Ричард Шеперд – Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни (страница 61)

— Нет, думаю, водка была для жены. В печени полно вторичных опухолей. Метастазы.

Молодой детектив не мог оторвать глаз от этого странного изуродованного органа. Опухоли отличались по размеру — некоторые были всего лишь с горошину, а одна-две — с мяч для крикета.

Они были разбросаны по всей печени, порой так близко, что сглаживали границы друг друга, словно надутые воздушные шары в коробке. Они все были яркого цвета — красные, желтые, белые, а то и всех трех цветов вперемешку, — образуя необычный пестрый рисунок, словно смотришь в калейдоскоп. Я взвесил печень: весы показали 3000 граммов — почти в два раза больше нормы.

Интересно, знал ли мистер Мейсон-Грант, что его рак мочевого пузыря дал метастазы в печень? Как вскоре сообщил мне его врач, он еще не был в курсе. Ему явно сильно нездоровилось: недавно он ходил на прием к своему терапевту, который направил его на томографию. Снимок показал все эти опухоли в его печени, но мистер Мейсон-Грант так и не успел прийти на повторный прием, чтобы узнать результаты, поэтому ничего не знал.

— Может ли рак вот так убить на месте, если распространится на печень? — спросил один из детективов.

Я объяснил:

— Когда он доходит до этой стадии, внутренние химические процессы в организме уже полностью нарушены. Этот рак настолько запущенный, что, вероятно, организм просто не выдержал.

— Так какова же ваша версия, док? — спросил помощник коронера.

— В этой семье явно принято закрывать глаза на проблемы, делая вид, будто все нормально, даже когда это вовсе не так. Мистер Мейсон-Грант каждое утро ходил в магазин, но в тот день ему, видимо, стало совсем плохо. Только вот он из того поколения, что, стиснув зубы, всегда следует установленному распорядку. Даже когда этого совершенно не хочется. Наверное, он подумал, что после прогулки ему станет легче, в то время как в действительности ему становилось все хуже.

Один из детективов сказал:

— Да, мы разговаривали с хозяином магазина, и ему показалось, что мистеру Мейсону-Гранту нездоровится. Потому что он толком ничего не сказал, хотя обычно весьма дружелюбен.

— Любопытно, что у него нет желтухи, — отметил я. — Весьма необычно в этих обстоятельствах, но так бывает. Как бы то ни было, когда он вернулся домой, ему стало совсем паршиво: нам всем знакомо это чувство, когда больше всего на свете хочется добраться до дома и прилечь.

Полицейские закивали.

— Он добрался до входной двери и прислонил трость к стене, пока ее открывал, но так и не взял ее в руки снова. Он закрыл дверь за собой, поставил сумку с покупками и позволил себе рухнуть на пол, а после не мог пошевелиться. Возможно, ему этого не хотелось. Или же он и вовсе потерял сознание. Он просто лежал там, пока холод не охватил весь организм. Холод убил его раньше, чем печень, хотя вполне возможно, что они сыграли вничью.

— Так сколько он там пролежал, пока не умер? — спросил молодой детектив.

— Наверное, не больше часа, — ответил я.

— А вы точно уверены… — начал один из детективов.

Ответ на это всегда отрицательный: я никогда ни в чем не могу быть точно уверен, потому что знаю — порой случаются самые невероятные вещи.

— А вы точно уверены, что на него никто не напал, когда он открыл дверь?

Я сказал:

— Такое было бы возможно, но на это ничего не указывает. В смысле, ни синяков, ни травмы головы…

— Просто сыновья поднимают бучу… Они говорят, что раз оба родителя умерли одновременно, наверняка в дом кто-то вломился.

— И что, по их мнению, забрали?

— Сегодня они пойдут в дом, чтобы проверить.

Уверен, что больше никто в случившемся замешан не был, но могу понять, почему сыновьям одновременная смерть родителей показалась подозрительной.

— А как там его мочевой пузырь? — спросил младший детектив. — Рак, должно быть, вернулся и туда?

— Не обязательно, — ответил я.

Пристально изучив мочевой пузырь мистера Мейсона-Гранта, я сообщил, что следы рака — по крайней мере, если судить невооруженным взглядом, — на нем отсутствуют.

Детектив присвистнул:

— Ого. Значит, они избавились от рака в мочевом пузыре, но…

— …но не знали, что он уже распространился на печень. Должно быть, последние несколько недель он чувствовал себя просто ужасно. Тошнота, слабость, наверное. Еще и живот поди невыносимо болел…

Молодой детектив призадумался.

