Ричард Шварц – Подлинная форма близости (страница 16)

Молодожены Карлос и Марта постоянно ссорились из-за того, сколько денег она тратила на одежду. Когда я попросил Карлоса прислушаться к себе, он нашел часть себя, возмущенную тем, что он не встречался с друзьями с момента женитьбы. Как только он от лица этой части заговорил об этом с Мартой, та сказала, как ей не нравилось, что он много пил с ними, но в остальном она была не против того, чтобы он время от времени выходил куда-нибудь. Карлос удивился. Он предполагал, что Марта ненавидела его друзей, поскольку она сильно расстраивалась, когда он возвращался домой. После того как часть Карлоса, любящая дружбу, почувствовала, что Марта ее услышала, и увидела, что та дает ей пространство, он больше не ворчал на нее из-за денег.

В этом примере пара смогла принять часть Карлоса, потому что была изгнана из-за недопонимания и у Марты не было серьезных претензий по поводу проблем, связанных с ней. Так бывает не всегда.

Почему мы стремимся заставить нашего партнера измениться — сделать так, чтобы определенные его части скрылись? Тому есть много причин. Начнем с самого начала — с решения посвятить себя партнеру. Мы уже обсуждали, как ваши «дети из подвала» ищут искупителя, обладающего такими же качествами, как опекун, который изначально причинил вам боль или который кажется сильным и способным защитить вас. Эти изгнанники расстроятся, когда ваш партнер отойдет от этого образа, и вы попытаетесь заставить его заблокировать те его части, которые не соответствуют ожиданиям ваших частей.

Однако это не значит, что все решения по выбору партнера принимаются исходя из интересов нуждающихся частей. Если ваши изгнанники неоднократно страдали от интимной близости, ваши защитники отменят поиск искупителя и начнут выбирать партнера, который не спровоцирует их. Когда вы принимаете подобное решение, основанное на защите, вы меняете страсть на безопасность и соглашаетесь на партнера, который может быть скучным, но добросовестным, уравновешенным, верным, милым и так далее. Другими словами, у вас есть партнер, который не угрожает вашей уязвимости и даже не хочет приближаться к ней. При таком раскладе всякий раз, когда он отклоняется от безопасной модели поведения, ваши защитники будут наказывать его. Чтобы остаться с вами, партнеру придется запереть все части, которые хотят близости, или любое общение, заходящее дальше фасада, который изначально привлек вас.

В другом сценарии, основанном на защите, вас, возможно, тянуло к партнеру, потому что вы чувствовали себя слабыми или некомпетентными, а он казался эмоционально сильным и уверенным. В результате всякий раз, когда он показывает собственную незащищенность, вы теряете уважение к нему и тонкими намеками даете ему это понять. Партнер быстро понимает, что его уязвимые части не приветствуются в ваших отношениях. Из-за социализации в нашей культуре этот паттерн часто, но не всегда соответствует гендерным ролям.

Некоторые пары проходят через процесс выбора партнера в период медового месяца и просто любят друг в друге все. Это состояние длится только до тех пор, пока изгнанники одного или обоих партнеров не ранят или не разочаруют другого. Как мы уже обсуждали, именно в этот момент их защитники инициируют один или несколько из трех проектов: сменить партнера, измениться самим или сдаться и дистанцироваться. Каждый вариант приводит к изгнанию ранее мощных частей, независимо от того, принадлежат ли они вам или партнеру.

Возможно, партнер внезапно начинает считать, что вы слишком просто одеваетесь, ненавидит то, как усердно вы работаете, или завидует вашей дружбе. Либо у него возникают проблемы, когда вы проявляете уязвимость или свои потребности, либо он не может терпеть ваш гнев. Возможно, из-за страха потерять партнера вы отказываетесь от своей сексуальности, уверенности или страсти к рискованной карьере.

Таким образом, приняв решение стать парой, вы в итоге отвергаете или, по крайней мере, пренебрегаете многими частями, например теми, которые любят веселиться, флиртовать, работать; или которым наплевать на вашу внешность; или которые нуждаются в заботе либо хотят говорить о некотором дисбалансе в отношениях. Однако, в отличие от тех частей, которые вы изгнали в молодости, эти неоизгнанники когда-то обладали огромной властью. Они не привыкли к тому, что их исключают, и продолжают громко высказываться в вашей внутренней семье, несмотря на утрату влияния. Если из-за того, как вы взаимодействуете со своим партнером, в вашей жизни по-прежнему не остается места для них, они могут саботировать отношения.

Побудить одного партнера захотеть изгнать части другого могут и многие другие причины, включая различия в этнической принадлежности, вкусах, классе, воспитании и истории травм. Однако один виновник превосходит всех остальных в своей способности заставить одного партнера попытаться изменить другого, и это тревога (страх) оставления. Поскольку вас приучили не заботиться о своих изгнанниках и верить, что ваш партнер — ключ к вашему счастью (если не к выживанию), вы попытаетесь устранить или, по крайней мере, приручить определенные части вашего партнера, которые вам угрожают. По иронии судьбы часто именно они привлекали вас в первую очередь. Социолог Франческо Альберони описывает одну из версий этой связи.

