Ричард Шварц – Мои разные «я». Что такое субличности и как знание о них поможет проработать травмы и обрести внутреннюю целостность (страница 19)
И: На секунду посмотрела на меня.
Д: Хорошо. Сколько метров от вас до нее?
И: Около полутора.
Д: Замечательно. Посочувствуйте ей еще, пусть знает, что она не одинока и вы рядом.
И: Она говорит, что не может жить без папы.
Д: Без папы? Скажите, что мы понимаем это. Если думаете, что сможете заменить ей отца, тоже скажите.
И: Она перестала плакать.
Д: Прекрасно. Вы все еще в полутора метрах?
И: Чуть ближе, сижу на полу.
Д: Это очень хорошо. Продолжайте, пока она не начнет вам доверять.
И: Я ее держу.
Д: Что она делает?
И: Плачет.
Д: Скажите, что у вас на руках можно плакать. Посочувствуйте.
И
Д: Замечательно. Скажите, что представляете, как велика ее печаль.
И: Она меня тоже обняла.
Д: Обняла вас?
И: Да.
Д: Отлично. Готовы попросить ее рассказать, почему ей плохо?
И: Да.
Д: Пусть покажет и даст вам прочувствовать все полностью.
И: Ее никто не понимает.
Д: Кто не понимает, вы или окружающие?
И: Окружающие.
Д: Пусть покажет вам пример непонимания.
И
Д: Да, ужасно.
И: Мама и брат ее не понимали.
Д: Не понимали ее или что-то определенное?
И: Не понимали, как ужасно садиться пьяным за руль.
С: Его отца сбил пьяный водитель.
Д: Я так и подумал. Сколько вам было лет?
И: Тринадцать.
Д: Ладно, пусть продолжает, все идет как надо. Пусть все покажет и даст прочувствовать все, что сочтет нужным.
И: Жаль, что раньше мне никто не сказал, как ее утешить.
Д: Скажите ей об этом и выразите сожаление, что ей так долго пришлось быть одной.
И: Немного успокоилась.
Д: Прекрасно.
И: Для тринадцати лет мальчик очень маленького роста.
Д: Спросите, тяжело ли ему было. И послушайте, что он еще расскажет.
И: Говорит, в школе было плохо. (Всхлипывает.) Все только и говорили о том, что надеть на похороны. Учителя ничего не сказали.
Д: Учителя ничего не сказали.
И: Как будто ничего не случилось. Как в тюрьме.
Д: Совершенно верно.
И: В магазин он тоже не хотел идти.
Д: Скажите, что понимаете и сочувствуете.
И: Отчасти он винит себя.
Д: В смерти отца?
И: Да.
Д: Почему?
И: Отец звал его в тот вечер поехать на баскетбол, но он захотел в клуб игровых автоматов.
Д: Значит, если бы он был с отцом, ничего не случилось бы? Почему?
И: Говорит, поверхностность убивает.
Д: Ладно, я понял. Он так считает?
И. кивает.
Д: Скажите, что понимаете. Теперь он против всего поверхностного. Да, в этом есть логика. А вы как считаете, он виноват?
И: Нет, я скажу ему это.
Д: Да, надо, чтобы он поверил. Что он говорит?
И: Сожалеет о поверхностной культуре.
Д: Сожалеет? Я не совсем понимаю.
И: Говорит, что родился в это время. Отец в первый раз позвал его с собой. Он был баскетбольным тренером в средней школе и в первый раз позвал его на игру.
Д: А он в это время выбрал что-то поверхностное?
И: Да, он звал на игру, но друзья сказали «пошли поиграем в автоматы». Такая культура.
Д: Скажите, что понимаете, откуда взялось его чувство вины. Что он сейчас делает?