Риф Муравлев – Ульма. Шесть прогулок до завтра (страница 8)
8:00 – первая прогулка.
11:00 – таблетки для папы.
13:00 – Алиса обедает.
14:00 – Артур – тихий час.
15:00 – мама звонит из клиники.
18:45 – проверить, закрыты ли окна.
21:00 – всем спать.
Пункты росли один под другим, как будто дом можно было удержать только списком. Если снег – шапки. Папе – лекарства. Маме – плед. Артуру – не тянуть Ульму за хвост.
Из коридора донёсся топот. Ульма волокла по полу мамин домашний тапок – почти с себя размером. Запнулась, перевернулась набок, но трофей из зубов не выпустила. Только тихо, смешно зарычала.
Таня фыркнула в блокнот.
Аня выглянула из кухни. Увидела щенка с тапком – и лицо у неё на секунду стало другим. Не спокойнее. Просто живее.
Позже, когда дети уже разошлись, Таня заглянула в гостиную и увидела: папа читает какие-то бумаги, а под локтем у него лежит её блокнот.
Она застыла на пороге.
– Таня, что это? – спросил он, подняв голову.
– Просто чтобы ничего не забыть, – ответила она и сразу покраснела.
Он посмотрел на неё чуть дольше, чем надо.
– Хорошо, что у нас есть свой диспетчер, – сказал он.
Таня ничего не ответила. Только кивнула.
У подстилки щенка она потом оставила записку, крупно, с нажимом:
Ульма, добро пожаловать. Мы нормальные, просто сейчас трудно.
Ночь началась мирно и закончилась в три часа.
Первый скулёж был тонкий, сверлящий. Роман открыл глаза не сразу. Несколько секунд лежал, убеждая себя, что это сон. Скулёж повторился. Громче.
Аня повернулась на другой бок и шепнула в подушку:
– Иди.
Он сел на кровати. Голова тяжёлая. Во рту – металлическая сухость от таблеток. Встал.
За долгое время – не из-за себя.
Во дворе фонари горели жёлтым, натриевым светом. Асфальт блестел. Было так тихо, что Роман слышал, как у соседнего дома мерно капает из водосточной трубы. Ульма суетилась, тянула к кустам, путалась в поводке. Роман стоял, чувствуя, как мороз щиплет мочки ушей.
О болезни он не думал.
Думал только об одном: чтобы щенок скорее сделал своё дело.
Через пять минут они поднялись обратно. Роман уложил Ульму на подстилку и провалился в сон мгновенно.
Второй подъём был в пять. Третий – в семь.
Утром Алиса открыла тетрадку на новой странице и записала:
День 2.
Было темно, фонарь светил жёлтым. Ульма дышала паром и нюхала снег. Папа сказал: быстро-быстро. Потом Ульма спала на моём ковре. Мне было тепло.
К утру Роман был выжат. Но утро уже не расползалось. Оно состояло из конкретных вещей: трёх подъёмов, мокрых лап, миски, которую надо поставить на место, и поводка, который нельзя забыть на крючке.
Днём он всё-таки попытался лечь на диван.
Ульма тут же подбежала, вцепилась зубами в рукав и повисла – мелкая, острая, настойчивая.
– Подожди, – пробормотал он.
Щенок не знал слова «подожди».
Пришлось встать.
Теперь у лежания был край.
На четвёртый день ему нужно было ехать на анализ крови.
Роман сидел в очереди, прислонившись к стене, и чувствовал в кармане комок – забытый рулон пакетов для прогулок. Полиэтилен шуршал при каждом движении и раздражал сильнее, чем ожидание.
За дверями клиники его ждали лужи, миска и ещё один выход во двор.
Восемь часов. Двенадцать. Три. Шесть. Десять. Два.
Шесть прогулок до завтра.
Очередь двигалась медленно. Пожилая дама в красном берете что-то шептала соседке. Мужчина рядом сжимал контейнеры с анализами. Роман закрыл глаза – и вместо больничного шума услышал цоканье когтей по паркету.
Когда медсестра выкрикнула его номер, он вошёл, быстро подставил вену и, едва ватка коснулась кожи, уже думал о том, что через сорок минут Ульму снова надо выводить.
Дома Аня проходила через гостиную и остановилась.
Роман стоял у окна. Ульма спала у его ног, раскинув лапы и полностью доверяя этому дому. Диван за спиной был пуст. Плед с утра так и остался сложенным на спинке.
– Ты заметил? – спросила Аня.
– Что?
– Ты почти не лежишь.
Он ничего не ответил.
Только посмотрел сначала на диван, потом на щенка, а потом – на свои руки.
Когда дом затих и только по паркету ещё иногда слышался щенячий топот, Алиса пробралась на кухню. Ульма лежала на коврике и вздрагивала во сне.
Алиса села рядом на корточки, вытащила из кармана тетрадку и начала рисовать: собака, папа рядом, круглая жёлтая луна.
Щенок проснулся, открыл глаза и посмотрел прямо на неё.
– Ты будешь сторожить, – шепнула Алиса и подложила под щенячью лапу маленький рисунок. – Вот. Теперь ты главная.
Ульма потянула лист лапой.
Алиса засмеялась – тихо-тихо, чтобы никого не разбудить.
Глава 10. Это не химия
Иммунотерапию врач объяснял долго.
Роман сидел и слушал – не с той белой пустотой, что в первый раз, а внимательно, по-деловому: мозг уже научился работать с медицинским языком, как с корпоративным отчётом. Препараты. Механизм. Ожидаемые результаты. Побочные эффекты – пункт за пунктом.
– Это не химия, – сказал врач. – Другой принцип. Мы не атакуем опухоль напрямую. Мы помогаем вашей иммунной системе самой её распознать.