Всякий раз, когда мы влюбляемся, другой человек кажется нам богатым, с изобильной жизнью. Возлюбленный — всегда жизненная сила, свободная, непредсказуемая, полиморфная. Она похожа на чудесное дикое животное, необычайно красивое и живое, природа которого заключается не в том, чтобы быть послушным, а в том, чтобы бунтовать, быть не слабым, а сильным. Та, кого мы любим, привлекает и доставляет удовольствие именно потому, что она обладает этой силой, свободной и раскрепощающей, но в то же время непредсказуемой и пугающей. Вот почему тот, кто больше напуган, налагает на другого множество ограничений, маленьких жертв, и все это в основном направлено на то, чтобы сделать того нежным, безопасным и безобидным. И другой постепенно принимает их. У нее есть друзья, но она решает не встречаться с ними; раньше она путешествовала, но теперь остается дома; прежде она любила свою профессию, но теперь пренебрегает ею, чтобы посвятить себя возлюбленному. Чтобы не ранить его, она незаметно уничтожает все, что может его расстроить. Она совершает множество мелких отречений, но не всерьез. Она делает это с удовольствием, желая, чтобы ее возлюбленный был счастлив, и она старается быть такой, какой он хочет ее видеть. Постепенно она становится домашней, доступной, всегда готовой, всегда благодарной. Так чудесный дикий зверь превращается в домашнее животное; тропический цветок, вырванный из почвы, вянет в маленькой вазе у окна. И любовник, который попросил ее стать такой, потому что хотел, чтобы его успокоили, поскольку новый опыт напугал его, в итоге теряет в ней то, что ранее искал и нашел. Та, что стоит перед ним, уже не та, в кого он влюбился, именно потому, что тогда она была другой и живой. Он попросил ее создать себя на основе его страхов, и теперь он сталкивается с результатом этих страхов — ее ничтожеством — и больше не любит ее[25].

Чтобы рассмотреть ситуацию в рамках IFS, предположим, что у меня есть изгнанники, которые чувствуют себя слабыми и никчемными и застряли в глухом углу. Я влюбляюсь в вас — в вашу жизненную силу, уверенность и независимость, — потому что вы даете моим изгнанникам надежду на спасение. И все же из-за того, что эти части меня чувствуют себя слабыми и никчемными и не могут поверить в свою удачу, а кто-то вроде вас захотел быть со мной, я постоянно боюсь, что вы найдете кого-то лучше и бросите меня. Следовательно, те же качества в вас, которые я так люблю, становятся угрожающими, и мои защитники приступают к работе, чтобы подорвать вашу уверенность в себе, обуздать вашу независимость и высосать вашу жизненную силу. Пройдет немного времени, и наши отношения превратятся в арену для открытых или тайных сражений.

Сражения будут скрытыми, когда, как в сценарии Альберони, вы поддадитесь моему проекту укрощения и мне удастся превратить в неоизгнанников все ваши живые части. Однако они никуда не исчезают. Вместо этого они начинают подпольную (неосознанную) партизанскую войну, чтобы разрушить нашу связь. Например, вы можете обнаружить, что по непонятным для вас причинам у вас иссякает сексуальное влечение, развиваются расстройство пищевого поведения или проблемы с алкоголем, вы становитесь одержимы работой или детьми либо боретесь с постыдным желанием завести роман на стороне.

При этом мои изгнанники теряют любовь, потому что ваша одомашненная версия больше не обещает, что сможет вытащить их из омута унылой никчемности. Наоборот, мне удалось втянуть в него вас. Поэтому я начинаю критиковать разные ваши черты: отсутствие влечения ко мне, пьянство либо отсутствие спонтанности или инициативы. При этом я остаюсь ревнивым и контролирующим, тщательно следя за тем, чтобы ваши «чудесные качества дикого животного» не вернулись к власти.

И наоборот: если ваши части будут сопротивляться моему проекту, наш путь окажется откровенно каменистым. Состоится много жарких споров на тему «Почему ты пытаешься изменить меня?». Вы начинаете юлить — заводите тайные отношения и лжете мне о том, где вы были, расточительно тратите деньги или иным образом громко восстаете против моих попыток утвердить свою власть. Я же наращиваю усилия, чтобы контролировать ваш сбежавший поезд. Я постоянно слежу за вашими действиями, подозрительно расспрашивая о том, куда вы идете или где были. Я становлюсь детективом по взаимоотношениям, проверяю вашу электронную почту и текстовые сообщения, просматриваю отчеты с вашей банковской карты, задаю вопросы с подвохом, когда вы поздно возвращаетесь с работы. Я подкрепляю свое кипящее праведное презрение к вашему поведению угрозами и ультиматумами. И я ненавижу вас за то, что вы заставляете меня играть эту роль.