Ричард Суон – Тирания веры (страница 43)
Нас отбросило взрывной волной, швырнуло о землю и обдало сильным жаром. Обломки подлетели в воздух на сотни футов и посыпались вниз подобно граду стрел. Длинные балки, обугленные доски, железные скобы и другие искореженные куски баржи с грохотом падали на причал. Многие были охвачены пламенем; они разбивали крыши и окна, сбивали с ног ближайших матросов.
Судно, расколотое на две неравные половины, за считаные секунды ушло ко дну, унеся с собой расплавленные тела несчастных стражников, которые выломали двери. Дымный воздух быстро наполнили крики: «Пожар!» В ночи забили тревогу колокола. Странная едкая вонь ударила мне в ноздри.
– Кровь богов, – прошептал Вонвальт. Поднявшись на ноги, он бросился к барже. Оказавшись рядом, он быстро проверил, в порядке ли сэр Герольд – тот был жив, – после чего подбежал к следующему стражнику, который стоял внизу, у трапа.
Там сэр Конрад сразу же поймал ближайших матросов.
– Лекарей! Немедленно зовите лекарей! И принесите пресной воды! – кричал он, широко распахнув глаза.
Брессинджер и сэр Радомир тут же начали действовать. Не стоял на месте и сэр Герольд с его уцелевшими людьми. Меня окружали ветераны Рейхскрига, привыкшие к смертям и разрушению… хотя и не к столь внезапному и катастрофическому, какое вызывал взрыв черного пороха – а взорвался именно он. Я же, оглушенная почти до потери сознания, растерянно подошла к ближайшему телу, которое увидела. Что делать дальше, я не знала.
– Вы меня слышите? – прокричала я – именно прокричала, ибо от взрыва почти лишилась слуха. После этого я попыталась взять лежавшего за руку. Рука оказалась женской. Я подумала, не та ли это женщина, что перед взрывом испустила истошный ор, и решила, что это, наверное, она. Придвинувшись ближе, я схватила ее за плечо, перекатила на спину…
…и с отвращением отшатнулась.
– Ох, – выдохнула я, и к моему горлу подкатила тошнота. То, что лежало передо мной, когда-то было человеком, но теперь превратилось в мешок паленых потрохов, завернутый в обугленную, рассыпающуюся одежду. Я с трудом разглядела ее шею и остатки нижней челюсти с торчащими белыми зубами, до нелепого чистыми на фоне черных останков. От верха ее головы не осталось и следа.
Прежде я уже видела обгоревшие тела. Вонвальт однажды расследовал предполагаемый поджог, в результате которого погибла семья. Но тогда я была готова увидеть нечто подобное, да и сэр Конрад предупредил меня заранее. Теперь же ужас застал меня совершенно врасплох.
Я осела на твердую влажную брусчатку причала, огляделась и увидела, что вокруг меня воцаряется хаос. Не знаю, как долго я сидела, бессмысленно таращась в пустоту; но в конце концов кто-то присел передо мной на корточки и положил руку мне на плечо.
Это был Брессинджер.
– Хелена, – мягко сказал он, а когда я не ответила, приподнял мой испачканный сажей подбородок. – Нам нужно идти.
Я несколько раз моргнула, тупо глядя на него.
– Нельзя, чтобы нас здесь видели. Сэр Герольд справится сам. Идем.
– Но… – пробормотала я.
Брессинджер покачал головой.
– Позже у нас будет время во всем разобраться. А сейчас нужно идти.
Он не стал дожидаться моего ответа, а просунул руку под мою, поднял меня на ноги, и я, послушная, как ягненок, позволила ему увести меня прочь от этого страшного места.
Как ни странно, замолчать взрыв оказалось выгодно как Вонвальту, так и его врагам.
Очевидно, скрыть сам погром никто не мог; однако портовый район был опасным местом, битком набитым всевозможными горючими веществами – смолой, маслом и даже черным порохом, который допускалось перевозить в небольших количествах. Несчастья случались редко, однако они все же случались. Страх вселял не сам взрыв – хотя в нем погибли люди, о чем было важно помнить, – а то, что он мог положить начало чему-то страшному и масштабному. В первые часы после случившегося Вонвальт больше всего боялся, что случившееся станет сигналом к всеобщему городскому восстанию, к бунту, который долгое время разжигали млианары и храмовники.
– У нас в Долине как-то сгорел трюм, полный испорченного мяса, – лениво сказал сэр Радомир. – То-то мы тогда все репу чесали.
Вечер после взрыва мы провели в приемной Вонвальта во дворце префекта. Отдохнув, умывшись, немного восстановив силы и придя в себя, я смогла преодолеть охвативший меня шок, однако все равно продолжала вздрагивать от каждого громкого звука – от грохота тележек и криков людей, которые доносились с улицы. Из-за этого, а также благодаря присутствию сэра Радомира и Брессинджера, наших закоренелых пьянчуг, большую часть вечера мы провели за бутылкой.
