прошлом, я уже говорил что–то подобное. Честно говоря у меня нет настоящей уверенности. У меня нет настоящей уверенности в том, что я смогу сдержаться, лежа с Эрис в одной кровати и чувствуя её тепло. Эрис ведь тоже должна это понимать.

Верно…

— Се–сегодня это нормально.

— Я же уже говорил прежде, что начав, уже вряд ли смогу остановиться.

— Я помню. Сегодня это нормально, если ты хорошенько меня потискаешь.

Услышав эти слова я уставился в лицо Эрис, думая о том, что только что услышал. Но ведь. От одних этих сказанных тобой слов мой малыш готов устроить стоячую овацию, ты ведь понимаешь?

— По–почему ты вдруг говоришь такое?

— Разве мы не обещали друг другу, что с этим всё будет нормально, когда мне исполнится пятнадцать?

— Я думал мы говорили о том времени, когда МНЕ исполнится пятнадцать?

— В любом случае я не возражаю.

— Возражай!

Странно. Всё это очень странно. Думай, почему всё так странно?

Всё верно. Другими словами, Эрис сейчас очень одиноко. Ей хочется просто забыться. Я пережил немало таких сцен в эротических играх. Когда кто–то умирает, они идут к кому–то ещё, чтобы хоть как–то утешиться. И между ними возникает сексуальная связь. Да, я понимаю.

Однако, если я сейчас овладею ей, не получится ли так, что я просто воспользуюсь её слабостью? Хочу ли я делать подобное? Моя худшая часть вопит «Распрощайся с девственностью!» и чувствует себя донельзя счастливым.

Однако не лучше ли будет сделать это при более нормальных обстоятельствах? Не думаю, что это хорошая идея, делать подобное, пока Эрис в таком плачевном состоянии. Если мы поступим так, оба мы потом будем страдать. Позже, мы будем лишь сожалеть о содеянном.

Ах, но ведь возможность, когда Эрис опять скажет что это нормально, может и не случиться опять.

В случае, если Эрис и правда достанется этому Пиремону, естественно наше обещание про пятнадцатилетие потеряет силу. Нет, в первую очередь, если вообще кто–то другой лишит её девственности…

Сделай это. Я просто хочу сделать это. Тем не менее я чувствую, что не должен этого делать. Я прямо типичный нерешительный герой гаремной истории. Трушу, когда самое время показать всю свою мужественность. В реальности, когда дело доходит до этого, я отступаю. Не могу подобрать хороших слов для этого. Что будет лучшим выбором? У меня такое чувство, что в конечном итоге я всё равно буду жалеть, независимо от того, что выберу.

Уверен, я буду жалеть об этом два года спустя. Ожидая, что Эрис будет лежать на кровати вся замотанная в ленточки на мой пятнадцатый день рождения. «Вот твой подарок на день рождения! Я могу случайно тебя ударить, так что на всякий случай связала себя, можешь делать со мной всё что угодно!» Как будто такое действительно может случиться.

Ах, нет, подождите. Я чуть не умер недавно. И в тот момент на грани смерти я действительно жалел об этом. Думая, что у меня ещё осталось то, что мне просто необходимо сделать. Кто знает буду ли я ещё жив два года спустя? Я уже пережил не мало критических ситуаций. Не лучше ли просто отбросить все эти сомнения и просто сделать это? Но, подождите…

— …Кхм!

Пока я совсем потерялся в своих мыслях, Эрис кашлянула и уселась мне на колени, обхватив бёдрами, прижалась ко мне и обняла за шею. Прекрасное лицо Эрис и её загорелая грудь появились прямо у меня перед глазами. Ощутив кое–что твёрдое между бедер, она приоткрыла рот, а её лицо вспыхнуло ещё более ярким румянцем.

— Что это…

— Всё потому, что Эрис так очаровательна.

Эрис вздохнула и потёрлась внутренней стороной своих бедер о головку моего малыша. Такое восхитительное нежное ощущение. Мой малыш был просто в восторге.

— Такое происходит когда ты возбуждён, верно?

— Да.

— Не похоже, что ты не хочешь делать этого со мной, верно?

— Да.

— Ты ведь получил разрешение от отца и дедушки, верно?

— Да.

— Рудэус, ты ведь смотришь на меня сейчас крайне развратным взглядом?

— Да.

— Хоть ты и сказал, что мы не можем?

— …Да.

Я кивнул последний раз. Мой взгляд просто не мог оторваться от её груди. Я чувствовал нежность и мягкость её бедер, как её грудь тесно прижимается ко мне. Полной грудью вдыхал её аромат. Моё тело уже сдалось на власть инстинктов. Собрав последние остатки воли я произнёс.

— Но обещание… разве мы не пообещали друг другу? Ничего такого до моего пятнадцатилетия.

Конечно это всё были просто слова. В этот момент, если честно, меня это уже совершенно не заботило. Причины по которым я вообще сопротивляюсь стали очень расплывчаты.

Услышав эти слова, Эрис вздохнула и ответила.

— Рудэус, я кое–чему научилась у матери, но поскольку это очень смущает, я скажу это всего один раз.