— Может, он убил жену перед собственной смертью? Еще до того, как пошел на прогулку?

Мы все посмотрели на него. Интересная мысль.

Все согласились, что пришла пора осмотреть миссис Мейсон-Грант.

Она сменила мужа на столе в секционной.

— Она такая тощая, — сказал помощник коронера, глядя на крошечное тело перед нами.

— Может, у нее тоже был рак, — предположил детектив-сержант.

— И оба умерли одновременно? — Его коллеги покачали головами. — Да брось!

Сначала я осмотрел ее тело на предмет порезов и синяков — всего, что могло бы указывать на присутствие в доме постороннего или даже, как предположил детектив, нападение со стороны собственного мужа.

У нее было несколько синяков на груди. Имелся слабый след от ушиба на левом виске, под которым, когда я сделал разрез, обнаружилась куда более обширная и глубокая область ушиба, чем можно было предположить по внешнему виду. Изучая ткани под кожей головы, я обнаружил еще один обширный ушиб, который едва было видно снаружи. Он был прямо посередине затылка.

— Наверное, ее ударили по голове! — взволнованно воскликнул один из детективов.

— Возможно, — согласился я, — но более вероятно, что она упала спиной на ковер. Она ведь лежала лицом вверх.

У миссис Мейсон-Грант отсутствовало характерное для переохлаждения покраснение кожи, в чем я убедился, внимательно осмотрев все тело, включая кисти рук.

— Вы посмотрите на ее ногти! — сказал помощник коронера. — Моя жена из дома в таком виде не вышла бы.

У миссис Мейсон-Грант были длинные, грязные и загнутые ногти. Этому даже есть медицинское название — онихогрифоз, что значит «птичий коготь».

— С чего вы взяли, что она вообще выходила из дома? — спросил кто-то.

И я понял, что он, вероятно, прав. Миссис Мейсон-Грант, судя по словам сына, при жизни косила под инвалида. Возможно, именно поэтому она просила сыновей не приезжать без предупреждения: ей нужно было время, чтобы встать с кровати, привести себя в порядок… Ну и, наверное, протрезветь перед встречей с ними.

— Так что же с ней было не так? — озадаченно спросил один из детективов. — Нам кто-нибудь расскажет?

— Старость, — сказал другой.

— Раньше старость действительно называли причиной смерти, но не теперь. Старость — это не болезнь, — напомнил я им. — И пока я не могу найти у нее никакой проблемы со здоровьем. Дыхательная система в норме, сосуды тоже, сердце в порядке, но давайте посмотрим…

К этому времени я дошел до желудка — ну конечно же, такие же черные пятна, как и у мужа.

— Ох, вот это уже странно! — сказал детектив.

— Откуда нам знать, что он не подсыпал ей какого-нибудь яда, от которого у нее желудок покрылся этими точками, а потом не выпил его сам? — спросил молодой детектив, явно переборщивший с лекциями по расследованию убийств.

— Я не знаю ни одного яда, который мог бы вызвать пятна, типичные для переохлаждения, — сказал я.

Повисла тишина.

— Только не говорите, что они умерли от одного и того же, — сказал помощник коронера.

И снова я осматривал желудок миссис Мейсон-Грант, уголком глаза замечая ожидающую меня очень больную печень. Теперь я занялся ею. Она была меньше печени мужа в три с лишним раза. Такой же бугристой, как у него, но явно сморщенной.

— Вот это очень запущенный цирроз, — сообщил я им. — Видно, как печень в отчаянных попытках восстановиться проигрывала войну фиброзу и рубцам. Видите узелки? Под микроскопом будет ну очень жуткое зрелище.

— Так… она умерла от переохлаждения или от цирроза?

— Вероятно, и от того, и от другого.

Двое детективов закачали головами.

— Как и муж? Таких случайных совпадений не бывает, док, — серьезным тоном сказали они.

— Здесь нет ничего случайного. Миссис Мейсон-Грант явно была алкоголиком, и вскоре цирроз непременно бы ее прикончил. Муж помогал ей поддерживать эту привычку: каждое утро он ходил в магазин и приносил домой не только молоко. Пока однажды не смог подняться по лестнице.

— Значит, вы думаете, что токсикология покажет алкогольное отравление?