В приемную помимо меня и приставов пришел сэр Герольд, а еще сам Вонвальт. Несмотря на то что шериф Совы хорошо относился к сэру Конраду, уважал его как человека и как служителя закона, было заметно, что он отчасти винит его во взрыве. Все-таки никто не хотел обыскивать баржу, нарушая при этом веление Императора, а теперь шериф потерял на этой незаконной миссии двух человек. Более того, разбираться с получившимся бардаком, фигуральным и буквальным, тоже пришлось ему.
Если Вонвальт и заметил его недовольство, то он этого не показал.
– Вы так и не смогли выяснить, что еще было на барже? – спросил он.
– Нет, и если только вы не хотите осушить Саубер, то и не смогу, – ответил сэр Герольд, безотрывно глядя на город.
Вонвальт поджал губы. Осмотреть дно реки было возможно, хотя и очень непросто. Все-таки через реки строились мосты, для чего их участки на время осушались. Я не сомневалась, что если бы сэр Конрад действовал с благословения Императора, то он приказал бы это сделать. Однако расследование уже не заладилось, и Вонвальт не мог позволить себе разозлить шерифа еще больше.
– А что обнаружилось среди обломков, которые приземлились на пристань?
– Обугленные куски дерева. Части тел. Труп, который нашла Хелена.
При упоминании об изуродованном теле меня проняла дрожь.
– Кем была эта женщина? В городе кто-нибудь пропадал без вести?
Сэр Герольд издал короткий недоверчивый смешок, но больше ничего не сказал.
– Вы
Шериф открыл было рот, чтобы сказать нечто, о чем он явно мог пожалеть, но сдержался прежде, чем слова сорвались с его губ.
– Пока нет. Мне не известно, что это за женщина. Судя по останкам, она была среднего возраста и, вероятно, уроженка Совы, ибо ее кожа была светлой. Мы не смогли найти на ней никаких приметных отметин, ни колец, ни драгоценностей. Мои люди заметили на шее странный надрез и думают, что она, возможно, носила тяжелое ожерелье. Ее одежда сгорела дотла, но уцелело немного парчи – видимо, погибшая была богата. Помимо этого, мы ничего не выяснили.
Вонвальт обдумал сказанное.
– Богатая сованская дама средних лет сидела на ковосканской барже вместе с целой бочкой черного пороха. Нема, одно это уже загадка.
– И как это связано с вашим расследованием? – спросил сэр Герольд.
Вонвальт рассказал ему, на этот раз во всех подробностях, о том, как мы прервали незаконный сеанс и гнались по городу за одним из участников.
– Вы думаете, что тот человек бежал к барже?
Вонвальт цокнул языком.
– Или куда-то близко к ней. Возможно, в порту его ждали соотечественники. – Он еще несколько секунд поразмыслил. – Вот что. Было бы неплохо обыскать ближайшие склады.
– Император велел вам найти его внука. – Шериф со злостью всплеснул руками. – Сегодня утром мы даже получили письменный указ. Нам не дозволено оказывать вам никакой помощи в делах, которые отвлекают вас от поисков княжича Камиля. Вы просите нас преступить закон…
– О, да забудьте вы про закон, – сердито пробормотал Вонвальт, отмахиваясь от шерифа. – Глупец. – Было неясно, кого он имеет в виду: сэра Герольда, Императора или обоих сразу. – Дозволено, не дозволено… подобные условности нас больше не волнуют. Пока что.
Услышав подобное, я не смогла скрыть своего удивления. Я посмотрела на Брессинджера, но тот и бровью не повел.
– В порту Совы произошел взрыв черного пороха, – сказал Вонвальт. – Это не мелочь, на которую мы можем закрыть глаза. В иных обстоятельствах мы бы бросили на это дело всех следователей столицы.
– Но обстоятельства
– Кровь Немы! Быть может, его похитители и
Руки сэра Герольда сжались в кулаки.
– Милорд префект, – сказал он, глядя прямо перед собой на дверь приемной. – Если я вам более не нужен, позвольте вернуться к моим обязанностям.
Вонвальт закатил глаза.
– Убирайтесь с глаз моих, – пробормотал он. – Вы свободны.
Мы молча смотрели, как шериф уходит.
Вонвальт несколько минут размышлял и ничего не говорил. Мы не смели его потревожить. Оглядываясь назад, легко подумать, что сэр Герольд был глупцом или слепцом, который не замечал угрозы, что нависла над Империей; однако на самом деле шериф просто не умел пользоваться столь обширной властью, какой обладал Вонвальт. Сэру Герольду приходилось отвечать перед несметным множеством высокопоставленных лордов и сенаторов, и его всегда можно было легко сместить с должности. Да и Вонвальт только вредил себе, стремясь связать Клавера с исчезновением княжича Камиля. Он казался одержимым, даже немного умалишенным, и это мешало ему убедить шерифа.